Шамбала. Поразительная истина, лежащая в основе мифа о Шангри-Ла
Шрифт:
Рис. 6. Вид Святого места в Ренн-ле-Шато, представляющего собой базовый пятиугольник из гор по его углам, с определенным положением церквей и других объектов. Выровнен по нулевому Парижскому меридиану
«В отличие от других крупных творений древних цивилизаций, – пишет он, – этот Храм не превратился в руины и не был разрушен. Он все еще столь же реален и материален, как в день завершения его строительства, и при этом еще и невидим. ‹…› Храм невидим просто потому, что слишком огромен, чтобы быть замеченным» {75} .
75
Lincoln, Henry. The Holy Place, Jonathon Cape, London, 1991, p. 17.
Открытие в Ренн-ле-Шато было сделано благодаря зашифрованным подсказкам, полученным вследствие утечки информации из старинного французского тайного общества «Приорат Сиона», которое считает себя прямым наследником Ордена тамплиеров и, очевидно, является частью узкого круга посвященных, хранящих множество секретов о комплексе Ренн-ле-Шато и его строителях. В постскриптуме к своей книге Генри Линкольн сообщает об открытии еще одного храма, построенного с такой же поразительной геометрической точностью на острове Борнхольм в Балтийском море. Борнхольм, как и Шотландия, находится на пятьдесят пятой параллели, на одной линии с Гипербореей, описанной Плинием (о ней мы услышим немного позже). Разрушенные церкви, замки и командорства, находящиеся на этой святой земле на юге Скандинавии, были созданы рыцарями Тевтонского ордена – преемниками тамплиеров на северных территориях. Однако величественный храм на Борнхольме, возможно, был только одним из нескольких подобных святых мест, которые они построили на пути их продвижения на север.
Рис. 7. Еще один вид Святого места в Ренн-ле-Шато, представляющего собой десятиконечную звезду, составленную из двух переплетенных между собой пентаклей. Используемое измерение – универсальная миля. «Удивительно, – говорит Линкольн, – насколько невероятно продвинута культура его создателей. Храм этот, как я полагаю, никогда бы не был обнаружен без точнейших карт, которые мы имеем только теперь, в XX веке»
Во время своего исследования в южной Франции Линкольн пришел к выводу, что Ренн-ле-Шато был лишь малой частью более великого чуда.
Он пишет:
Так или иначе, культура, создавшая этот Храм, обладала безупречными и поразительными познаниями в геометрии, математике и измерениях. Некоторыми, а возможно и всеми необходимыми навыками несомненно обладали неолитические сообщества, построившие мегалитические каменные круги. Многие следы, оставленные ими – каменные сооружения и дольмены, – сделаны с удивительной точностью. ‹…› У меня есть подозрение, что строители Храма в Ренн-ле-Шато окажутся частью той же культуры, которая создала Стоунхендж и Карнак [22] , и их можно отнести примерно к тому же временному периоду – 1500 год до нашей эры {76} .
22
Карнак – французский город в Бретани, место крупнейшего в мире скопления мегалитических сооружений.
76
Ibid., p. 155.
Однако Джон Мичелл, доказавший существование похожего священного места близ города Гластонбери, основанного на шестисторонней геометрии, утверждает, что в еще более отдаленный период времени неизвестный докельтский народ построил международную сеть таких храмов в местах, соответствующих планетарным чакрам по всей планете. Он говорит, что сеть все еще существует, она находится под пластом нашей современной цивилизации.
Цель этой сети, по его мнению, состояла в том, чтобы концентрировать могущественные земные и астрономические силы магнитной или еще более тонкой природы и пробуждать их различными формами естественной магии, такими как числовые пропорции, звуки и схемы, выложенные на земле, чтобы они работали на благо человечества. Следуя принципу соответствий, Земля могла бы отражать и воспроизводить небесный порядок и привлекать тем самым высшие космические энергии. «Как нервная система в теле Бога и в теле человека отражает нервную систему Земли, – говорит Мичелл, – так и каналы, связывающие планетарные магнетические центры по всему миру, были моделью тех ярких потоков энергии, текущих меж звезд, которые мы иногда можем видеть в снах или виде «ниях» {77} . Таким образом была создана энергетическая основа древней цивилизации, все следы и воспоминания о которой нами утеряны. Мичелл также замечает, что в такой энергетической сети должен присутствовать центр, к которому были бы устремлены все локальные святые места, своего рода религиозная столица мира.
77
Michell, op. cit., p. 147.
В качестве возможной кандидатуры на эту роль он предлагает пирамиду Хеопса, конструкция которой не так давно была подвергнута исследованию Роберта Бьювэла, инженера-строителя, давно интересующегося египтологией, и Эдриана Джилберта, издателя, специализирующегося на египетской герметике и исследующего Древний Египет более двадцати лет. В книге «Тайна Ориона» они предполагают, что пирамида Хеопса может быть частью целого пирамидального комплекса, расположенного в египетских песках, который является моделью созвездия Орион {78} . Однако, несмотря на то, что комплекс пирамиды Хеопса имеет важное оккультное значение, Шамбала, расположенная в центре Евразийского континента, имеет бо «льшие шансы на роль, предусмотренную Мичеллом. Трудно себе представить регион, более подходящий для убежища и места нахождения высшего правительства культурной системы, которая когда-то была распространена по всей Земле, но совершенно забыта в наши дни.
