Чтение онлайн

– Ну-ну, не плачь, девочка, - начала успокаивать Лайлу тетя Сэнди.
– Все будет хорошо. Ты прекрасно выглядишь…

– Неправда!
– запротестовала Лайла.
– Посмотрите на мою руку!
– Она продемонстрировала загипсованную руку.
– Больно! Посмотрите, какие ссадины!
– Она вытянула перед собой другую руку, открыв нашим взорам два больших, круглых, фиолетовых синяка.
– А здесь, посмотрите-ка… - Отведя рукой волосы, показала маленький порез под ухом с полоской запекшейся крови по краям.
– Рана!

– Ну, по крайней мере, не пришлось зашивать, - сказала тетя Сэнди.

Лайла словно не слышала.

– А здесь, посмотрите на мои колени!
– Она подняла полы халата, чтобы показать нам фиолетовые ссадины на коленках.

Тетя Сэнди незаметно подтолкнула меня локтем и сказала:

– Да, Лайла! Это ужасно! Смотреть страшно. Какие травмы!

– Ага, - поддакнула я.
– Ты действительно выглядишь ужасно.

Лайла всхлипнула.

– Я - человек, который очень чувствителен к боли, - произнесла она и быстро добавила: - Мои родители приедут?

– Твоя мать должна быть здесь завтра, - ответила тетя Сэнди.

– А отец?

– Похоже, что он задерживается из-за работы, - сказала тетя Сэнди.

– Да, конечно, - презрительно заметила Лайла.
– Задерживается! Работа!

Я почувствовала большое облегчение, когда пришел дядя Макс и предложил навестить Гутри. Когда мы уходили, Лайла сказала дяде Максу:

– Неужели вы не можете найти мне хоть какие-нибудь американские журналы?

“Все та же Лайла, - подумала я.
– Даже лавина не в силах ее изменить”.

Гутри действительно выглядел ужасно. Он лежал на кровати, глаза его были закрыты. Одна нога в гипсе подвешена в воздухе, бледное, распухшее лицо наполовину спрятано под толстым слоем бинтов. Грудь из-за бандажа приняла цилиндрическую форму, одна рука тоже была забинтована.

Когда я дотронулась до его руки, он открыл глаза.

– О, привет, Динни!
– сказал Гутри.
– Привет!
– сказал он и тете Сэнди.
– Потом принюхался к моей куртке.
– От тебя пахнет свежим воздухом!

И в этот самый момент, когда он произнес: “От тебя пахнет свежим воздухом”, я поняла смысл его истории о двух пленниках. Гутри был похож на того пленника, кто видел только небо, а Лайла похожа на того, кто видел только грязь. Я подумала: а на кого я похожа? Возможно, я была где-то посередине и видела то, что находилось между небом и грязью.

– Как ты себя чувствуешь?
– обратилась к Гутри тетя Сэнди.

– О, хорошо, - ответил он.
– Все в порядке.
– Гутри поднял здоровую руку и осторожно ощупал свое лицо.
– Не могли бы вы передать мне вон то зеркало?
– Он поднес его к распухшему лицу.
– Эй! Вы только посмотрите! Голова-мяч!

Он поинтересовался, как себя чувствовала Лайла.

– Вот перепугалась, наверное, - произнес Гутри серьезным тоном.

– Да, пожалуй, - согласилась тетя Сэнди.
– А ты? Ты перепугался?

– Да, - признался он.
– Очень.

Позже Гутри рассказывал, что, испугавшись, он стал думать обо всех нас и представил себе, как мы молимся за него, и это помогло ему держать себя в руках.

– И еще, в разгар всего этого, - рассказывал Гутри, - знаете, о чем я подумал? Ха-ха. Я подумал о том, как Кейсуки говорит “ту-по”! Я даже рассмеялся, правда! Но только слегка, таким внутренним смехом. Короче, немного повеселился там, внизу, под снегом…

Самое удивительное, что Кейсуки действительно произнес свое “ту-по”, пока мы ждали, когда спасут из-под снега Гутри. Получается, будто между ними установилась телепатическая связь, между Кейсуки и Гутри, и Кейсуки, получается, отправил Гутри по этой связи смешное слово, чтобы ему было легче продержаться.

