Чтение онлайн

Долгов достиг Безымянную высоту, что в 1 км зап. Суркорпи, соединился с группой Кудряшева, войдя в соприкосновение с противником на это же высоте, занял оборонительное положение и завязался бой.

В пути следования к указанной высоте в 2-3-х км зап. от нее установлено: по дороге на Ярвенкюль вразброд и без всякой помощи двигалось большое количество раненых. Разрозненные мелкие группы красноармейцев по 2-3 человека; часть разбрелись по лесу, в поисках своих подразделений и часть устремилась назад в тыл, всюду брошено большое количество имущества, повозок, лошадей, огнеприпасов, телефонное имущество, вооружение, разбитая батарея 76 мм полковых пушек и др. и никто приведением в порядок не руководил. Немедленно из состава роты был выделен старший политрук Чурин, с задачей:

1. Организовать эвакуацию раненых и имущества в тыл.

2. Задерживать всех бегущих назад и бродящих по лесу без всякого

руководства красноармейцев, сформировать из них подразделение и направить таковые в распоряжение Долгова, на Безымянную высоту. В результате: до 40 человек красноармейцев разных специальностей прибыло в район боя и влиты в состав 1-й роты. Подобрана одна полковая 76 мм пушка, сформирован из состава красноармейцев орудийный расчет, в числе коих был только один артиллерист, подобраны два 120 мм миномета и один станковый пулемет. Все эти средства приданы в распоряжение 1-й роты. К этому же времени в процессе боя была восстановлена связь с командиром 2/638 сп, установлена связь и с командиром дивизиона ГАП.

К исходу дня 11.8.41 г. организационные мероприятия по организации круговой обороны были закончены. В течение ночи противник крупными силами два раза переходил в атаку, но был отбит.

В течение 12.8.41 г. шла ружейно-пулеметная и артиллерийская перестрелка. Рота, выполнив поставленную задачу, по моему приказу в 21.00 возвратилась в расположение полка.

В процессе двухдневных боев рота имеет потери:

1. Убиты – политрук Растохин, два младших сержанта и два красноармейца.

2. Ранены – младший лейтенант Пустошкин и 10 красноармейцев.

3. Пропавших без вести – один.

Всего 17 человек.

Командир полка

Майор Кириллов

Военком полка

Батальонный комиссар Ковалев

Начальник штаба

Старший лейтенант Маршаленко

— Я не знаю, где такой магазин. — ответила Томская.

Ее ответ меня несколько расстроил.

— А ювелиры знакомые есть?

Она посмотрела на меня с удивлением:

— Можете внятно объяснить, что вам конкретно нужно?

— Адрес. — ответил я коротко.

— Что ж, извольте, — Томская обиженно повела плечами, — ул. Боровая, 32.

— Это адрес ювелира? — уточнил я. — Как его зовут?

— Его зовут, молодой человек, — не скрывая сарказма, ответила Томская, — Государственный завод № 2.

Это проблема. На заводе мне не хлористого железа отсыпят, а лет пять лагерей. Как я им объясню свою просьбу? Скажу, что шифровку нужно прочесть? Не вариант.

— Можно попробовать спросить у Павла Александровича, где ваш магазин художника, мы с ним в приятельских отношениях. — предложила Томская.

— Кто этот Павел Александрович? — быстро поинтересовался я.

— Художник. — ответила Томская. — Шиллинговский Павел Александрович (Павел Александрович Шиллинговский (16 (28) февраля 1881, Кишинёв, Бессарабская губерния — 5 апреля 1942, Ленинград) — советский гравёр, живописец, педагог. Представитель академической школы)

— Художник? — переспросил я тут же. — А в какой технике он работает?

Томская снисходительно хмыкнула:

— Ваше невежество меня порой поражает. Он гравер. Офорт, ксилография.

То, что нужно:

— Где он живет?

— Живет он далеко. Тучков переулок. — ответила Томская. — Это на Васильевском острове. Можно попробовать ему позвонить.

— Позвоните. — сказал я.

— Что я должна у него спросить? — графиня наклонила голову и заглянула мне в глаза.

Если скажу, чем мне это может помешать? Ничем.

— Мне нужно хлорное железо.

Она посмотрела на меня с таким удивлением, что я слегка охренел.

— Хлорное железо? — переспросила графиня. — Это все?

— Да. — согласился я. — Спросите у него, может ли он дать мне водный раствор хлорного железа.

Графиня весело улыбнулась:

— Я не перестаю удивляться вашим с Жанной странностям. — она открыла ящик стола и достала оттуда инкрустированную раковинами шкатулку. — Она тоже спрашивала у меня хлорное железо. Неужели вы тоже внезапно порезались?

— Что? — настал мой черед недоумевать.

Она открыла крышку шкатулки и подала мне маленький пузырек с коричневой жидкостью и ватный валик:

— Держите.

Красивая у нее аптечка. Я взял пузырек, а вату сунул в карман.

— Что вас так рассмешило? — решил поинтересоваться я.

— Если я правильно поняла происходящее, — графиня встала, обошла стол и подошла ко мне, — аспирин и хлорное железо и являются симпатическими чернилами с проявителем, которые все время находились у меня под рукой, а догадались о них, почему-то вы, хотя о хлорном железе вы не знаете ничего.

— Почему вы так решили? — поинтересовался я, потому что мне реально было интересно узнать, откуда она-то знает об этом реактиве, не являясь ни художником, ни, тем паче, радиолюбителем.

— Потому что, хлорное железо есть в каждом доме. Это кровоостанавливающее средство. Вроде квасцов. Из него еще кровоостанавливающую вату делают.

Охренеть. Это же яд вроде. Им платы вытравляют. Какое, нахер, кровоостанавливающее. Для кого? Для киборгов?

— И давно? — спросил я.

— Что давно? — не поняла Томская.

— Вату эту кровоостанавливающую делают.

Она задумчиво поджала губу:

— Понятия не имею. Сколько себя помню. — она опять посмотрела на меня весело. — Так почему я об этом не догадалась, а вы догадались? Приоткройте хотя бы край вуали этой тайны.

— Потому что вы не разбираетесь в радио. — приоткрыл я ей часть вуали, как она и просила.

Графиня задумалась, а я добавил:

— А еще, потому что Ленин любил молоко, а головной болью не страдал. Стереотипы, Анна Федотовна.