Шериф Мертвого города
Шрифт:
— Вижу, ты до сих пор переживаешь по поводу смерти своей семьи. Если чувствуешь себя таким виноватым из-за этого, почему бы тебе просто не отправиться в ад вслед за ними?
У Дэвида забегали глаза в смутной догадке.
— Только не вытаскивай!
Каин услышал его и сделал ровно наоборот. Опустил на него взгляд полный лживой нежности, со скрытой под ней злобой. Но не с настоящей человеческой злобой, а с равнодушным безучастием бессмертного.
Потом одной рукой повалил охотника на пол и пинком отправил горящий крест прямо в угол комнаты. Сухая древесина, из которой было построено это здание, с удовольствием принимала в себя огонь.
Каин прошептал одно из заклинаний:
— Caediteeos. Novitenim Dominusquisunteius. Nuncsolifortessupererunt (Убей их всех, Господь узнает своих. Выживут только сильнейшие).
Затем неожиданно иронически ухмыльнулся, улыбкой намного более широкой, чем мог бы продемонстрировать человек, и Мэдди услышала, как что-то хлопнуло вдалеке. Парадная дверь в церковь захлопнулась навсегда. Запечатана древней магией Каина. Он решил, что сегодняшнюю ночь переживут только сильнейшие, и решил усложнить им и без того невыполнимую задачу.
Мэдди, парализованная вихрем чувств в груди не хуже, чем осиновым колом, могла только смотреть в объятый языками пламени потолок, когда Каин появился в ее поле зрения. Он наклонился вперед и поцеловал ее в лоб, лёгким, еле уловимым, словно весенний ветер, поцелуем.
Исчезая и превращаясь в маленьких насекомых, он произнес:
— Прощай, дитя, надеюсь, что в следующем городе я найду более достойную добычу. — а затем склонился ниже и прошептал, чтобы умирающий полицейский не услышал. — Когда вы станете больше похожи на саму себя прежнюю, я вернусь… Я найду тебя Лейла, где бы ты не находилась, и мы обсудим нашу следующую попытку. А пока спи-и-и-и…
Когда тело окончательно растворилось в воздухе, его шепот превратился в треск огня и жужжание насекомых, которое ее убаюкивало.
Глава 34. Через огонь, воду и медные трубы
Дэвид была слишком опытен и слишком хорошо натренирован, чтобы позволить себе потерять ориентацию от боли и замешательства — даже от столь сильных. Кроме того, с точки зрения Хайда, враг выбрал чрезвычайно неудобное время для того, чтобы заставить его помереть.
Могучий охотник кое-как заставил себя встать и тут же снова рухнул на колени. Он сжал зубы и снова встал, доковылял до каменного постамента и уперся в него одной рукой, держа другую на боку. Зажал рану рукой, но из отверстия между ребрами все сильнее хлестала кровь.
Дэвид взял Мэдди за подбородок и приблизился, заглядывая в ее пустые глаза. От легких пощечин девушка не приходила в себя.
— Это я, невыносимый сукин сын. Ты меня помнишь? Я больше не хочу причинять тебе вред. И точно не хочу, чтобы ты ненавидела меня. Я давно хотел тебе сказать… Это полностью моя вина. Прости меня за всё.
Девушка не реагировала и Дэвид запаниковал. Он не знал, что нужно сказать или сделать, чтобы заставить ее встать, очнуться от морока.
Нет, она не встанет. Ей здесь нравилось. Сначала это было похоже на внезапную тоску, или желание вернуться домой. Белое пространство бесконечности, похожее на белую палату дурдома. Тишина. Невесомость. Никаких сложностей. За пределами этого места… там все было плохо.
«Так значит, я действительно мертва? — Мэдди обдумывала эту мысль, вертела ее со всех сторон. — Что ж, ощущения не такие уж и плохие. Даже приятные. Такая легкость в теле, будто я качаюсь на волнах соленого озера».
Вдруг она услышала в этой пустоте эхо шагов, повернула голову и увидела перед собой Эдди Бордо. Его глазницы буквально светились, будто в черепе зажгли фонарь.
Эдди опустил свой черный капюшон и вежливо поприветствовал ее:
«Qu'est-ce que c'est? (Что это такое?) Боюсь, ты еще дышишь. Хотя я видывал трупы, которые и выглядели, и имели запах получше. — он принюхался. — Чувствуешь, чем пахнет? Подгоревшим мясом!»
«Что?!»
«К сожалению, так пахнут подгоревшие задницы моих сородичей, а не твоя».
«Ха-ха, какой ты остроумный».
«Mon cheri (Дорогуша), ты бы удивилась, узнав, что смерть делает с чувством юмора».
«Значит, я просто сплю в горящем здании и вижу сны?».
«Да, Всеотец хотел, чтобы ты заглянула в иной мир, хотя бы одним глазком.»
«Эдди, тебе что, больше являться некому? — раздраженно пробормотала она, а потом закатила глаза. — «Ладно. Допустим, и что дальше?»
«Дальше тебе нужно постучать в дверь и попросить разрешения войти».
Душа Мэдди уставилась на него, затем на две двери позади него.
«Я бы хотела, — сказала она после недолгой паузы, — верить, что это была шутка».
«Точно, наша жизнь — это шутка. Наша смерть — это шутка. Мне нравится твое общество, но ты больше не можешь здесь оставаться. Постучи в белую дверь.»
Шериф уже был в полном отчаянье. В следующий момент, он резким движением коснулся лба девушки своей холодной рукой и пространство завибрировало. Он как будто прочитал ее мысли на подкорке сознания:
— Я понимаю, что ты не хочешь просыпаться, ведь здесь так плохо. Реальный мир ужасен и скоро станет еще хуже. Но, ты что, действительно хочешь все это пропустить? Мне казалось, тебе нравилось наше «маленькое приключение».
После короткого сна, — если это был сон, — Мэдди открыла глаза. Светлые ресницы часто затрепетали, когда она пришла в себя. Мэдди удивилась, увидев над собой лицо, наполовину залитое кровью. Пока она тут вела светскую беседу, ее напарник участвовал в настоящем побоище.
— Мэдди…Как ты себя чувствуешь?
Слово «отвратительно» не описывало и половины ее чувств. Девушка чувствовала себя разбитой, словно Каин проник в ее мозг, прогулялся там в грязных окровавленных ботинках и вышел.
— Я уже почти поверила, что больше никогда не увижу солнце. Моя жизнь висела на волоске и тут появился ты.
Шериф поспешил отстраниться, отвел взгляд, не желая обнаруживать внезапно нахлынувшие чувства.
— Тебе нужно вставать. Много дел, много миль впереди.