Сезон охоты
Шрифт:
«Ты была права», — говорю я ей.
"О чем?"
«Мне здесь очень нравится».
«У тебя есть имя, Брид?»
"Да."
Трейнор пристально смотрит на меня. Наконец она усмехается. «Можешь звать меня Робин».
«Я не уверен, что это было бы уместно».
«Почему? Вы не действующий офицер. Вы консультант».
Она играет со мной, и я не против.
«Робин, — говорю я, — ты крепкая девчонка».
«Не прошло и пяти минут».
«Насколько хорошо вы знали Гриссома?»
«Как давно вы знаете этих людей?»
«Торгуем сейчас? Через два дня».
«Вас привезли извне. Зачем им это?»
«Я знаю эти места. А теперь скажите, насколько хорошо вы знали Гриссома?»
Робин застёгивает куртку до подбородка и пытается нырнуть в неё, как черепаха. «Последние полгода чувствовала себя довольно неплохо. Он был хорошим человеком. Он мне нравился».
«Восемнадцать месяцев Зарек держал тебя. Ты когда-нибудь пытался сбежать?»
Тьма. Я изучаю выражение лица Робин при свете луны и звёзд. Она выдыхает, и её дыхание мгновенно превращается в пар.
«Я знал, что ты меня об этом спросишь».
Я пожимаю плечами. «Вам придётся ответить на вашем докладе».
Робин кусает губу. «Ладно», — говорит она. «Я пыталась сбежать — один раз».
"Скажи мне."
Она делает.
Моджахеды, захватившие Робин, надели на неё капюшон и три дня маршировали вдоль берегов Арвала. Когда над головой пролетели вертолёты, похитители поспешно увели её в укрытие за деревьями.
Робин была измотана. На четвёртый день моджахеды сели на лошадей и посадили её на вьючного мула.
Тропа шла вверх. Похитители вели её всё выше в горы. Всё глубже в Гиндукуш.
Когда они остановились, моджахеды сорвали с неё капюшон и столкнули с осла. Со связанными за спиной руками она с грохотом упала на землю. Окружавшие её мужчины рассмеялись.
От удара у Робин затряслись кости. Робин почувствовала себя так, будто её избили.
Они прибыли в другую деревню. Высоко в горах, в окружении заснеженных вершин. Деревня, построенная из камней и брёвен, величественно возвышалась над речной долиной. Она была больше других деревень, мимо которых они проходили. Там были конюшни для лошадей, амбары для хранения корма. Караваны шли до тех пор, пока на севере можно было запасти зерно… Когда зерно кончалось, последний караван уходил. Животные зимовали на юге.
Моджахеды почтительно расступились, когда к ним приблизился всадник. Глядя на Робин, он спешился и передал поводья одному из своих людей.
Мужчина внимательно посмотрел на Робин.
Робин прищурилась, глядя на него.
Мужчина был ростом шесть футов, с острой бородой, усами-рулем и острыми чертами лица. В бороде пробивалась седина, ему, должно быть, было лет пятьдесят пять. На нём был традиционный племенной тюрбан… чёрный, с тёмно-красной отделкой. Штаны были заправлены в высокие кожаные сапоги. Его одежда состояла из чёрного перахан-тунбана в северном стиле, поверх которого он носил малиновый кожаный жилет.
Через плечо у него висела винтовка Драгунова, советская снайперская винтовка с полированным деревянным прикладом. Тяжёлое оружие, но он был крупным мужчиной. Ремень винтовки был украшен красными, чёрными и белыми бусинами. Нагрудник был китайского образца Тип 56. Подсумки для трёх магазинов спереди, подсумки поменьше по бокам. Китайский был брезентовым, этот – кожаным, сшитым вручную.
«Как тебя зовут?» — спросил человек в черном.
Робин была шокирована тем, что он говорил по-английски.
Моджахеды, похоже, не знали, что она умеет говорить на пушту. Робин решила, что, возможно, разумнее будет скрыть это умение.
Она слушала и узнавала все, что могла.
«Робин Трейнор. Сержант армии США».
«Сержант Трейнор», — мужчина четко выговаривал каждый слог.
«Я Зарек Наджибулла. Это мои люди, а вы — мой гость».
Мятежник, наркоторговец, полевой командир.
Наджибулла излучал ауру величия.
Двое моджахедов помогли Робин подняться и перерезали верёвки, связывавшие её руки. Они отошли в сторону, а она смотрела на них. Даже не попыталась отряхнуться.
Старик с белой бородой, похожей на лопату, пробирался сквозь толпу. Он подошёл к Робин и ударил её по голове. Она подняла руки, чтобы защититься. Мужчина что-то бормотал на пушту и попытался ударить её во второй раз. Он кричал, требуя, чтобы она закрывалась. Робин сделала вид, что не понимает.
Наджибулла резко отмахнулся от него. Снова что-то на пушту, и один из мужчин достал кусок белой ткани. Он накинул его на голову Робин.
«Деревенский имам», — тон Наджибуллы был извиняющимся.
«Волосы должны быть покрыты».
Робин поправила ткань, защищая её. «Отпусти меня. Американские военные найдут нас, и ты пожалеешь о том дне, когда забрал меня».
Наджибулла рассмеялся: «Они ищут уже неделю, сержант Трейнор. В ста милях к югу».
«Как долго вы собираетесь держать меня здесь?»
Наджибулла улыбнулся. «Сегодня ты должен умыться и отдохнуть. Днём мы поговорим. Вечером мы пообедаем».
Робин разозлилась.
«Газан», — скомандовал Наджибулла на пушту. «Отвези ее в Ваджиа».
«ЭТА ДЕРЕВНЯ, НАВЕРНОЕ, БЫЛА базовым лагерем», — говорю я. «Далеко на севере Бадахшана, недалеко от Таджикистана».
«Да», — соглашается Робин. «Три дня пути и семь дней пути».
ехать на север от Арвала».
«Американские части туда не ходят. Советы никогда не строили форпосты севернее этого».
"Почему нет?"
«Посмотрите на это. Снабжение невозможно, кроме как по воздуху. Патрулям приходится пересекать суровую горную местность. Наши самые подготовленные бойцы для этого не подходят. Советы извлекли урок и отказались от этого.
Мы узнали то же самое гораздо южнее. В Кунаре.
«Люди там живут, — размышляет Робин. — Они счастливы. Они не знают ничего другого».
«Сомневаюсь, что жизнь там сильно изменилась за две тысячи лет».
«Зарек и его помощники чувствовали себя в достаточной безопасности, чтобы привезти туда свои семьи».
«Да», — говорю я. «Похоже, он был достаточно уверен в себе, чтобы передать тебя своим женщинам. Расскажи мне о Ваджиа».
«Ваджия была очаровательна. Во многих отношениях она была именно такой, какой я хотела быть».