Чтение онлайн

– Лайла, может быть, так будет лучше, ты просто не знаешь. Может быть, это твой шанс!
– попыталась я успокоить ее.

– Шанс!
– взвизгнула она.
– О, Динни, как ты можешь говорить такие ужасные вещи! Я тебя ненавижу за это! Я ненавижу, ненавижу тебя!

На следующее утро, однако, Лайла была совершенно спокойна (я подозревала, что врачи могли дать ей и ее матери какое-то успокоительное, так как обе вели себя гораздо сдержаннее). Лайла, по ее словам, всех любила, она любила, любила, любила меня, и она любила, любила, любила дядю Макса и тетю Сэнди, и она любила, любила, любила Гутри, и она любила, любила, любила школу, и она никогда, даже через миллион лет не забудет нас. Она обнимала и целовала нас, а потом они уехали, Лайла и ее мать, в такси, доверху забитом багажом.

Так все закончилось. Их больше не было - обоих Пистолетов.

41. Шляпка и жуки

В середине апреля тетя Грейс и тетя Тилли прислали открытки с поздравлениями по случаю Пасхи:

“Милая Динни!

Поздравляю тебя с Пасхой! Они там, в Швейцарии, празднуют Пасху?

Купила себе новую шляпку. Другой такой красивой просто не существует! Жалко, однако, что ей досталась такая старая голова, как моя.

Мы угощались на Пасху ветчиной. Мне хотелось тушеного мяса, но Лонни говорит, что на Пасху надо есть ветчину. Я терпеть не могу ветчину.

С любовью,

твоя тетя Грейс”.

“Милая Динни!

Если этот план сработает, для тебя будет большой сюрприз. Твой папа придет завтра, чтобы обсудить его. Больше ничего не скажу, а то не будет сюрприза!

Крик сейчас в школе выживания военно-воздушных сил. Его бросают в лесу, и ему приходится есть жуков и змей и самому искать дорогу домой. Хоть бы у него получилось! Жуки не слишком вкусные, если хочешь знать мое мнение. Но лучше, чем тушеное мясо. (Ха-ха.)

Я нашла черепаху у реки и встретила девочку, которая умеет читать по следу. Уверена, тебе бы она понравилась.

Шлю тебе две тысячи бочек поцелуев.

С любовью от твоей тети Тилли,

чемпионки по приготовлению

творожного желе”.

И еще в апреле я получила открытку с Днем святого Валентина от мамы:

“Милая Динни!

Ой! Я забыла послать это в феврале’.”

Ниже она нарисовала голубое сердце (голубое?!) с рыбой (с рыбой?!) посередине.

42. Рыбалка

К концу апреля город Лугано преобразился. Днем мы купались в ярких солнечных лучах и нахлынувшем тепле, а ночью дождик заботился о чистоте улиц. Площадь Пьяцца-делла-Реформа в центре Лугано вновь заполнили стаи голубей и туристов, на балконы вернулись ящики с геранью, а деревья вокруг озера выбросили в воздух ярко-зеленую листву.

На территории кампуса вовсю цвели хурма и магнолии, среди зелени листьев тут и там пестрели островки ярких цветов. Из столовой вынесли наружу столики и над ними раскрыли большие белые зонты для тени. Школьники располагались прямо на газонах по одному и небольшими группами, ласковый ветерок поигрывал страницами раскрытых учебников. На виноградниках, разбитых на склоне холма неподалеку от нашего дома, лоза пустила побеги, обвившиеся вокруг специальных решеток, и в распахнутые окна потянуло сладким ароматом.

В последнюю субботу апреля, за месяц до окончания семестра, мы с Гутри отправились наконец на долгожданную экскурсию. Гутри уже ходил без костылей, только слегка прихрамывал, и шрам у него на лице побледнел и превратился из красного в розовый. Мы запланировали так, чтобы экскурсия состояла из двух частей. На первую часть пригласил меня Гутри, на вторую - я его.