Дядя Макс, тетя Сэнди и я переночевали в городе неподалеку от больницы и на следующий день познакомились с миссис Кинг (матерью Лайлы) и мистером Гутри вскоре после их прибытия. Отец Гутри был совсем не таким, как я ожидала. Я представляла его себе таким же жизнерадостным, как сам Гутри, подвижным и пружинистым, высоким и мускулистым, но он оказался застенчивым, худощавым мужчиной, с тихой речью и скромными манерами. И еще мне казалось, что скорее всего во внешности отца Гутри будет так и сквозить наличие у него огромного состояния, что он будет одет в специально пошитые по мерке костюмы, носить на руке часы в золотом корпусе, и тому подобное, однако на самом деле на нем были обычные, довольно потертые брюки цвета хаки и бледно-голубая джинсовая рубашка. Он провел остаток дня и всю ночь у постели сына, тихонько разговаривая с ним. Время от времени в холле, где мы сидели, был слышен заразительный смех Гутри.

Мать Лайлы была совершенно иной. Она стремительно вошла через больничную дверь, одетая в меха, на ходу поправляя прическу, и щелкнула пальцами, привлекая внимание дежурившего при входе работника.

– Мой багаж!
– приказала она.
– Занесите его внутрь, пожалуйста!
– Поскольку дежурный никак не отреагировал, она повторила свое требование более громким голосом, а затем произнесла в воздух, ни к кому не обращаясь: - Здесь кто-нибудь говорит по-английски?

К этому моменту мы уже были возле нее. Дядя Макс назвал себя и уже собирался представить тетю Сэнди и меня, как миссис Кинг прервала его:

– Вы не могли бы позаботиться о моем багаже? Он остался на тротуаре, и любой прохожий может просто уйти вместе с ним.

Мы с дядей Максом вышли и затащили внутрь три чемодана. Видимо, она намеревалась пробыть здесь некоторое время, подумала я. Когда мы вернулись, миссис Кинг приказала дяде Максу:

– Отведите меня к моей дочери!

До самого вечера в палате Лайлы происходили сцены, сопровождаемые громкими криками. Сначала скандал разразился из-за того, что Лайлу не поместили в отдельную палату, затем мать Лайлы разговаривала с медсестрами и врачами на повышенных тонах, поскольку, очевидно, ей казалось, что английские слова станут более понятны, если она будет выкрикивать их. Потом Лайла и ее мать кричали друг на друга.

– Нет, не поеду!
– взвизгнула Лайла.

– Нет, поедешь! Ты поедешь домой немедленно, как только мы сможем вытащить тебя из этой помойки!

– Не поеду!

– Поедешь!

Дядя Макс и тетя Сэнди по очереди заходили в палату и пытались утихомирить маму и дочь, но ни один из них не выдерживал там и двух минут. Дядя Макс выходил, потирая лоб, и говорил:

– Теперь твоя очередь!

Тогда вставала и шла тетя Сэнди, но и она довольно скоро выскакивала обратно, в изнеможении сжимая руки.

– Твоя очередь!

Когда миссис Кинг потребовала от дяди Макса и тети Сэнди увезти ее “из этой помойки” и найти ей приличную гостиницу и ресторан, тетя Сэнди прошептала мне:

– Если я убью ее по дороге и попаду в тюрьму, ты придешь, чтобы освободить меня?

Когда они уехали, я пошла к Лайле. Теперь она действительно выглядела ужасно, глаза распухли от слез, лицо красное и некрасивое, волосы слиплись и перепутались.

– О, Динни, - снова заплакала она.
– Динни, не дай ей увезти меня! Я не поеду с ней! Не поеду!