Шейх Файез эль-Гусейн о геноциде армян: «Ислам непричастен к их деяниям!»
Шрифт:
Можно было увидеть, как ковер стоимостью в тридцать лир продается за пять, мужской костюм, цена которого четыре лиры, — за два меджидия [158] и так далее; так были распроданы и все остальные предметы. Особенно низко оценивались музыкальные инструменты — фортепиано и другие: их продавали за бесценок. Все деньги и драгоценности собрали комендант жандармерии Рушди-бек и вали Рашид-бек, последний взял их с собой в Астану и лично вручил Талаат-беку [159] .
158
Меджидие — турецкая золотая монета, равная 100 пиастрам, а также серебряная монета в 20 пиастров; пиастр — 1/100 турецкой лиры.
159
Говоря о бесчеловечном обращении с армянами, Ив Тернон отмечает: «Младотурки убивали ради наживы, эти убийцы были еще и воры» (Y. Ternon, ho stato criminale. I genocidi del XX secolo, Milano, 1997, с 186-187).
Однажды я пошел в церковь, чтобы посмотреть, как распоряжаются турки имуществом [убитых армян]. Лучше бы я на это не смотрел! Сердце разрывается от боли, когда видишь свадебное платье, сшитое кокетливой рукой невесты, которое досталось курду, не знающему ему цены, и представляешь себе красивую молодую женщину, выросшую среди роскоши, для которой оно предназначалось, — ее тело закопали в землю, растоптали как обломившийся молодой побег; она лишилась спутника, любимого своего сердца, она потеряла жизнь, не успев вкусить ее плодов и не получив своей доли счастья.
Глаза наполняются кровавыми слезами [160] , когда видишь, по какой ничтожной цене продается красивое кресло, в котором, возможно, сидел молодой страстный искатель истины, проводивший свое время в чтении, чтобы своим самоотверженным трудом послужить нации и ее просвещению.
Армянская нация, та смелая нация, которая поражала мир своим мужеством, решимостью, развитостью, своими обширными знаниями, которая еще вчера была самой сильной и высококультурной нацией Османской империи [161] , уничтожена, и от нее осталась только память, как будто она никогда не процветала.
160
По-арабски буквально: глаза наполняются кровью.
161
Автор еще раз обращается к теме высокой образованности и благополучия армян (см. выше, прим. 81 и пример армян из Диарбекира в прим. 131). В конце книги он скажет, что именно в этом и была главная причина геноцида: младотурки истребили армян из чисто политического расчета, потому что они были самым сильным и развитым миллетом империи (см. прим. 235 и введение).
Их ученые книги превратили в оберточную бумагу, в которую заворачивают сыр, ягоды или финики... Я слышал, что один из высокопоставленных мамуров купил тридцать томов французской литературы за 50 грошей [162] . Их школы, некогда заполненные учениками, закрыты.
Такова печальная участь, постигшая армян! И пусть это послужит предупреждением тем нациям, которые находятся в таком же положении и так же стремятся к свободе: пусть они поймут, что свобода не достигается словами, поскольку слова есть оружие слабых [163] .
162
Т.е. за 50 пиастров. Даже через многие годы после этих событий деятели культуры из числа армян и других народов (в частности отцы Мхитаристы из Венеции и Вены) спасали, выкупая, за ничтожную цену, драгоценные книги и рукописи, используемые для упаковки бакалейных товаров на базарах Анатолии. Мы уже писали во введении, что геноцид армян, приведший к уничтожению памятников истории и культуры армян на их исторической территории, стал огромной потерей для всей мировой культуры. Геноцид вырвал с корнем, попрал трехтысячелетнюю культуру Армении.
163
См. прим. 139.
Я видел собственными глазами, как снимали кресты с устремленных в небо колоколен величественных церквей, которые теперь используются как склады и рынки для хранения и продажи вещей убитых.
Разнообразные способы уничтожения
Способы уничтожения были разные. Один офицер сказал мне, что в вилайете Битлис власти собирали армян в амбары с соломой, поджигали и закрывали за ними дверь, чтобы люди в амбаре задохнулись в дыму. Он говорил, что иногда в один амбар загоняли несколько сотен людей. Применялись и другие способы убийства. Офицер рассказал мне, к моей глубокой скорби, об одной невесте: обнимая жениха, она зашла в амбар, чтобы там, не дрогнув, встретить смерть.
