Чтение онлайн

Зампотыл этот, также утверждал, что в те времена, чаша привлекала сотни паломников, а потом, во время Тайной Вечери из чаши лили воду на руки Иисусу Христу при омовении. После в нее собрали кровь из его распятого тела.

Это, короче, мол, и была та самая чаша Грааля, что так истово искали лучшие европейские рыцари.

Наполеоновские гвардейцы ее потом вроде бы взяли в качестве трофея. Оказалась обычной подделкой.

Так что, как оказалось, не только каждый российский срочник, но и каждый боец РККА уже имел возможность опорожниться в репродукцию бесценной реликвии.

Не знаю, может полкан-тыловик и припиздел слегка, но его версия мне так понравилась, что я ее даже запомнил.

В уборной, кроме вышеупомянутых Граалей, был оборудован умывальник. Шесть металлических эмалированных раковин с шестью толи бронзовыми, толи латунными кранами, начищенными до блеска. По одному над каждой. Понятно, что не с горячей водой. Мне не привыкать. Переживу как-нибудь.

Кроме того, над каждой раковиной на стене было по одному небольшому зеркалу. Весь я в него не поместился, но того, что поместилось было достаточно, чтобы напрочь убить мой моральный дух. На меня из зеркала смотрел долговязый, тощий, как велосипед, двадцатилетний пацаненок, стриженый под машинку. Лопоухий и нескладный, с едва пробивавшимся пушком на впалых щеках и глазами перепуганной дворняги.

Нихера не супермен, короче.

Мой внутренний Мальцев подсказал, что из физухи за два года училища у него были только десятикилометровые марш-броски с полной выкладкой, если таковой можно назвать ранец со скаткой, малую саперную лопату, флягу с водой и трехлинейку с отстрелом в конце марша упражнений по мишеням боевым патроном на огневом рубеже. Ну такое себе. Были конечно там и занятия по ОФП, но нормативы слабенькие. Да и чему можно за два неполных года научить?

Тебя, парнишка, надо бы подкормить, хотя, должен заметить, судя по его радужным воспоминаниям, кормили его значительно лучше, чем меня в мою бытность курсантом. Вот такой вот временной парадокс. Ну и, конечно, хорошо потренировать и подкачать, а то, как по мне, ты не то, что на литера, на путевого бойца не похож.

Потом спасибо скажешь, когда я тебе шкурку верну. В том, что я ее верну, я не сомневался ни секунды. Я сомневался. Что Мальцев ее долго поносить сможет. Зная привычки моих отцов-командиров, могу предположить, что жизнь у лейтенанта Мальцева была очень короткая. Скорее всего до первых чисел сентября, чтоб потом он с моими знаниями, если вдруг, лишних бабочек не передавил. Тех, которые на будущее влияют. Хотя на это самое вдруг, похоже они тоже не очень рассчитывали. Скорее товарищи генералы и профессора предусмотрели сохранность этих бабочек от меня.

Эх, кукушечка, сколько ж мне жить генерал Самохин напланировал? Месяц? Два? Кабы знал соломкой бы запасся, чтобы подложить на месте предстоящего падения.

Писсуаров не было. Пришлось использовать пресловутый Грааль. Черенок, выросший между ног, у лопоухого литера не поразил мое воображение, но и, должен признать, сильно не расстроил. Впрочем, не похер ли какой-он там этот кортик, которым девчат портят? Где и когда мне его применять? Хотя с другой стороны, побывать в прошлом и не попробовать, как тут выглядит секс... Сука, о чем я вообще думаю?

Не командир Рабоче-Крестьянской Красной Армии. А какой-то старорежимный поручик Ржевский. Прости, лейтенант Мальцев. Виноват. Исправлюсь.

Кстати, а не закурить ли мне? Мальцев не курил, но я же не Мальцев.

Я приоткрыл дверь и свистнул дневальному:

— Земляк, табачок есть?

— Как не быть? — улыбнулся он. — Нам без курева никак нельзя.

