Чтение онлайн

Никто из них ранее не освещал подобную ситуацию в стране.

Они считали склоны Коренгала к югу неровными. Теперь им есть о чём рассказать.

Прошло полчаса нашего марша. Что-то не так. Я поднимаю правый кулак, чтобы остановить колонну. Склон горы передо мной исчез. НОДы ограничивают периферическое зрение. Я смотрю влево и вправо, вверх и вниз. У моих ног склон горы круто обрывается в глубокий овраг. Он уходит на сто пятьдесят футов вниз, прежде чем подняться на другую сторону. Словно от склона горы отрезал кусок пирога.

Кёниг подходит ко мне, кладёт руку мне на плечо. «Что, чёрт возьми, происходит?»

«Овраг», — говорю я ему.

Капитан оглядывается вокруг. «Вижу, чёрт возьми. Что нам с этим делать?»

«Не могли бы вы говорить громче? Кажется, вас в Кагуре не услышали».

Кёниг понижает голос до шипения: «Не связывайся со мной, Брид. У нас три часа до рассвета».

Я учитывал овраги в своих расчётах, когда планировал ввод. Забыл сказать Кёнигу. Вы неизбежно столкнётесь с оврагами, потому что их не всегда можно различить на спутниковых снимках и контурных картах. Сверху они выглядят как чёрные линии. Зубчатые тени.

Когда вы сталкиваетесь с ними, вы останавливаетесь, потому что перед вами нет ничего, кроме черноты.

«У нас есть два выбора, капитан».

«Давай, продолжай».

«Мы можем спуститься и подняться по другой стороне. Или, если маршрут проходим, мы продолжим идти по контуру горы. Ущелье должно закончиться где-то на склоне. В любом случае, нам потребуется немного больше времени. Что бы вы хотели попробовать?»

"Что вы порекомендуете?"

«Эта расщелина не очень широкая. Вероятно, она не слишком глубоко уходит в склон. Я бы следовал контуру горы. Если этот путь непроходим, мы спустимся вниз, а затем снова поднимемся».

«Хорошо, сделай это».

Маршрут проходим.

Ещё четыре раза за те три мили, что нам предстоит пройти, мы попадаем в овраги. Каждый раз я следую контуру склона.

Каждый из них — своего рода азартная игра, но я считаю, что спуск и подъём наверх более рискованны. У Кёнига и остальных мало опыта в горах. Спуск может быть опаснее подъёма, и явного преимущества в плане усилий нет.

Три часа спустя, на юго-востоке, мы видим, как гора ныряет в узкую долину. Посередине её протекает извилистая река Кагур. Вдали мерцают три огонька. Пастухи коз. Фонари в хижине или небольшие костры.

Я протягиваю руку, опираюсь на валун. Жду, когда Кёниг меня подхватит.

«Что теперь?»

«Это река Кагур. Видишь гору через дорогу?»

Гора высотой в пятнадцать тысяч футов, увенчанная снежной шапкой, доминирует над местностью на многие мили. Вершина находится на южном пике, напротив нашей позиции. К северу тянется длинная седловина, которая переходит во вторую вершину высотой в десять тысяч футов. Северный пик спускается к длинному хребту, обрывающемуся в пропасть. Две вершины и северное седло похожи на спину спящего дракона. За ними – ещё одна высокая гора.

«Трудно не заметить», — говорит Кениг.

«Это Кагур-Гар. Вершина слишком враждебна в любое время года. Вон там, у конца седловины, находится северная вершина. Там темно, но если посмотреть в бинокль, можно разглядеть деревню у подножия южной вершины».

«Чёрт меня побери», — бормочет Кёниг. «Чувствуешь себя... маленьким».

«Красиво, правда? Настолько красиво, что можно убить. Хаббл и Баллард сейчас на другой стороне, направляются к блокирующей позиции».

«Мы почти на месте».

«Да, и мы не хотим оказаться незащищенными на этом склоне, когда наступит рассвет».

Склон внизу слишком каменистый, чтобы выдержать большое количество деревьев.

Кое-где склон украшают рощицы. Кусты кустарников. Выше, на склоне горы, в трёхстах футах над нами, настоящий лес. Группа деревьев, две полосы.

Нижняя граница леса, ниже которой деревьям трудно расти. Традиционная граница леса гораздо выше, где ветер и холод вообще не дают деревьям расти.

«Полагаю, нам следует направиться в лес», — говорит Кениг.

Он учится.

«Да. У нас есть время. Мы не будем торопиться».

Мне не следовало бы вести себя с Кёнигом так скверно. Просто он мне никогда не нравился.

Признайся, Брид. Тебе нравится быть здесь, где Кёниг не знает, что такое задница и локоть. Где... ты снова обретаешь себя.

Мы на этой скале меньше четырёх часов, а я уже чувствую себя так, будто и не покидал Афганистан. Я двигаюсь по склону, как настоящий горец. Мои бёдра и плечи мягко покачиваются в такт движению моего пятидесятифунтового рюкзака, шестифунтовой бронежилета и четырёхфунтовой снайперской винтовки. Всё это в такт моей походке по острым камням и рыхлому сланцу.

Кёниг и остальные в лучшей форме, чем я, но они — полное дерьмо. Я уже адаптировался к суровым условиям.

Радость поет в моей крови, когда я поднимаюсь по склону к деревьям.

Ноги горят, но я не обращаю внимания на усталость. Кёниг задыхается позади меня, отстаёт с каждым шагом. Я буду с ним добрее, но не сейчас.

Я не смотрю на часы. Ночное небо подсказывает мне всё, что нужно знать. Мы движемся прямо на север. Небо над Кагур-Гхаром светлеет. Звёзды над ним яркие и острые, а те, что висят над заснеженной вершиной, тускнеют.

Выбранное мной место на опушке леса открывает тот самый вид, который я и ожидал. Я захожу в уютный уголок за большой сосной и смотрю на чёрную долину. Всматриваюсь в блестящую гладь реки, в маленький мостик и в тёмные силуэты домов в деревне.

Я опускаюсь и сажусь на мягкий ковер из сосновых иголок.

Впитываю запах сока и утренний мороз. Вытягиваю ноги.

Ко мне присоединяются Кёниг, Такигава и Лопес. Я натягиваю перчатки плотнее. Наши потные тела окутаны клубами пара, но открытый металл ледяной. Возьмите винтовку голыми руками, и ваша кожа натянется, словно скованная…

Клей. Я кладу приклад М110 на землю и опираюсь на него, стараясь не касаться ствола щекой.

Мы прибыли по расписанию.

Рассвет наступит через час.

Я прислоняюсь к сосне и позволяю себе заснуть. Все захотят увидеть цель при свете дня. Я не тороплюсь. Это будет просто куча камней.

Проснувшись, я обнаружил, что долину заполонил целый океан тумана. Он настолько густой, что почти достиг наших позиций на Шафкате. Северная вершина Кагур-Гхара видна лишь краем. Четверть южной вершины видна из-под одеяла.