Чтение онлайн

– Все это - я!

Посмотрев на Гутри, я увидела, что он тоже глубоко вдыхает, впитывая в себя все вокруг, и счастливо улыбается. Мне вспомнился его отец. Мистер Гутри был добрый, но не такой открытый, как его сын. И я подумала: как, у кого Гутри унаследовал это безграничное жизнелюбие, откуда у него эта неутолимая, безоглядная жажда к приключениям?

В тот день мы долго стояли у перил на вершине горы Сан-Сальваторе, глядя на мир, а потом вошли в прохладный полумрак церкви, поднялись на ее звонницу и очутились на узкой смотровой площадке, откуда можно было видеть еще дальше на юг через Ломбардскую низменность. Где-то там, в Италии, должен находиться Кампобассо, подумала я. Когда-нибудь я поеду в Кампобассо и увижу то место, где гуляла бабушка Фиорелли, когда была девочкой.

Потом мы ехали обратно вниз на фуникулере и бродили по совсем узеньким улочкам, изрезавшим город Лугано. На маленьких открытых рынках продавали цветы, сыр, пиццу и огромные, толстые салями, которыми были увешаны лотки. Мы на ходу ели ломти пиццы, и Гутри сказал:

– Динни, в самом деле, ты должна признать, что это такое самое лучшее, разве не так?

Потом мы сели в автобус и поехали вверх по холму, мимо школы, сошли на остановке на Коллина-д’Оро, а затем прогулялись по Виа-Попорино до нашего дома. Я взяла свою удочку, и мы направились через Агру в сторону percorso. Потом шли по его извивающейся меж деревьями дорожке, пока не достигли речки. Тут мы сели на берегу, и я забросила леску в воду.

– Ты ловишь рыбу без крючка?
– удивился Гутри.
– Без наживки?

– Вообще-то я хожу на рыбалку не для того, чтобы ловить рыбу, - ответила я.

– О-о!
– воскликнул он и неожиданно обнял меня.
– Ты необыкновенно интересный человек, Доменика Дун!

Интересный? Он сказал - интересный?

– А ты, Питер Ломбарди Гутри Третий - такой самый лучший!
– И, поскольку подобное признание требовало какого-то продолжения, я поцеловала его в такую самую лучшую щеку.

В тот день я вдоволь нарыбачилась за всю Швейцарию, за каждый ее кусочек, который видела, за каждого человека, которого узнала в этой стране. Рыбачила даже за Лайлу. И еще я рыбачила за своего отца, маму, за Крика, Стеллу и ее малыша. Я рыбачила за бабушку Фиорелли, тетю Грейс и тетю Тилли.

В мае занятия закончатся, и я поеду домой.

Сны Доменики Сантолины Дун

Я на плоту плыла вниз по течению реки. К моему плоту были привязаны другие плоты, на них находились Гутри, Лайла, Белен, Мари, Кейсуки. У каждого из нас имелось по огромной сети, и мы размахивали ими в воздухе. Я выловила всю нашу семью, одного за другим, и посадила их на свой плот.

– Я - прозрачное око!
– закричала я. Мы приближались к повороту реки, и я не знаю, что было за поворотом, потому что проснулась.

43. У развилки дорог

У меня остались очень нечеткие воспоминания о последней неделе занятий. Сначала три дня подряд мы сдавали экзамены, за ними последовала церемония окончания учебного года, а на другой день состоялось торжественное присвоение ученых степеней старшим школьникам, завершившим четыре года обучения. Все это время нами владело смешанное чувство волнения и грусти: волнения из-за последних экзаменов и приготовлений к возвращению домой, грусти - по причине предстоящего расставания с друзьями и Швейцарией. Ребята разъедутся по всему земному шару. В будущем году некоторые вернутся в школу, кто-то уже не приедет, и я не знала, смогу ли когда-нибудь вновь встретиться с ними.