Сначала мы доехали на автобусе до Парадизо на окраине Лугано и купили билеты на фуникулер, похожий на маленький поезд, который полз по склону горы Сан-Сальваторе. Мы втиснулись в вагончик вместе с толпой туристов и стали смотреть в окошко фуникулера, в то время как он упорно карабкался наверх. Деревья, кусты да камни - вот и все, что можно было видеть по краям дороги к вершине горы. Ощущение пространства ускользало от меня, я никак не могла осознать, что было дальше, за пределами этой однообразной картинки за окном. Я вспоминала, как часто наблюдала за фуникулером из своего дома через долину. Я следила, как он метр за метром поднимался в гору, похожий на красную ящерицу, как время от времени исчезал за деревьями и снова возникал, опять прятался в листве и появлялся вновь.

Напротив нас на скамейке тесным рядком разместились пять туристов. Они громко смеялись и разговаривали по-немецки. На ногах у них были тяжелые ботинки для восхождения на гору и толстые шерстяные гольфы, одежда состояла из вельветовых бриджей до колен и зеленых курток-ветровок. У каждого на куртке имелась желтая полоска, обозначавшая принадлежность к туристской группе. Услышав, как Гутри сказал мне что-то, один из них спросил:

– Американцы, да? Я знать кого-то в Америке. Чикаго!

Сидевшая рядом с ним женщина согласно закивала:

– Ханс Долман, наш кузен! Долман - вы с ним когда-то встречаться?

Мы с Гутри переглянулись.

– Хм, - задумчиво произнес Гутри.
– Долман, Долман… Что-то знакомое…

– Нет!
– воскликнул мужчина.
– Вы знать его, вы знать Ханс?

Гутри слегка подтолкнул меня локтем:

– Динни! Ты же была в Чикаго, правда? Ты там встречала кого-нибудь по фамилии Долман?

– Чикаго - большой город, - ответила я.

– Большой человек, - сказала женщина.
– Большой человек, большая борода.

Вообще подобные вещи случаются очень часто. Когда кто-то узнает, что вы из Штатов, начинают расспрашивать, не встречали ли вы кого-нибудь из их знакомых, будто Штаты - совсем крошечная страна и вы можете знать практически каждого, кто там обитает.

Доехав до конечной остановки фуникулера, все высыпали на платформу, расположившуюся под пышными кронами деревьев. Честно говоря, я ожидала другого. Из-за разросшегося леса ничего не было видно.

– Нам надо идти вон туда, - сказал Гутри, показывая на неровную мощенную камнем дорожку, ведущую по склону вверх еще приблизительно на двести метров. На самом верху я смогла разглядеть крест на каменной церквушке. Мы стали подниматься по ступенькам дорожки, огибающей гору, пока не очутились на просторной ровной площадке. В центре ее стояла церковь, а по всему периметру были установлены скамейки и перила.

– О-о!
– У меня перехватило дыхание.
– О-о!
– За перилами, всюду, куда хватал глаз, открывался невероятный по своему великолепию вид. Словно весь огромный мир расположился здесь передо мной, а я с неба взирала на него.

Озеро Лугано голубым пятном повисло в воздухе. За ним маячили подножия Альп, а если повернуться в противоположную сторону, то можно увидеть Италию, и озеро Лаго-Маджоре, и Ломбардскую низменность. Невыносимо голубое небо распростерлось над голубыми озерами и нескончаемыми рядами гор - зелеными, голубыми в дневном свете или, на расстоянии, все еще покрытыми белыми снежными шапками.

– Ну как?
– спросил Гутри. Он широко раскинул руки, словно хотел охватить ими весь мир.
– Fantastico! Sono potente! Sono libero!

У меня возникло странное чувство, будто я была лишь крапинкой на вершине этой горы, крошечной частичкой всего этого обширного пейзажа, будто я по-прежнему оставалась точкой, но одновременно что я и есть все то, что раскинулось перед моим взором, и все то, что распростерлось над моей головой, и весь этот мир принадлежал мне! Libero, libera! Я глубоко втянула в себя воздух и сказала себе: