Чтение онлайн

Мы молчим, потягивая чай, но я остро ощущаю каждый его взгляд, каждую искру. Он словно изучает меня, проверяя, согрелась ли я, в порядке ли.

Спустя пару минут его голубые глаза встречаются с моими, и в них появляется отблеск жара, как у пламени, раздуваемого ветром.

— Может, пойдём спать? — спрашивает он тихо, бархатным голосом, слишком чувственным, чтобы быть случайным.

Я лишь киваю.

С кружками в руках мы поднимаемся по лестнице. В нашей комнате я включаю прикроватную лампу, а он ставит кружки на тумбочку. Тут же стягивает с себя толстовку, мокрую от снега. За ней футболку. И он остаётся с обнажённой грудью.

Наши взгляды встречаются.

И внезапно мне совсем не холодно.

Я замечаю гусиную кожу на его груди и делаю шаг вперёд. Провожу ладонями вверх и вниз по его рукам, пытаясь согреть его так же, как он согревал меня.

— Я не знаю, что бы делала там, в лесу, без тебя, Себ. Не знаю, что бы делала без тебя вообще, — качаю головой. — Я была уверена, что эта поездка будет ужасной. А ты сделал её не просто сносной ты сделал её правильной. Ты помог мне увидеть многое. Особенно в себе. Я не знаю, что бы со мной было, если бы тебя не было рядом.

Он чуть склоняет голову, и между нами доля секунды тишины. Его синие глаза смотрят прямо в душу.

— Я не знаю, что бы я делал без тебя, Мэдди.

Его голос низкий, хриплый, а взгляд тёмный, жаркий. Он кладёт руки мне на талию, обхватывает, прижимает к себе.

И я больше не могу сдерживаться.

— Себастиан… — выдыхаю я, и его имя звучит, как молитва, как мольба.

Его губы находят мои. Сначала холодные, от чего по коже пробегает дрожь, но по мере того как мы целуемся, между нами загорается жар. Это идеальный поцелуй мягкий, медленный, нежный. И в то же время не менее страстный, чем наш поцелуй в джакузи прошлой ночью.

СЕБ

Холодный воздух пропитан запахами резины и аммиака, с примесью пота и кожи. Звуки — скрежет коньков по только что отполированному льду, стуки клюшек о шайбы. И поверх всего крики тренера, разносящиеся по катку.

Сегодня у нас вторая тренировка после Рождества, и я снова в своей стихии.

Ну, до недавнего времени я считал это своим единственным счастливым местом.

А потом появилась Мэдди и перевернула всё с ног на голову.

Теперь моё счастливое место — это вовсе не место.

Это просыпаться и видеть, как её каштановые волосы раскинулись по белым подушкам. Слышать, как она коротко и прерывисто дышит, уткнувшись лицом мне в грудь. Это такое милое чертовски зрелище. Это знать, что в конце изматывающей тренировки я вернусь домой, к этой женщине. Это видеть, как моя квартира всё ещё утопает в нелепых, чересчур праздничных украшениях, кричащих о том, что здесь живут, а не просто ночуют после очередной дозы ледовых тренировок, разборов игр и фитнеса.

С тех пор как мы вернулись из Аспена пару дней назад, мы с Мэдди снова вошли в наш дорождественский ритм: возвращаться вместе домой, устраиваться в обнимку на диване и смотреть фильмы в том числе кучу романтических мелодрам от «Hallmark».

Единственное отличие от периода до праздников — теперь Мэдди спит рядом со мной. В моей кровати.

Точнее, в нашей.

После всех этих ночей в Аспене, спать отдельно просто глупо. Мы же муж и жена, в конце концов. Особенно после той магической последней ночи в домике. После того, сколько всего я смог ей сказать без единого слова. Это было совершенно.

Она была совершенна.

И теперь я хочу, чтобы она была рядом каждую ночь. Чтобы я мог прикасаться к ней, обнимать, целовать, пока она не забудет, как дышать.

Мы толком не обсуждали, что будет дальше. Когда Майк позвонил мне на следующий день после Рождества, то сообщил, что назначил мне встречу с Роджером на сегодня. Подробностей он не раскрыл, но сказал, что я обязательно захочу быть на ней лично.

Понятия не имею, что именно он собирается сказать, но точно знаю — это не изменит того, что я хочу быть с Мэдди.

Я обожаю быть её мужем. Не важно, есть бумажка или нет, для меня этот брак теперь настоящий.

Я улыбаюсь, вспоминая, как мы вчера с Мэдди возились на кухне. Типа готовили ужин, но на деле больше целовались. Курица в итоге вышла сухая, как подошва, но нам было наплевать.

— Эй, чувак, — Колтон Перес слегка толкает меня в плечо. — Твоя очередь.

Я поворачиваюсь и вижу, как он кивает в сторону тренера Торреса, который буквально пылает от ярости на другом конце катка.

— Слейтер! Ты за праздники оглох, что ли?! — орёт он.

— Простите, тренер! — кричу я в ответ, всё ещё сияя как новогодняя ёлка, пока встаю в позицию для бросковой тренировки.

Раздаётся свисток, и я рванул вперёд, коньки рассекают лёд, шайба прыгает под клюшкой. Я смотрю на запасного вратаря Ларса, Рэнди Аллена, и пытаюсь считать его движение. Целюсь на угол ворот и делаю бросок — шайба с приятным щелчком отлетает от клюшки и летит идеально точно в цель, обходит Аллена и врезается в сетку.

— Хороший бросок, Слейтер, — бурчит тренер. — Почти компенсировал, что сегодня витал в облаках. Почти.

Я всё ещё на седьмом небе, когда мы заканчиваем тренировку и выкатываемся со льда. Завтра вечером у нас домашний матч против «Тампа Стормс». И если мы продолжим играть, как на последних тренировках, у нас есть все шансы. Хотя, если честно, я сейчас в принципе полон оптимизма. Трудно не быть, когда рядом есть Мэдди.

Сегодня вечером я везу её в маленький суши-ресторанчик в Уэст-Мидтауне, который откопал пару месяцев назад. Оказалось, она обожает суши, но Адам их терпеть не мог, так что на свидание в суши она не ходила, ну, вообще никогда.

А я с удовольствием это исправлю. А потом отвезу её домой.

Раздевалка постепенно наполняется смехом, подколами и болтовнёй. Все хватают свои вещи и идут в душ. А я тем временем копаюсь в своей спортивной сумке в поисках телефона, даже не начав снимать форму.

Улыбка расползается по лицу, когда вижу её сообщение:

«Стеф дала мне полную свободу с сегодняшним обедом, так что на повестке дня — тако со стейком. Я обязана загладить вину за ту несчастную сухую курицу».