Шейх Файез эль-Гусейн о геноциде армян: «Ислам непричастен к их деяниям!»
Шрифт:
Честность армянок
Один мамур рассказал мне, что он однажды увидел лодку, в которой сидело много армянских девушек, и хотел выбрать одну из них для себя. Девушки пообещали ему, что та, которую он спасет, заплатит определенную сумму денег. Он сказал, что хочет взять молодую девушку, чтобы она помогала в домашнем хозяйстве и доставляла ему чувственные удовольствия. На это они дружно ответили: «Пойти к тебе в услужение готова любая из нас, но в остальном мы все тебе отказываем, потому что предпочитаем смерть бесчестью». И действительно, ни одна из девушек не захотела пойти с ним.
Некоторое время спустя этот мамур увидел молодую армянку, которую стерег жандарм, и взял ее к себе в служанки. Она очень старательно исполняла свои обязанности. Однажды он вернулся домой поздно вечером в состоянии опьянения. Вся семья спала, а молодая армянка ждала его, чтобы ему услужить. «Я разделся, — продолжал он свой рассказ, — и попытался овладеть этой девчушкой. Приблизился к ней, хотел ее обнять, но она убежала со словами: "Я слабая, и я нашла у тебя убежище.
Я знаю, что ты честный человек, и только выпитое спиртное толкает тебя на злое дело. Прошу тебя, лучше убей меня, но не лишай чести, потому что я предпочитаю умереть, чем жить обесчещенной!" Я оставил ее, ничего от нее так и не получив».
Три армянские женщины бросаются в Евфрат
Один араб из племени эль-Акидата рассказал мне, и говорил: «Я шел по берегу Евфрата вблизи Дер-Зора и увидел, как несколько наглых пастухов срывают одежду с двух несчастных женщин, чтобы забрать ее себе [192] . Они взяли все, даже нижнее белье.
Я попытался уговорить их отдать женщинам хоть часть их одежды, но они не обратили на мои слова никакого внимания. Мое племя находилось далеко [193] , а сам я не мог помочь этим двум несчастным. Женщины просили о пощаде. Они, подняв руки к небу, кричали грабителям: Хайо Аллах! [194] , как бы желая сказать: "Постыдитесь и побойтесь Бога", но, увидев, что это бесполезно, бросились в реку и утонули, предпочтя смерть бесчестью».
192
О подобных случаях кражи одежды говорят все свидетели геноцида. Курдские племена в Анатолии жили очень бедно, и одежда армян, особенно городских, которые были среди депортированных, являлась для них хорошей добычей. Американский консул в Харпуте Девис писал, что на многих базарах вилайета одежда убитых армян продавалась целыми кучами.
193
Много раз бедуины помогали армянам. На юге империи, куда армяне прибывали, пройдя через пустыню, они усыновляли их детей.
194
«Ради Бога!» или «Бог вас видит!»
Этот араб рассказал мне еще об одной женщине: у нее был грудной ребенок, и она просила еду у прохожих на улицах эль-Дейра, но никто ей не помог, потому что все очень боялись навлечь на себя немилость властей. На третий день, не найдя никакой еды, она оставила младенца на базаре в эль-Дейре и утопилась в Евфрате. Так армянки проявляют силу духа, чувство собственного достоинства и мужество, какими обладают не многие мужчины.
Служанки в Диарбекире
Вы не найдете в Диарбекире ни одного дома, где не было бы в услужении от одной до пяти молодых армянок. Даже у самых бедных лавочников есть по одной служанке. А ведь эти девушки, когда были живы их родители, возможно, не удостоили бы и словом хозяев, которым они теперь вынуждены служить, чтобы сохранить себе жизнь!
Установлено, что таких женщин и девушек в городе более 5000, и большинство из них из Эрзерума, Харпута и других вилайетов [195] .
Разговор Шахин-бека с молодой армянкой
Шахин-бек, военнослужащий из Диарбекира, который находился в тюремном заключении вместе с нами, сказал мне, что когда он был на службе, к нему доставили группу армян, мужчин и женщин, которых ему было приказано убить, потому что он был солдатом.
195
Многочисленны свидетельства путешественников, которые, посещая деревни Анатолии, встречали живущих в местных семьях женщин, чьи родители, по их словам, были армянами. Некоторые женщины также говорили, что прежде они были христианками, но выросли в турецких или курдских семьях и теперь считают их своими семьями. Большей частью это девочки, которых купили или похитили, когда через деревни проходили колонны депортированных армян, или же это дочери женщин, которые стали мусульманками, чтобы спастись. По подсчетам некоторых историков, в 1915 г. около 200 000 армян отреклись от христианства или просто перестали откровенно говорить о том, что они христиане. О положении потомков выживших армян, насильственно или из-за страха отказавшихся от своей веры, в последние годы стали говорить все чаще и чаще и в самой Турции. Как мы видели, после геноцида в детских домах Турции оставались десятки тысяч армянских сирот; кроме этого, были дети, которых держали у себя из корыстных соображений или же воспитывали по гуманным побуждениям турецкие и курдские семьи, а некоторое количество армянских женщин официально приняли ислам и вышли замуж за мусульман. За долгие десятилетия их жизни в кемалистской Турции эти армяне и их потомки почти полностью отуречились, вместе с христианской верой потеряли и армянский язык и в конечном счете просто забыли о своем происхождении. Недавно появление в турецкой литературе различных автобиографических рассказов граждан Турции, которые в зрелом возрасте узнали о своих армянских корнях, вызвало большой интерес общественности. Некоторые считают, что количество потомков этих «скрытых армян» в сегодняшней Турции превышает 1 500 000 человек.
