Чтение онлайн

Он открыл заднюю дверцу, но пес не спешил залазить в кабину джипа.

– Давай быстрее, не тормози! – злился Августин.

Но собака не двинулась с места. Она повернула свою большую мохнатую голову в сторону соснового леска – точь-в-точь такого, как тот, по которому этим утром разгуливал Августин в поисках гнезда. Августин замер и вперился в кусты.

Ветви орешника раздвинулись. Из зарослей вышел босой человек в льняной куртке и шортах цвета хаки. У него на шее висел черный бинокль армейского образца.

Томас радостно завилял хвостом и улыбнулся одной из самых обаятельных собачьих улыбок. Это был Хотой.

– Угощайтесь, – сказал Венедикт Щуро, протягивая Мак-Интайру резную шкатулку, наполненную разносортными сигарами – гаванскими, индонезийскими, бразильскими. Это ассорти Щуро приказал собрать специально для ирландского гостя, не зная вкусов последнего. Авось отыщется то, что ему больше по вкусу. Щуро нравилось, когда в нем видят радушного хозяина.

Мак-Интайр вынул из шкатулки первую попавшуюся сигару, сунул ее в рот бронзовому дракону времен герцогини Германтской, купленному подставными лицами Щуро на аукционе «Сотбис» за 18 тысяч долларов, откусил край сигары и прикурил.

– Итак, какого черта вам от меня нужно? – небрежно бросил Мак-Интайр, для забавы выпуская дым кольцами.

Он проиграл. Он пленник. Он может позволить себе и небрежность, и невежливость. Вежливость – удел победителей.

Щуро довольно осклабился. Он ждал этого вопроса и хорошо к нему подготовился.

«Во мне умирает великий актер», – напомнил себе Щуро, прочищая горло и подготавливаясь к одному из последних актов давно спланированной драмы.

– Мы с вами, любезнейший Мак-Интайр, сыграли партию в войнушки. Всего одну партию. Но длилась она ой как долго. Не знаю как вам – хотя надеюсь, что и вам тоже, – но мне играть было приятно. Вы и та организация, которая воплощена для меня в вашем лице, были отменными противниками. Расчетливыми. Хитрыми. Беспощадными. В некотором роде и вы, и я были гроссмейстерами, играющими в живые шахматы. Вы сражались за черных, я за белых. Вы хотели разыграть вариант «черные начинают и выигрывают». Но получилось иначе. Черные начинают, белые выигрывают.

– Это не важно, – процедил Мак-Интайр.

Он много раз просматривал досье последнего президента ВИН и представлял его себе несколько иначе. Более циничным и здравым, что ли…

– Вы правы, – поспешно согласился Щуро. – Но я веду к тому, что только мы, гроссмейстеры, двигающие фигурами, только мы и в состоянии оценить красоту и мощь игры своего противника. Вы проиграли. Но ведь игра не сводится к тривиальной констатации «выиграл-проиграл». Самое интересное в игре – разбор полетов, как говорят летчики.

– Я не понял, что еще за «разбор полетов», – заметил Мак-Интайр.

Его разговорный русский был почти безупречен. Главным образом потому, что он никогда не употреблял выражений, которых не понимал. Но когда их употребляют другие, он никогда не стеснялся спросить.

– Это когда мы вместе обсуждаем то, что было, и открываем друг другу свои маленькие хитрости. Вот почему вы, Мак-Интайр, живы, а ваши друзья уже, должно быть, мертвы. Я оставил вас жить только потому, что нет на Земле такого человека, который был бы способен оценить мое мастерство. Никого нет лучше вас. Только перед вами и имеет смысл бахвалиться. Только ваша похвала чего-нибудь да стоит.

«Нет на Земле такого человека…» Мак-Интайра коробило пустословие Щуро.

Цветистость банальных речей президента ВИН заставила его еще раз задуматься о коренном отличии ирландской ментальности от ментальности русской.

«Эта их склонность из всего делать дешевый водевиль! Эта болтливость и любовь к позам!» – сокрушался Мак-Интайр, стряхивая сигарный пепел себе под ноги.

Продумав всю сцену вокруг сигарокурения, Щуро не предусмотрел только одного – пепельницы.

– Итак, я с удовольствием отвечу на любые ваши вопросы, любезнейший Мак-Интайр, а потом, если вы не будете против, вам придется ответить на наши, – так окончил президент ВИН очередную порцию своих словоизлияний.

Мак-Интайр оживился. Если отбросить всю словесную шелуху, которой было в речи Щуро чересчур, он был с ним согласен. Щуро был интересен ему, ему было что спросить. И Мак-Интайр спросил:

– Скажите, Венедикт, где у вас в действительности расположены генераторы защитного поля? Щуро всплеснул руками:

– А-а, эти! Минус двадцать первый этаж. Или двадцать первый подземный уровень, если угодно. Он целиком, а также все, что ниже, до самого дна, занято термоядерным реактором, который удовлетворяет все наши энергетические нужды – в том числе и нужды защитного купола А еще – нейросеть, лаборатории и прочее. То, что вы клюнули на удочку о выносных генераторах, безусловно, крупный промах вашей аналитической службы, а заодно и успех нашей службы дезинформации. Подумайте сами, разве нам хватило бы энергии от тех крохотулечек? Они, конечно, тоже кое-что делали, но…

Промах. Конечно промах. Но кому могло прийти в голову, что там у них что-то есть под двадцатым уровнем? Кому? Какой идиот, кроме Щуро, станет жить на вулкане?

«Самое страшное – переоценить противника», – учил Мак-Интайра его дед, боевик Ирландской Республиканской Армии. И он был совершенно прав. Они думали, что умный Щуро вынес энергостанцию подальше, замаскировав ее под группу вспомогательных сооружений. По крайней мере, это было бы совершенно безопасно для персонала ВИН, да и для ее президента тоже.

Знать бы сразу, что Щуро – самоубийца… Помогли бы с радостью. Никакого «мягкого» варианта не было бы. Всадили бы разом в защитный купол столько ракет, чтобы хватило навести вторичную индукцию на реактор. Матерь Божья, весь Главный Корпус испарился бы, как плевок на электроплите! Десяти ракет и то хватило бы. А сегодня, кстати, столько же и потратили. Да без толку – четыре сюда, шесть туда… И не одновременно…

– Мне приятно также сообщить вам, что среди ваших людей нашлись достойные люди, разделяющие мои политические пристрастия. Люди, которым, как и мне, дороги порядок и справедливость. В особенности среди высших чинов. – Щуро испытующе уставился на Мак-Интайра.