Шарон Крич. Отличный шанс
Шрифт:
Но в этой школе в Швейцарии, куда каждый год со всех концов света съезжались новые ученики, получившие свои знания там и сям, не существовало какого-то определенного общего уровня образования. Некоторые мои ровесники уже были знакомы с высшей математикой, а другие, как я, все еще осваивали умножение и деление. Были такие, кто бегло разговаривал на трех или четырех языках, но встречались и те, кто, подобно мне, пытались понять, что есть наречие на их собственном языке - единственном, которым они владели. Я, по крайней мере, умела говорить и писать по-английски, поэтому чувствовала существенное преимущество по большинству предметов перед теми, чей родной язык не был английским.
Если у кого-то по ходу учебы возникали проблемы, можно было назначить дополнительные занятия с преподавателем в свободное время, чтобы он мог лучше объяснить непонятные вещи. Иногда в таких случаях даже прибегали к помощи учеников старших классов, которые по-настоящему хорошо знали данный предмет.
Когда у меня начались трудности с геометрией (уже на второй день занятий), преподавательница познакомила меня с девочкой по имени Сонал, ученицей второго года обучения. Каждый день после уроков мы вместе садились в читальном зале школы, и передо мной открывались чудеса этой науки. Поначалу мне было трудно понимать, что она говорила со своим невероятным акцентом, однако для объяснений это в конечном итоге не имело значения, так как Сонал рисовала, чертила, вырезала из бумаги геометрические фигуры, перекладывала их на столе так и этак, и в результате все становилось ясно.
И еще эта школа отличалась тем, что здесь было здорово учиться, было здорово попробовать свои силы, записавшись в театральный кружок, в команду по футболу или плаванию. Здорово изучать искусство фотографии, даже если у тебя нет художественного вкуса, здорово по выходным ходить в походы или ездить вместе со всеми в горы кататься на лыжах. А еще можно поехать во Флоренцию на тематическую экскурсию по истории искусства, глазеть по сторонам и слушать лекцию о живописи и архитектуре. А можно поехать в Милан и послушать оперу.
На уроке литературы мы прочитали стихотворение Германа Гессе, а потом всем классом поднялись к деревне Монтаньола, чтобы посмотреть на дом, где жил и работал писатель, а затем все вместе спустились вниз, к церкви Святого Аббондио, и постояли возле его могилы.
И эти занятия никому здесь не казались скучными или заумными. В других школах было больше принято ходить гулять по бульвару или в кино, на вечеринки. Считалось крутым прийти на контрольную не подготовившись, а также выпивать, курить, ругаться. Но здесь, в этой школе в Швейцарии, подобные вещи уж точно не считались крутыми.
Здесь тех, кто попадался пьяный или с сигаретой, отстраняли от занятий, и в дальнейшем это наказание оборачивалось для провинившихся еще более неприятными последствиями. Ведь их родителям приходилось оплачивать проезд своего ребенка до дома (например, авиабилет до Японии, подумать только!), а ему - ожидать там окончания срока наказания, а потом возвращаться обратно. Я уверена, что никому из родителей такое не придется по душе. А если у тебя находили даже не наркотик, а лишь какую-нибудь вещь, предназначенную для приема наркотиков, то сразу, без всяких разбирательств, исключали из школы.
Сначала эти меры казались мне слишком суровыми и даже жестокими. За первые четыре месяца учебы четыре человека были отстранены от занятий и один исключен из школы. Однако на этом все прекратилось. Очевидно, для остальных проще было побороть искушение, чем подвергаться опасности вызвать гнев своих родителей. Школьники, наверно, думали так: “Ну нет, спасибо, предки убьют меня, если меня отстранят или исключат!”