В Муше армян тоже убивали в сенных амбарах, но большей частью их расстреливали или резали ножами. Правительство нанимало мясников и платило им по одной османской лире в день.
Мне рассказал врач по имени Азиз-бек, что когда он был в казе Марзифун [164] , в вилайете Сивас, он услышал о том, что большую группу армян отправляют на казнь. Он пошел к каймакаму и сказал ему: «Вы знаете, я врач, а между врачами и мясниками нет разницы, поскольку врачи часто заняты тем, что режут человеческие тела. В это время обязанности мясников такие же, как у нас, — резать человеческие тела, и поэтому я прошу вас разрешить мне посмотреть на эту хирургическую операцию своими глазами».
164
Марзифун. По-видимому — Merzifon, центр казы в санджаке Амасия вилайета Сивас.
[Врач продолжил:] «Разрешение мне дали, и я пошел смотреть на казнь. Я увидел четверых мясников: у каждого из них был длинный нож. Жандармы разделили армян на группы по десять человек и посылали их к мясникам по одному. Мясник говорил армянину: "Вытяни шею!" Тот вытягивал шею, и его резали, как овцу».
Врача потрясла стойкость армян перед лицом смерти: они не говорили ни слова, не проявляли никаких признаков страха [165] .
Женщин и детей жандармы связывали и сбрасывали с круч: они падали вниз, разбиваясь вдребезги. Говорят, что это место находится между Диарбекиром и Мардином [166] , и там по сей день кости убитых образуют настоящие холмы.
165
Дальше в рассказе Файеза эль-Гусейна мы увидим такое же спокойное отношение к смерти женщин и детей. Об этом же пишет французский монах отец Жак Реторэ: «Люди всех возрастов не показывали никакого страха перед смертью; они наоборот радовались, думая, что че рез минуту наследуют Небо. Чудом спасшаяся женщина рассказывала мне: "Так себя вели и пожилые, и молодые женщины, а также девушки и дети. Нашу партию повели в место, где были глубокие ямы, возле которых стали всех убивать. На краю ямы стоял пень, на котором отрубали головы, а затем выбрасывали их вместе с телом в эту же яму. Жертв не надо было вести, так как они сами, проходя мирно и спокойно мимо вооруженных убийц, подходили к луже крови, образовавшейся вокруг пня, который служил плахой, и клали голову на пень, безмолвно давая себя обезглавить, как овцы. А другие жертвы, вместо того чтобы ужаснуться перед таким зрелищем, ждали своей очереди, желая смерти как милости Господней"».
166
И эта информация находит подтверждение в рассказе отца Жака Реторэ, находившегося в это время как раз в Мардине. Он также говорит, что в этом районе армян часто бросали в колодцы и глубокие ямы и оставляли там на медленную смерть.
Другой человек сказал мне, что в Диарбекире по приказу властей армян резали мясники, их расстреливали, а иногда бросали в колодцы или пещеры, блокировали вход и оставляли там умирать. Иногда их бросали в Тигр и Евфрат, и мертвые тела вызвали эпидемию тифа [167] . Две тысячи армян были убиты за стенами Диарбекиpa, между [...] [168] и рекой Тигром, не более чем в получасе пути от города.
167
В течение почти целого месяца (с конца июня до конца июля 1915 г.) в реку Евфрат постоянно бросали тела армян, ставших жертвами резни. По свидетельству Армина Вегнера и других очевидцев, трупов, которые плыли по реке на юг, было тысячи и тысячи. Зной, который обычно бывает в этом районе летом, усиливал опасность распространения эпидемий. Ситуация была настолько опасна, что 14 июля министр морского флота и командующий IV армией в Алеппо Джемаль-паша телеграфировал губернатору Диарбекира доктору Рашиду, что в водах Евфрата много трупов, которые следует похоронить. Из обвинительного акта (от 8 марта 1919 г.) во время процесса над членами партии «Единение и прогресс», опубликованного Маркусом Фишем, узнаем, что два дня спустя Рашид-бей телеграфирует министру: «Евфрат не имеет почти никакого отношения к нашему вилайету. Трупы, возможно, попали туда из вилайетов Эрзерум и Харпут. Тех, кто умирает здесь, обычно бросают в глубокие заброшенные пещеры или, часто, сжигают. Их редко хоронят» (см. М. Fisch, Justicier du g'enocide Arm'enien, le proc`es de Tehlirian, Paris, 1981, с 266). А в своем рапорте немецкий консул в Алеппо В. Ресслер пишет: «Вынос трупов из Евфрата, который наблюдали в Румкалэ, Биреджике, и Джерабулусе, как сообщили мне 17-го сего месяца, длился целых 25 дней. Все трупы были связаны одинаково: по два, спиной к спине. Это говорит о том, что произошла не случайная резня, а уничтожение людей, запланированное властями. По всей видимости трупы были выброшены в реку солдатами в Адиамане. Как будет сообщено ниже, вынос трупов после нескольких дней паузы начался снова, и притом в больших масштабах. На этот раз речь идет преимущественно о женщинах и детях».