Это точно подумал я, глядя на пальцы его правой руки. Указательный и большой были устоявшегося желто-коричневого цвета. Небось махру курит. Что делать? Дареному коню в жопу не заглядывают.

— Подойди. — позвал он, доставая из кармана кисет. — Мне с тумбочки уходить нельзя.

Я прошлепал босыми пятками к нему.

— Бумага-то есть? — поинтересовался он.

— А сам не видишь? — спросил я в ответ.

Он окинул меня быстрым взглядом, видимо проверяя не припрятал ли я где-нибудь пару газет в кальсонах, после чего открыл тумбочку и достал газету «Ленинградская правда», часть которой уже пошла на самокрутки.

— Отрывай. — предложил он. — Я тебе на самокрутку насыплю.

Внезапно я услышал позади себя звук открывающейся двери. Реагировать не стал. Какая опасность может мне угрожать в казарме? Как говорится, летчик, который оглядывается за столом уже не жилец.

А вот дневальный, похоже, думал иначе.

Мужичок изобразил стойку «смирно». Вышла она у него достаточно своеобразной, должен заметить. Я бы так точно не смог, даже если бы очень захотел. Он выпятил грудь вперед, но при этом умудрился сохранить спину сутулой. Чудеса акробатики.

— Боец! — раздалось сзади.

Я обернулся. Передо мной стоял старшина нашей роты. Огромный и тяжеловесный, как сталинское барокко. Он меня вчера принимал. Наверное, ночевал тут же, в каптерке. Сам ведь тоже из переменного состава. Из-за его необъятной спины выглядывал щупленький ефрейтор с повязкой дежурного по роте.

Старшина был выше меня, даже в образе долговязого Мальцева, и нависал надо мной, как Везувий над Помпеями на картине, где голые солдат с бабой убегают от падающих статуй. Солдат там, правда, не совсем голый. В шлеме.

Руки в карманах держит. Ухмыляется чему-то. Я чуть было не брякнул прямо в лоб, чтоб ручонки-то свои вынул из карманных кегельбанов и по швам опустил, но Мальцев вовремя успел за него заступиться:

— Виноват, товарищ старшина! Исправлюсь!

— То-то. — одобрительно сказал он и ласково похлопал меня по плечу ладонью. — Иди одевайся. Сейчас подъем будет.

Ощущения от его ласк, были похожи на удар мешком с цементом. Причем с размаху. Дважды.

А если бы он, к примеру, со зла приложился? Тело Мальцева точно бы вернулось в госпиталь.

Дневальный прокричал, давно позабытое Светловым, но такое еще родное для Мальцева:

— Рота! Подъем!

Бойцы переменного состава поднимались с кроватей не спеша и также не спеша натягивали бриджи, вытаскивая их из-под гимнастерок.

Некоторые вытаскивали из-под кроватей вещмешки и доставали из них туалетные принадлежности, состоявшие из одинаковых мыльниц темного пластика с пятиконечной звездой на крышке и опасных бритв. Зубных щеток я не заметил. Ни у кого.

Я поступил также, только у меня вместо вещмешка был ранец. С подсказки Мальцева, мне было известно все его немногочисленное содержимое. Пара новых летних портянок, смена белья, котелок, ложка, школьная тетрадка с, вложенными между листами, двадцатью рублями (две пятерки, три трояка и рубль), в ценах предыдущий владелец не очень ориентировался, поэтому богач я или бедняк мне было неизвестно, завернутая в носовой платок опасная бритва «Труд Вача», пара химических карандашей «Спартак», пара пятидесятиграммовых пачек махорки «Укртютюн». Мальцев не курил, собирался их на сахар сменять у курильщиков. Детский сад. Кроме того, маленький железный перочинный складешок и туалетные принадлежности, состоявшие из обмылка хозяйственного мыла в такой же армейской мыльнице, как у остальных и... О чудо! Зубной порошок в такой же, как мыльница, коробке с пятиконечной звездой на крышке. А еще зубная щетка из свиной щетины!