Еще месяц назад дядя Макс и тетя Сэнди сказали, что выбор остается за мной, хотя, как я понимала, это было не совсем так; прежде всего, мои родители должны решить, как мне следует поступить дальше. Дядя Макс и тетя Сэнди отправят меня на самолете в Америку, и я смогу либо пойти в школу там, где будут жить мои родители, либо провести с ними лето, а осенью вернуться в Швейцарию. Сама я еще не знала, чего хочу. Единственное, в чем я была уверена во время выпускной церемонии - это в скором возвращении домой, по крайней мере на лето.

Мы, ученики средних классов, к концу занятий стали вести себя довольно необузданно, кричали, носились по коридорам и кампусу, дурачились по-всякому. У нас словно накопились целые мегаватты неизрасходованной энергии и эмоций, и мы стремились избавиться от них в любое время и любым способом. Дядя Макс стойко переносил все это, уверяя тетю Сэнди, что со всеми школьниками происходит подобное.

– Мы должны благодарить их, - сказал он ей.
– Они учат нас не расслабляться и не забывать, что мы педагоги, а не умильные мамаши.

Учителя выглядели усталыми. Мистер Ку заявил нам:

– Вы, пустоголовые, с ума меня сведете!

А мистер Боннер сказал:

– Хоть бы вы поскорее разъехались, прежде чем испортите такой замечательный прошедший год!
– Перед экзаменом по английскому языку он предупредил каждого из нас: - Не переживай. У тебя все будет хорошо.

И это прозвучало так, словно речь шла вовсе не о предмете, который он преподавал. Он словно имел в виду будущее вообще, всю нашу жизнь.

Традиционно составной частью торжеств по случаю окончания курса средней школы был банкет, на котором присутствовали учителя, ученики и их родители. Для меня явилось сюрпризом, что большинство родителей действительно приехали, причем они собрались со всего света: из Японии, Кореи, Испании, Аргентины, Норвегии, Саудовской Аравии. Среди них не было моих родителей, но я же с тетей Сэнди и дядей Максом!

Другой традицией на таких банкетах было то, что директор школы и миссис Стирлинг произносили речи, а за ними выступали четыре ученика, заблаговременно выбранные товарищами по классу. Мы выбрали Мари, Белен, Кейсуки и Гутри.

И вот столы накрыли белыми скатертями, на каждом зажгли по свече, а электрическое освещение притушили. Мальчики одеты в костюмы с галстуками, девочки - в платья. Все были очень красивые, но немножко смущенные, словно мы играли во взрослых. И вели себя тоже не как всегда, вероятно, из-за праздничной одежды и присутствия родителей. Мы были немножко скованны и чрезмерно вежливы.

– Ты прекрасно выглядишь.

– Спасибо, ты тоже.

– У тебя очень красивое платье.

– Спасибо. Твое мне тоже очень нравится.

Дядя Макс начал церемонию речью, в которой одновременно трогательно и с юмором говорил о разнообразии. Он привел примеры того, какими мы были не похожими друг на друга, как по-разному общались, вели себя (в этом месте он всех насмешил, потому что вспомнил забавные выражения и ситуации). Он сказал, что именно в разнообразии заключается особенность нашей школы, и это дало ему возможность многому научиться здесь (трогательная часть речи). Когда дядя Макс закончил, все аплодировали ему стоя.

Миссис Стирлинг, как всегда, была великолепна в черном платье с глубоким вырезом, с жемчужным ожерельем и в красных туфлях на очень высоких каблуках. Прежде чем подняться, чтобы произнести свою речь, она пошарила где-то в платье, достала губную помаду, открыла и быстрым движением провела по губам. Миссис Стирлинг говорила строго и впечатляюще о том, в каком привилегированном положении мы находились, как дорого мы должны ценить доброе отношение к нам и быть готовыми отплатить за это тоже добром. По ее словам, мы были “армией посланников доброй воли, отправляющихся в огромный и непростой мир”. Я чувствовала, как все мы становились выше и взрослее под взглядами дяди Макса, миссис Стирлинг и присутствующих родителей. Последние согласно кивали, как заведенные, на протяжении всего выступления миссис Стирлинг, а когда она закончила, зал вновь встал и разразился овациями.