Чтение онлайн

Однако нужно помнить, что Шамбала не только реальна и жива, она еще и описывается как исторически уникальный религиозный резерв, и в ней отсутствуют все обычные атрибуты, присущие остальному миру. Она никогда не приравнивалась к обычному политическому светскому государству. Скорее, ее внешние районы, как уже говорилось, относились к сети духовных орденов, которые на сегодняшний день протянулись через всю Высокую Азию, и сеть эта состоит из полуавтономных частей под общим мистическим руководством. Бернбаум предполагает что-то вроде этого, когда говорит:

Если жители Шамбалы действительно так распространены, нет никакого противоречия в том, что паломники, утверждающие, что посетили ее, указывают совершенно различные направления или что выводы исследователей и теоретиков так расходятся между собой. Тогда тот факт, что профессор Джузеппе Туччи – выдающийся ученый и исследователь буддизма – полагал, что Шамбала могла бы находиться в районе Алтынтага, более не противоречит столь же крепкой уверенности Александры Дэвид-Ноэль, основанной на большом опыте путешествий по Центральной Азии, поддерживаемой афганским суфием Идрисом Шахом, что Шамбала отождествляется с «матерью городов» Балхом, который был разрушен Чингисханом. Это также не противоречит четко аргументированному заключению Джеффри Эша в его книге «Древняя мудрость», что Шамбала расположена на горе Белуха либо возле нее. Даосский монастырь на востоке Куньлуня, суфийское поселение Сармунг в Афганистане, школа Дзогчен на склонах горы Кайлас, или Музтаг-Ата, буддийский монастырь в оазисе Таримского бассейна и манихейский центр в Ферганской долине – все это части тайного королевства. Мусульманин, который услышал зов, идет в цитадель дервишей в Гиндукуше или Тянь-Шаньских горах, индуистский йог – в монастырь на западе Куньлуня, шаман – на Алтай; и все они идут в Шамбалу, находящуюся в стенах этих религиозных общин.

Кроме того, современные суфийские публикации показывают, что однажды мы поймем, что поселения выстроены не в случайном порядке, а иерархически организованы вдоль линий глобальной мандалы. С этой точки зрения Высокая Азия еще ближе к традиционной мандалической концепции Шамбалы. В 1960 году американский путешественник Питер Кинг отмечал в своей книге «Афганистан: Арена борьбы в Центральной высокогорной Азии», что в регионе, называемом Нуристаном (ранее Кафиристаном), который находится близко к Гиндукушу, есть суфийские монастыри, практически недоступные для посторонних. Они образуют кольцо вокруг еще более недоступного внутреннего кольца монастырей, или обучающих центров, принадлежащих людям, о которых почти ничего не известно, кроме того что они связаны с суфиями. Наиболее труднодоступное из всех мест – Марказ. Это место силы его хозяев, правда, какова природа этой силы, никто не скажет {69} .

Афганцы утверждают, что знаменитый армянский маг и духовный учитель Георгий Гурджиев был единственным посторонним, которому разрешили пройти через внешнее кольцо суфийских центров, где в свое время обучался Бахауддин Накшбанд – один из духовных учителей. Но что касается центральных цитаделей, «никто не скажет постороннему ничего более, – говорит Питер Кинг, – чем то, что монастыри эти существуют» {70} . Афганцы называют жителей этих монастырей Людьми Традиций. Считается, что они связаны с внеземными цивилизациями и хранят тайные традиции, которые составляют основу всех религий и всего человеческого развития. Дж. Г. Беннетт, который был тесно связан с суфизмом, полагал, что эти люди формируют правящие круги человечества, и называл их Тайным правительством.

Описания Питера Кинга напоминают нам большую мандалу в трех измерениях, выражающую суфийскую иерархию. Она похожа на трехмерную мандалу, построенную первым королем Шамбалы в парке на юге мифического города Капалы. Та мандала также воплощала сущность наиглубочайшего духовного учения, известного человечеству, и она тоже сходилась в трансцендентном центре, населенном божествами. Суфийская иерархия, возглавляемая Кутбом (ось, стержень) и двумя его помощниками, имеет много общего с иерархией Шамбалы и сходна своей структурой с другими этнорелигиозными орденами Внутренней Азии, как считает суфийский автор Эрнест Скотт {71} .

