Чтение онлайн

– Это слуга.

– Это сэр Филипп, я узнаю его походку.

– У вас хороший слух.

– Да, сколько себя помню, а сейчас он еще и обострился. Сэр Филипп приезжал вчера к чаю. Я слышал, как вы пели ему какой-то романс, который он вам привез. В одиннадцать часов он уехал, а перед этим звал вас во двор полюбоваться на вечернюю звезду.

– Вы слишком чувствительны – очевидно, из-за нервов.

– Я слышал, как он поцеловал вам руку.

– Не может быть!

– Почему бы и нет? Моя комната как раз над залом, а окно – над парадной дверью. Его приоткрыли, потому что меня лихорадило. Вы простояли с ним на ступеньках минут десять, и я слышал ваш разговор до последнего слова, слышал, как вы распрощались. Генри, подай мне воды!

– Позвольте, я сама вам подам!

Но Луи отклонил ее услугу и приподнялся на постели, чтобы взять стакан из рук юного Симпсона.

– А что же я могу для вас сделать?

– Ничего. Вы не можете дать мне спокойного сна ночью, а это единственное, чего бы мне сейчас хотелось.

– Вы плохо спите?

– Сон покинул меня.

– И вы настаиваете, что ваша болезнь не опасна?

– У меня часто бывает бессонница, даже когда я совершенно здоров.

– Будь моя воля, я бы погрузила вас в самый глубокий и спокойный сон без единого сновидения!

– Полное забытье? Я этого не прошу.

– Тогда пусть вам приснится то, о чем вы мечтаете.

– Пагубное наваждение! Такой сон будет горячечным бредом, а пробуждение – смертью.

– Вряд ли ваши мечты столь несбыточны, вы ведь не пустой мечтатель.

– Мисс Килдар, полагаю, вы именно так обо мне и думаете, но ведь мой характер отнюдь не страница из модного романа, где все ясно и понятно.

– Возможно… А сон… мне бы так хотелось призвать его к вашему изголовью, вернуть вам его милость. Давайте я возьму книгу, сяду рядом с вами и почитаю вслух? Я могу остаться на полчаса.

– Благодарю, я не хочу вас задерживать.

– Я буду читать тихо.

– Не нужно. Меня сейчас лихорадит, и тихое воркование над ухом будет меня только раздражать. Лучше оставьте меня.

– Хорошо, я уйду.

– И не пожелаете мне доброй ночи?

– Как же, сэр! Спокойной ночи, мистер Мур!

Шерли вышла.

– Генри, мальчик мой, отправляйся-ка ты спать. Пора тебе отдохнуть.

– Сэр, я бы с радостью провел всю ночь рядом с вами.

– В этом нет нужды, мне гораздо лучше.

– Благословите меня, сэр!

– Благослови тебя Бог, мой лучший ученик.

– Вы никогда не называете меня самым любимым учеником!

– Нет, и никогда не назову.

Вероятно, мисс Килдар обиделась на то, что бывший учитель отверг ее любезность; во всяком случае, своих услуг больше не предлагала. В течение дня легкая поступь Шерли часто слышалась в коридоре, но ни разу шаги не замирали перед дверью Луи Мура, и «тихое воркование» не нарушало тишины в комнате больного. Впрочем, вскоре его крепкий организм справился с болезнью. Через несколько дней Луи Мур совершенно выздоровел и вернулся к обязанностям учителя.

«Старая дружба» по-прежнему сохраняла некую власть и над наставником, и над ученицей. Это было заметно по тому, с какой легкостью Луи преодолевал расстояние, которое Шерли пыталась сохранить между ними, а еще по тому, как уверенно и спокойно он смирял ее гордый нрав.

Однажды после полудня семейство Симпсон решило подышать свежим воздухом и отправилось в экипаже на прогулку. Шерли, которая никогда не упускала возможности избавиться от общества родственников, с радостью осталась дома под предлогом неотложных дел. С делами – всего-то и требовалось написать парочку писем – Шерли справилась, едва экипаж выехал из ворот, а затем вышла в сад.

Был тихий осенний день. Позолота бабьего лета расплескалась по лугам во всю ширь; красновато-коричневые леса уже готовились сбросить листву, но пока стояли во всей красе; пожухлый, но еще не увядший вереск лиловел на холмах. Ручей торопливо нес свои воды через безмолвные поля к лощине, и ни одно дуновение ветерка не следовало за ним и не шелестело в кронах деревьев на его берегах. Печать благородного увядания легла на сады Филдхеда. На подметенные с утра дорожки вновь слетели желтые листья. Время цветов и плодов миновало, хотя последние яблоки еще висели на деревьях, а кое-где из-под опавших листьев выглядывали бледные, чахлые цветочки.

Прогуливаясь между клумбами, Шерли собрала эти запоздалые цветы. Она уже прикалывала к поясу платья блеклый и без всякого запаха букетик, когда из дома вышел, прихрамывая, Генри Симпсон.

– Шерли, мистер Мур зовет тебя в классную комнату: хочет, чтобы ты почитала ему по-французски, если, конечно, ты не очень занята.

– Мистер Мур так сказал?

– Конечно, а почему бы нет? Пойдем посидим все вместе, как когда-то в Симпсон-Гроуве. Как приятно проходили наши уроки!

Возможно, мисс Килдар и подумала, что с тех пор многое изменилось, только вслух ничего не сказала. Чуть помедлив, она молча последовала за Генри.

Войдя в классную комнату, Шерли, как в былые времена, скромно и послушно склонила перед учителем голову, сняла шляпку и повесила ее рядом с фуражкой Генри. Луи Мур сидел за столом, перелистывая книгу и делая пометки карандашом. В ответ на поклон учитель кивнул, однако с места не встал.

– Несколько дней назад вы хотели почитать мне, – произнес он. – Тогда я не мог вас послушать, но сегодня я к вашим услугам. Небольшая практика во французском языке пойдет вам на пользу: я заметил, что ваше произношение начинает портиться.

– Что мне читать?

– Вот посмертное издание Сен-Пьера. Прочитайте несколько страниц из «Амазонки».

Шерли села в кресло, которое Луи Мур заранее поставил рядом со своим. Теперь молодых людей не разделяло ничего, кроме книги на столе. Длинные локоны Шерли касались страниц, словно она хотела закрыть их от учителя.

– Уберите волосы назад, – велел он.

На мгновение Шерли засомневалась, надо ли послушаться или нет. Она украдкой бросила взгляд на учителя. Если бы он смотрел на нее строго или с робостью, если хотя бы тень нерешительности мелькнула на его лице, Шерли наверняка бы взбунтовалась, и на этом урок бы закончился. Но Луи просто ждал, что она выполнит просьбу, спокойный и холодный точно мраморное изваяние. Шерли послушно убрала локон за ушко. Хорошо, что у юного ее лица был такой нежный овал и упругие, гладкие щечки, иначе оно, без смягчающей тени локонов, могло бы утратить свою прелесть. Впрочем, в нынешнем ее обществе это не имело значения. Ни Калипсо, ни Эвхариса не стремились очаровать Ментора[102].

Шерли принялась читать. Она отвыкла от французского языка и постоянно сбивалась. Плавный поток французской речи прерывало торопливое дыхание, в словах слышалась английская интонация. Шерли остановилась.

– Не могу! Мистер Мур, почитайте мне сами, пожалуйста!

Он начал читать, Шерли повторяла за ним, и уже через три минуты переняла его произношение.

– Tres bien![103] – похвалил учитель, когда она закончила чтение.

– C’est presque le Francais rattrape, n’est ce pas?[104] – спросила Шерли.