168
Пропуск в оригинале. По свидетельству отца Жака Реторэ и других очевидцев знаем, что это место находилось между рекой и великолепным замком султана Мурада.
Жестокость жандармов и курдских племен
То, что рассказывают о действиях жандармов и членов курдских племен, несомненно, имело место в действительности [169] .
Когда прибывала партия армян, жандармы обыскивали их одного за другим, мужчин и женщин, отбирая все деньги, которые у них находили, и хорошую одежду. Когда они убеждались в том, что у армян не осталось денег, хорошей одежды или других сколько-нибудь ценных вещей, они тысячами продавали их курдам при условии, что ни одного из них не оставят в живых [170] .
169
Свидетельство отца Жака Реторэ подтверждает то, что наш автор рассказывает в этом и в следующем абзаце о действиях жандармов и курдов. Он пишет: «Женщина из Мардина сказала нам (как я уже говорил в этих Мемуарах), что женщин раздевают и отбирают у них одежду. Так проявлялась жадность курдских и черкесских надзирателей. Как только они видели партию армян, они бросались на узников и вырывали у них одежду, надеясь, что найдут деньги, спрятанные в складках. Жандармы, недовольные действиями курдов, ущемлявшими их интересы, решили навести порядок и ввели новое правило — они будут отбирать деньги, найденные у узников, под предлогом того, что они принадлежат государству, а одежда достанется курду, который остановил колонну. Курд не всегда убивал узника, а иногда оставлял себе или же продавал кому-нибудь другому. Если убивал его, то получал доход от продажи одежды».
170
Американский консул в Харпуте Девис написал о том, что однажды жандармы собрали ок. 2000 армян недалеко от озера Хазар в вилайете, а через двадцать дней «позвали курдов из соседних деревень, чтобы те пришли и убили армян»; затем консул узнал о том, что существовала договоренность, по которой «курды платили жандармам определенную сумму — около ста фунтов, или больше, в зависимости от группы — и оставляли себе все, что находили в трупах армян, сверх этой суммы».
Цена зависела от численности группы; я узнал из надежного источника, что одну партию продали за 2000 турецких лир, другую за 600, третью за 200.
Что делают курды
Купив у жандармов несколько партий армян, курды раздевают всех, мужчин и женщин, донага. После чего расстреливают всех до последнего, а затем режут животы трупов мужчин и женщин и ищут деньги во внутренностях [171] . То же самое курды ищут в самых интимных местах у женщин, разрезают их одежду, нижнее белье и обувь.
171
Армин Вегнер рассказывает о некоторых случаях, когда депортируемые армянские женщины проглатывали золотые монеты, чтобы конвоиры не могли их найти.
Так обращаются жандармы и курды с себе подобными созданиями [172] . Жандармы иногда продают партии армян для того, чтобы избавить себя от забот и сделать возможной доставку новых групп для грабежа.
Золотые зубы
Горе тем, у кого золотые коронки на зубах! Им вырывают зубы еще до прибытия на место казни и таким образом их заставляют как бы несколько раз пережить смерть, прежде чем умереть действительной смертью [173] .
172
По-арабски буквально — со своими собратьями по человечеству.
173
Это выражение, по-видимому, очень дорого нашему автору. Выше он уже написал об армянах, ожидавших депортации, что они «чувствовали смерть до того, как она наступала в действительности».