Дядя Макс прочитал для всех лекцию о несовместимости наркотиков и алкоголя с образованием. Мы здесь для того, чтобы учиться, сказал он. Если кому-то нравится экспериментировать со своим здоровьем или мозгам и, то пусть делает это в другом месте. Возможно, если бы кто-то другой сказал эти слова, они прозвучали бы несколько банально, но дядя Макс говорил очень убедительно и искренне. Всем сразу стало понятно, насколько он действительно обеспокоен тем, что с нами будет, и как он на самом деле хочет, чтобы мы стали здоровыми, порядочными людьми.
Я вовсе не пытаюсь представить нашу школу как само совершенство, потому что это не так. Не все ребята готовы дружить с тобой, и не все учителя относились к нам доброжелательно. Как-то на второй неделе занятий один мрачный мальчишка, стоявший за мной в очереди на раздачу в столовой, пробурчал мне в затылок:
– Не вздумай взять тот последний тако. Возьмешь - я тебе руку отрублю!
В другой раз, в спортзале, девочка спросила, есть ли у меня расческа, и, когда я протянула ей свою, она немедленно сунула ее к себе в сумку и удалилась прочь.
Моего преподавателя естественных наук звали мистер Ку (дома тетя Сэнди называла его мистер Кукушка). На первом уроке он все сорок пять минут непрерывно внушал нам:
– Я не желаю слышать от вас, плакс, никаких жалоб, стонов и стенаний, и не вздумайте бегать со слезами к директору или родителям, чтобы рассказывать им, какой я нехороший и злой. За то долгое время, что я здесь работаю, директора приходили и уходили, и поверьте, если речь зайдет о выборе между мной и директором, я снова одержу победу. И не смейте играть с горелками Бунзена, если не хотите, чтобы я подвесил вас вверх ногами, а если что-нибудь разобьете, будете платить, а если…
И так далее, и так далее.
Так что не все были доброжелательными и не все вели себя дружелюбно, но большинство все же составляли хорошие люди. Но еще сильнее поражало то, что очень многие искренне хотели научить тебя разным вещам - не таким, как поджечь сарай, покурить травку или украсть велосипед, - а таким, как плавать, проявлять фотопленку, взбираться на гору.
Большую часть времени мой рот не закрывался от удивления.
13. Вал-Верцаска
Как-то в выходные я, Гутри, Белен и Кейсуки поехали в курортное местечко под названием Вал-Верцаска. Из взрослых нас сопровождала синьора Палермо, наша учительница итальянского языка, очень молодая женщина. На ней были джинсы и футболка с надписью Viva Italia!* Мне нравилось, как она произносила слово Viva: “Ви-и-ва!” и при этом дважды потрясала кулаком в воздухе: “Ви-и-ва!” - и кулаком: раз, два. “Ви-и-ва!” - и кулаком: раз, два.
______________
* Да здравствует Италия! (Итал.)
Был уже октябрь, но погода стояла неожиданно жаркая. Мы забирались на выгнутый аркой, построенный в романском стиле мост и прыгали с него в чистую, прохладную, зеленую воду. Гутри кричал:
– Viva Verzaska! Sono libero, libero, libero-o-o-o…
Кейсуки сначала не хотел прыгать.
– Это ту-по!
– заявил он. Наверное, он хотел сказать “глупо”. Но все же прыгнул, заливаясь смехом, пока летел в воду. Однако, вынырнув в пузырях воздуха на поверхность, притворился, что ему не понравилось.
– Это было ту-по.
Потом мы лазили по огромным наслоениям гладкого и прохладного гранита, образовавшим целые каменные поля с лужами воды в углублениях между скалами. Мы бродили по заросшему травой горному перевалу, а вокруг нас возвышались покрытые легкой дымкой острые вершины, цвет которых менялся от бежевого до фиолетового. На обратном пути в школьном микроавтобусе мы все время говорили по-итальянски, и, если кто-то делал ошибку, синьора Палермо смеялась:
– То, что ты сказал, ту-по!
Домой мы добирались целую вечность, потому что Гутри то и дело замечал интересные места, которые нам обязательно надо было получше рассмотреть.