78
Бьювэл и Джилберт отстаивают мнение о том, что четырнадцать пирамид, построенных вдоль Нила (примерно 2686–2181 гг. до н. э.), напрямую связаны с группой звезд вдоль Млечного Пути, образующей созвездие Орион, которое древние египтяне считали звездным телом воскресшего бога Осириса. Эти ученые настаивают также на том, что три пирамиды в Гизе (две большие и одна маленькая) особым образом согласованы с тремя звездами в Поясе Ориона и, более того, шахты, найденные в большой пирамиде Хеопса в Гизе, которые протянулись через помещения королевы и короля, не являются воздушными шахтами, как думает большинство египтологов, а представляют собой астрономические ориентиры, обращенные во время постройки пирамиды в сторону Сириуса, самой большой звезды Пояса Ориона и к Полярной звезде того времени Альфе Дракона в созвездии Малой Медведицы. Согласно Бьювэлу и Джилберту, пирамида Хеопса, таким образом, является совершенным ключом к египетским религиозным и астрономическим верованиям, сконцентрированным на мистериях Осириса. The Orion Mystery, Robert Bauval and Adrian Gilbert, Mandarin Paperbacks, London, 1994, pp. 126–128.
Таким образом, Шамбала, возможно, спланирована по тем же геометрическим принципам, что и святые места в Ренн-ле-Шато, Гластонбери и на Борнхольме, но за основу здесь взят не пяти- или шестиугольник, а восьмиугольник, поскольку восьмиугольная форма изображена на буддийской и бонской мандалах. Восьмиугольник с девятой вершиной в центре используется также и в символической системе суфизма. Это печать или схема, которая, по словам Эрнеста Скотта, «проникает во внутренние тайны человека» {79} . Символизируя целостность, силу и совершенство, этот главный геометрический символ является для суфиев образом Шамбалы. Он же является универсальным архетипом как в примитивных, так и в продвинутых обществах. Мифолог Джозеф Кэмпбелл пишет:
79
Scott, op. cit., p. 171.
Хоган – традиционный дом-мазанка племени навахо из штатов Нью-Мексико и Аризона создан по образу Космоса, каким его видят навахо. Входом жилище обращено к востоку. Восемь сторон представляют стороны света. Каждый брус и балка соотносятся с элементами в великом хогане всеобъемлющих Земли и Неба. И пока душа человека рассматривается как идентичная форме Вселенной, мазанка является репрезентацией гармонии человека и мира, напоминанием существования скрытого жизненного пути к совершенству {80} .
80
Campbell, Joseph. The Hero With a Thousand Faces, Fontana Press, London, 1993, p. 385.
Для навахо и архаичных народов в целом – или, по крайней мере, для их жрецов – восприятие реальности было, очевидно, не только унитарным и трансцендентным, но и иерархическим, на что Мирча Элиаде вновь и вновь обращает внимание в своих исследованиях. Строители согласовывали каждую земную конструкцию с астрономическим прототипом, который имел приоритет во всех созидательных мероприятиях, будучи рассматриваемым как намного более важный, чем неопровержимые факты, которые так много значат для нас сегодня. И чем ближе было к центру, тем более сложным становился символизм и тем выше были геометрические величины.
Таким образом, Шамбала, которая, несомненно, существовала и в ту забытую эпоху магических сооружений, описанную Мичеллом, могла также быть построенной с учетом энергетических линий и являлась храмом, грандиозной святыней, посвященной Высочайшему, а архитектурная символика ее говорила о том, что храм является высшим мистическим центром мира. Но если это так, она была построена в гигантских масштабах, во много раз превосходящих даже святое место в Ренн-ле-Шато, и распространяла свое влияние по всей Центральной Азии. У кого могли быть ресурсы и знания для измерений в таких масштабах? Когда это было? И как мы могли ничего не знать об этом?
Линкольн уже дал кое-какие ответы. Конструкция таких колоссальных размеров, сделанная руками человека, могла оставаться незаметной в течение многих тысячелетий среди высоких гор Внутренней Азии. Ее тайны сокрыты до тех пор, пока мы не найдем ключ к особому знанию, который, видимо, спрятан от нас. Так или иначе, разум, запечатлевший свой след на такой огромной и опасной земле, как Высокая Азия, оставил нас (в том числе и Линкольна) без ответов на многие вопросы. Действительно, если мы принимаем Шамбалу за реальное место, то нужно сначала признать, что каждый ее аспект – в том числе и загадка горы Меру, которой нет ни на одной карте мира, – вселяет чувство, что тайна все время ускользает от нас. И чем больше мы углубляемся, проникая шаг за шагом в эту неизведанную территорию, тем загадочней она становится.