Чтение онлайн

— Однажды это дерьмо настигнет тебя, чувак.

Я пожимаю плечами.

— О, я это знаю. В этом нет ничего нового. Но для этого и существуют заклинания детоксикации. Если магия не может позволить тебе принимать чертову уйму наркотиков, тогда какой в ней толк?

Габриэла качает головой и поднимается со стула.

— Мы в полной заднице, ты это знаешь? Не только мы с тобой, все мы. Я даже не знаю, что я делаю и зачем я это делаю, но я не могу остановиться. Ты знаешь, почему ты это делаешь?

— Пытаешься не усугубить ситуацию? Черт его знает, но я не улучшаю ситуацию.

— Может быть, стоит стараться усерднее. А теперь иди поспи. Ты дерьмово выглядишь.

— Дома из камня и стекла, детка. Дома из камня и стекла. Я просто посижу здесь немного, а потом пойду своей дорогой.

— Знаешь, где-нибудь поблизости есть койка, на которой ты можешь переночевать.

— Спасибо, но я пас.

— Поступай как знаешь — Она возвращается и встречает Летицию и Вивиан, выходящих из лазарета, и облегчение на лице Летиции напоминает о ее годах. Я надеюсь, у нее все получится с Энни. Может быть, мы с Габриэлой и не знаем, почему делаем то, что делаем, но Летиция, черт возьми, точно знает.

Я улавливаю обрывки разговора. Летиция рассказывает им о том, что произошло, о автострадах, о тлепилли, обо всем этом. Ну, почти обо всем. Она не знает ни обо мне, ни о Санта-Муэрте, ни о том, что у меня есть бутылка. Я бы хотел, чтобы так продолжалось какое-то время. Габриэла скоро во всем разберется. Она знает достаточно об истории Дариуса, чтобы сложить все воедино.

Я время от времени ловлю на себе их взгляды. Особенно Вивиан. Как будто я какой-то странный организм, которого она никогда раньше не видела.

Они оставляют меня в покое, и я не вмешиваюсь. Вивиан начинает подходить, но Габриэла останавливает ее, положив руку ей на плечо. В конце концов, их разговор уходит в сторону от кошмара, в который превратился город.

Летиция рассказывает о бригаде уборщиков, о том, как они с Энни познакомились. Летиция хороший человек и хорошо разбирается в людях. Я имею в виду, она ударила меня ножом и все такое.

Вивиан и Летиция рассказывают истории из старшей школы. Габриэла рассказывает о своей семье в Мексике, об историях, которые я никогда не слышал, о том, как она убила Эль-Кукуя, чтобы спасти мальчика в поезде, о том, как ее бабушка перед смертью сказала ей стать революционеркой.

Они измучены и взвинчены одновременно. Забавно наблюдать, как люди укрепляют узы, которые держат их вместе. К тому времени, когда они, наконец, пойдут своим путем, они будут не разлей вода. Вы можете видеть, как все постепенно складывается воедино, а затем все становится на свои места, и вы не можете представить себе то время, когда этого не было. Габриэла выглядит более непринужденной, чем когда-либо за последние месяцы. Вивиан искренне смеется. Я не слышал, чтобы она так смеялась с тех пор, как я уехал из Лос-Анджелеса.

Это их дом, и мне здесь не место. Я жду, пока они все не увлекутся разговором друг с другом, а затем встаю и, прихрамывая, выхожу из здания. Воздух снаружи наполнен дымом и вонью горящих химикатов. Я уверен, что так будет еще несколько недель. Никто не обращает на меня внимания, когда я ухожу. Меня это устраивает.

Я вламываюсь в машину, которая не загорелась и не подверглась вандализму в паре кварталов отсюда. Я включаю радио и, все еще стоя на парковке, слушаю утренние новости. На улице пасмурная ночь, и когда взойдет солнце, будет ненамного лучше.

Множество мест повреждено или разрушено. Стейплс-центр, целый ряд старых театров на Бродвее, Центральный рынок, Китайский театр Граумана, Голливуд и Хайленд, Брэдбери-билдинг, Олвера-стрит, большая часть Чайнатауна. Огромные районы Беверли-Хиллз, Студио-Сити, Энсино, Тарзана, Бойл-Хайтс, Леймерт-парк, Бербанк, Пасадена, Эль-Сегундо, Лонг-Бич, Северный Голливуд, Торранс. И так далее, и тому подобное. Ничто не осталось нетронутым.

Окончательного числа погибших пока нет, но уже говорят, что оно исчисляется тысячами. Они даже не приблизились к этому. Я ощущала эти смерти до тех пор, пока они не слились в один сплошной монтаж агонии и страха, и даже я не знаю, сколько их погибло.

Но я знаю, сколько здесь появилось новых призраков. Я чувствую их на юге, в Лонг-Бич, и на севере, в Пасадене. Это общее ощущение, как будто слушаешь статические помехи и измеряешь децибелы.

В целом, я обнаружил, что примерно 1 из 5 человек, которые умирают от травм, становятся призраками, и несколько других некромантов, с которыми я говорил об этом, сказали мне то же самое. Эхо, Призрак или Странник, эти цифры довольно убедительны. Я не знаю почему. Я уверен, что математик смог бы это вычислить. Если они подтвердятся здесь, а я очень надеюсь, что это не так, это будет самая страшная катастрофа, которую когда-либо видели США.

По всему Саутленду появилось около 25 000 новых призраков. Я почти могу представить себе это число. Я могу представить 25 000 человек. Это половина стадиона "Доджер". Но это означает, что сегодня ночью погибло от 100 до 125 000 человек. У меня это не укладывается в голове. Это слишком масштабно, слишком абстрактно. Число погибших в Хиросиме составило 150 000 человек. Нагасаки, 75 000 человек. Это статистика.

За одну ночь погибло более ста тысяч из-за того, что я разозлил какого-то психованного бога ветра, у которого были корыстные намерения, и не стал делать за него грязную работу. Он заставил всех в этом городе заплатить. Все эти смерти на моей совести.

Нет. Я отбрасываю эту мысль. У меня будет достаточно времени, чтобы обвинить кого-то, когда все, ну, не вернется в норму, но стабилизируется? Я не могу думать об этом прямо сейчас. Это съест меня заживо, если я позволю этому.

Я завожу машину и направляюсь обратно в свой мотель, не уверенный, что он еще стоит, пока я туда не доберусь. Пара зданий через несколько участков превратилась в пепел, но все в порядке. Я бросаю машину в квартале от мотеля и направляюсь во внутренний двор. Я нащупываю в кармане ключ от номера, тонкую пластиковую карточку. Но когда я поднимаю глаза, моей двери там нет.

Вместо этого здесь красная, обитая кожей дверь с большими латунными кнопками, украшенными ромбами сверху донизу. Мне нужно поспать, а не заниматься этим дерьмом. Но, не то чтобы я не знал, что это произойдет.

На хуй. Отлично. С таким же успехом можно было бы покончить с этим. Я открываю дверь и вместо того, чтобы войти в свой номер в мотеле, оказываюсь в пустой забегаловке, которую давненько не видел изнутри.

Посетителей здесь нет. Стулья перевернуты и сложены стопками на столах, освещение приглушено, за исключением одного пронзительно яркого светильника у стойки бара. Джинн Дариус стоит в этом свете и протирает пару рюмок. Крупный чернокожий мужчина, у него мощные бицепсы, плечи полузащитника. Он выглядит так, словно высечен из камня.