Может ли быть так, что Калачакра описывает Шамбалу в терминах йоги, раз она буквально соответствует принципам йоги? Нет ничего невероятного в том, что круговая структура монастырей, обнаруженных Питером Кингом в Афганистане, воспроизводится эзотерическими общинами в других этнических регионах, и в том, что все они собраны вокруг кольца духовных мест силы, расположенных на особых горах. Нет ничего невероятного в том, что все они образуют Шамбалу. Мы знаем, что такие особые горы существуют и что они являются священными центрами, сильно тяготеющими к мистике. Священная гора Кайлас, например, на протяжении многих столетий была окружена буддийскими монастырями и небольшими сезонными поселениями практиков дзогчена. Для киргизов, населяющих высокогорья к западу от Памира, подобной Меккой является священная гора Музтаг-Ата. А для кочевых народов Южной Сибири – гора Белуха. Не могут ли эти и подобные им духовные места силы образовывать кольцо маяков, сигнализирующих искателям о том, что они находятся у границ Шамбалы?

Возможность существования такой глобальной естественной мандалы, намеренно созданной на столь обширной территории, едва ли может казаться вероятной. Это очень в духе традиционных обществ. Все поселения – по словам английского каббалиста и писателя Джона Мичелла – образовывались по космологическим схемам, которые в своем микрокосме воспроизводили небесный порядок, и были устроены в соответствии с жизненным порядком и моделью человеческого разума. «Люди, делавшие планы поселений, отражали философию времени» {72} . Так, всюду на Земле мы находим факты, что города, дворцы и храмы выстроены в форме мандалы и согласуются с метафизическими принципами, преследующими цели контроля и преумножения земных и божественных сил.

Обычно эти живые мандалы были спланированы как образ сферической Вселенной древней космологии. Административный центр представлял из себя крепость-скалу или искусственную насыпь. Он был местом пророческой и законодательной власти, которая символизировала Небесную гору, Ось Вселенной и вечный закон. Поскольку на метафизическом языке, говорит Мичелл, «…гора олицетворяет провидение, в терминах динамики она является генератором энергии, которая вызывает высшие состояния экстаза и прорицательства. И поэтому, следуя закону соответствия, она обеспечивает трибуну пророкам и проповедникам» {73} .

Такой священный план местности найден в Фирузабаде – иранском городе-крепости III века нашей эры. Многие другие древние города и деревни были построены по принципам кельтского креста или солнечного колеса. С распространением культа Солнца, который породил большинство мировых цивилизаций, храмы и дворцы строились по модели Солнца. В «солнечных» обществах, говорит Мичелл, «…дворец поддерживает солнечную власть императора и, как у всех правительственных центров мира, из него тянутся длинные прямые дороги, которые распространяют власть на все королевство, одновременно привлекая в центр народ и налоги из сельской местности» {74} . Так Версаль – резиденция французского короля-солнца – был спланирован в форме колеса и функционировал как «солнечный» центр. Фактически священный монарх, наполненный солнечной энергией и отдающий ее народу, – довольно универсальное явление, известное и на Дальнем Востоке, и в Африке. В Америке он правил как «Великое солнце» из храма-обсерватории, расположенной на насыпи или пирамиде в центре королевства майя.

Но еще более глубокое значение имеет открытие, сделанное сравнительно недавно в Ренн-ле-Шато на юге Франции. Там было обнаружено огромное архитектурное сооружение, простирающееся на многие километры сельской местности. Это совершенный пятиугольник (пентагон), вершинами которого являются пять горных пиков с шестой горой в центре. При внимательном рассмотрении нам открывается целый лабиринт геометрических фигур: поразительные системы взаимосвязанных кругов, треугольников и шестиугольников. Отдельные фигуры имеют глубоко оккультное значение. Они образуются путем проведения воображаемых прямых линий, соединяющих церкви, святыни, кресты, замки и природные объекты, такие как родники и гроты (см. рис. 6 и 7). Все это основано на сетке координат с точкой отсчета в пятиугольнике гор и представляющей из себя параллельно-перпендикулярные линии, которые пересекаются в местах, где стоят церкви и за «мки, под идеальным углом в девяносто градусов. Эта сетка простирается далеко за окрестности Ренн-ле-Шато и напоминает очертания Британии.

Генри Линкольн, сделавший исчерпывающее исследование этого места, называет его восьмым чудом света, святым местом, колоссальным рукотворным храмом с невероятной по своей сложности композицией, точностью измерений расстояний, выверенностью и технической изощренностью. Он говорит, что оно было создано рыцарями-тамплиерами в двенадцатом столетии на месте мегалитического сооружения, которое, без сомнения, было посвящено Великой Богине. Генри Линкольн, в соавторстве с Майклом Байджентом и Ричардом Лейем написавший книги «Святая кровь и Святой Грааль» и «Мессианское наследие», полагает, что строители пентагона Ренн-ле-Шато обладали гораздо большими инженерными навыками и познаниями в геометрии, чем те, кто соорудил пирамиду Хеопса.