Чтение онлайн

Разговоров бывший Валерон избегал, просто вручил мне пропуск на мое имя с обязательным «с ним следуют» и вкратце объяснил дорогу. Заблудиться было трудно. Километра полтора по набережной, немного не доходя то того самого Аничкова моста, про который так вдохновенно читал стихи НКВД-шный сексот.

Мне даже винтовку выдали с пятью патронами, видимо на случай встречи с немецкими парашютистами. После чего я повел свою колонну грузчиков знакомиться с кладезями человеческой мудрости, точнее с весом этой мудрости.

Все выглядело абсолютно также, как и в прошлый раз, за исключением того, что я шел пешком, изредка подавая команды строю, ну и пару раз мы поприветствовали встречные колонны.

Дирижабли опять тащили в ту же сторону, что и вчера. Выглядело это так, будто где-то позади меня расположено кладбище дирижаблей. Слишком уж лица у тащивших были грустные и озабоченные.

Прямо, как на похоронах. Хотя, наверное, улыбки на их лицах были бы тоже ни к месту.

По, уже устоявшейся, традиции я всю дорогу предавался размышлениям, благо шагать нам было полчаса, не меньше.

Женщин по дороге попадалось мало, а те, что попадались были совсем не в моем вкусе. Женская мода СССР 41-го года была далека от моих предпочтений. Сами женщины тоже мало соответствовали моему понятию о красоте и сексуальности. Кроме того, все они были ростом метра полтора, может чуть повыше, в юбках ниже колена, каких-то бесформенных блузках и кофтах.

Короче, насладиться по пути следования было нечем, разве что, видами города. Питер, наверное, самый красивый город, если не в мире, то в России точно. Я бы с удовольствием побродил по нему просто так, без всякой цели, вспоминая стихи Ахматовой... Я ведь знал их когда-то.

Какие, нахер, стихи, Светлов?

Попробую еще раз уложить в голове все эти сюрреалистические паззлы, происходящего со мной. Вот есть же артхаусное кино. Ну то, что дебилы снимают для дебилов, а если ты его не понимаешь, то ты тоже дебил. Вот у меня, как раз, такое артхаусное задание. Точное определение!

Имеем: полковника Главка отправляют из 2021-го в 1941-ый с целью переправить обратно некоего гражданского специалиста, провалившего свое задание, при этом абсолютно не объясняя, как это сделать. Вторым пунктом несуществующего плана значится забрать у местного профессора, работающего в сверхсекретной лаборатории, не менее сверхсекретного НИИ, документы абсолютно сверхсекретного проекта. Полковника отправляют без подготовки, без плана и без связи.

Даже с агентами так не поступают, а уж с резидентами и подавно. Бессмыслица получается.

Либо же так было задумано изначально. Запланированная провальная операция? Такое бывает. Тогда в чем ее суть?

Ладно, идем дальше. Операция уже провалена в первом пункте. Гуревич в теле еврейки находится на оккупированной немцами территории. У меня туда доступа нет. Шансов выжить у нее там тоже немного, если хотя бы половина того, что нам рассказывают о взаимоотношениях немцев и евреев во время войны, правда.

Даже, если выживет, увидеть я ее смогу.... Когда там Белоруссию освободили? В 44-ом? Не вариант.

Зачем она туда поперлась, вместо того, чтобы создать машину времени и вернуться домой, тоже тайна, покрытая мраком, как пишут в дешевых детективах.

Как выполнить второй пункт по Веберу, я теперь тоже не знаю. Никак. Младший сержант, или даже лейтенант, пехоты не та фигура, чтобы ногами двери в секретных НИИ открывать.

Идем дальше. Томская. Ее роль во всем этом бардаке? Не известна.

Дальше. Постоянные проблемы с телом и с мозгом тоже. Я время от времени глупею и сильно. Причин я не знаю и объяснить мне их некому, следовательно, и бороться я с ними не могу.

Могу только предположить, что сознание, как они там говорили, реципиента борется с моим сознанием за контроль над мозгом и, соответственно, телом. Мое сознание тоже борется за власть на том же фронте. Вывод? А вывод простой. Оба этих сознания используют ресурсы одного и того же мозга, а они, эти ресурсы, по всей видимости, далеко не безграничны. Исходя из этого, я веду себя, как полный придурок, все чаще и чаще, а последствия моей внезапной глупости все непредсказуемее и непредсказуемее.

Из положительных моментов, что у нас? Шифровка от Гуревич, которую еще нужно расшифровать.

Варианты возможного развития событий? Пока их два. Первый, в скором времени, как и предсказали мои начальники, Мальцев умрет. Здесь все понятно.

Второй. Я выживаю, каким-то чудом, и остаюсь жить здесь.

Оба варианта, честно говоря, дерьмо полное. Для меня во всяком случае.

Почему?

Ну, во-первых, умирать я не люблю, в принципе, хоть в своем теле, хоть в арендованном.

Я уже пробовал несколько раз и мне очень не понравилось.

Во-вторых, жить я здесь тоже не хочу от слова «совсем».

То, что я военный разведчик и, по определению, должен чувствовать себя комфортно где-нибудь в тайге с комарами или в пустыне со скорпионами, питаясь всякой дрянью, туфта полная. Это работа.

Отдыхать я люблю, как и все нормальные люди, в комфорте настоящем. Мне нравятся гидроджет, джакузи, мягкое сиденье на унитазе, бритые женские лобки, голливудские фильмы, пицца и еще уйма вещей, которая в СССР всегда была недоступна советским гражданам, а уж, тем более, в сороковых.

Да и вообще мне как-то не доставляет радости сам факт, что я буду жить в нищете до самого 2021 года, чтобы дождаться от собеса, наконец, букета гвоздик на 9 мая вместо квартиры. Если доживу, конечно. Мне-то об этом хорошо известно, жил же там уже один раз.

Короче, я хочу в свой 2021-ый год. Светлов при СССР четверть жизни прожил, причем первую четверть. С него хватит.

После четвертака, говорят даже пыжиков (жарг. пожизненные заключенные) выпускают. В общем нет, нет и нет.

Вот интересно, есть же люди, которые считают, что при Сталине охеренно жилось.

Их бы сюда вместо меня. Сразу бы даже свои нелюбимые 90-ые возлюбили мгновенно и страстно. Или нет?

По сути все тоже самое, только без челноков и с НКВДосами вместо бандосов.

Лично мне, чтобы понять социалистическое счастье, достаточно было разок в гастроном зайти и разок попросить знакомого девушке позвонить.

Надо как-то выбираться отсюда.

Даже, если Минаев был прав и, в случае провала, там в будущем, которое мое прошлое, ничего уже нет, я все равно хочу туда. То «нет», мне нравится больше здешнего «есть».