Он рассказывал: «Когда мы были в пути, я заметил знакомую армянскую девушку. Она была очень красива. Я позвал ее по имени и сказал: "Иди сюда, я спасу тебя, и ты выйдешь замуж за молодого человека из твоего края, за турка или курда!" Она отказалась и сказала:
"Если хочешь сделать для меня доброе дело, я тебя кое о чем попрошу".
Я сказал, что окажу ей любую услугу, и она сказала: "У меня есть младший брат, он тоже здесь, среди этих людей. Я прошу тебя убить его раньше, чем меня, чтобы я, умирая, не беспокоилась о нем зная, что с ним произошло". Она показала мне своего брата, и я подозвал его. Когда он подошел, девушка обратилась к нему: "Брат мой, прощай! Я целую тебя в последний раз, но мы встретимся, если будет на то воля Божия, в другом мире. Высшая справедливость скоро отплатит за нас нашим преследователям". Они поцеловались, и мальчик предоставил себя в мое распоряжение.
Я должен был исполнить волю его сестры, поэтому нанес ему один удар топором, разрубив череп так, что мозг разлетелся в разные стороны, и он упал мертвым. Девушка сказала: "Я благодарю тебя от всего сердца и прошу еще об одной услуге: закончи доброе дело, которое ты начал, убей и меня!" Заслонив черные глаза рукой, она продолжала: "Ударь меня, как ты ударил моего брата. Не причиняй мне лишних страданий!" Я ударил ее топором, сразу убив, и до сего дня скорблю о ее красоте и молодости, о ее удивительном мужестве».
Фотографии убитых армян, лежащих на дороге в тюрбанах, сделанные для отправки в Стамбул
Турецкое правительство полагало, что в европейских странах узнают об уничтожении армян и опубликуют эти сведения, возбудив тем самым общественное мнение против турок.
Поэтому, когда жандармы убили нескольких армянских мужчин, на убитых надели одежду курдов, их головы завернули в тюрбаны, чтобы они были похожи на курдов, и привели курдских женщин — плакальщиц, чтобы они плакали и причитали над ними [196] , говоря, что армяне убили их мужчин [197] .
196
Это арабский (и общий ближневосточный) обычай обрядового плача и причитания над умершими.
197
В большинстве случаев, чтобы трупы не могли быть идентифицированы как армянские, использовался другой прием. Свидетели сообщали о том, что в Евфрате плавают трупы, у которых отрезаны детородные органы, чтобы скрыть, что эти люди не проходили обряда обрезания и были христианами.
На это место привели фотографа, нанятого по этому случаю, который сфотографировал мертвые тела и плачущих женщин.
Это было сделано, чтобы в будущем можно было убедить Европу в том, что армяне сами нападали на курдов и убивали их [198] , после чего курдские племена поднялись против них из мести, а турецкое правительство здесь ни при чем [199] .
Но все это не удалось удержать в секрете от разумных людей: правда о переодевании трупов стала известна и распространилась в Диарбекире, когда люди увидели мертвых армян, переодетых в курдов.
198
Уже упоминаемый нами Пьетро Кучукян, побывавший в Ване в 1990-е гг., рассказывает: «В саду напротив музея в Ване есть барельеф из черного камня, изображающий бога Халди; в глубине сада к его ограде прислонены два армянских хачкара... На первом этаже — доисторические находки, предметы из государства Урарту, изделия из обожженной глины. На верхнем этаже — работы турецких и курдских ремесленников и, к моему большому удивлению, отдельная секция, посвященная геноциду. Это вызвало во мне любопытство, интерес, и я, полный надежды увидеть признание и раскаяние, отправился на последний этаж. Это была скромная выставка, в витринах — книги турецких авторов, фотографии и заметки в печати о раскопках, фотографии скелетов и, под стеклом, кости мужчин и женщин. Фотографировать запрещено. Я окаменел перед стендом, на котором было написано о том, как и где были найдены тела людей, убитых нанесением резаных ран или ударов тупыми предметами: мужчин с турецкими чертами лица и телосложением и "арменоидных" женщин. Семнадцать черепов для доказательства "геноцида" турок со стороны армян. Инфантильная попытка переписать историю, продиктованная чувством вины, терзающим разум. По залу туда-сюда ходит сторож. И меня снова начал одолевать страх, который, как мне казалось, я уже превозмог» (см. P. Kuciukian, Lе terre di Nairi. Viaggio in Arтеniа, Milano, 1994, с. 125).
199
При заранее организованном геноциде его отрицание всегда является частью плана, предусматривающего его осуществление. Ив Тернон в книге Преступное государство. Геноциды XX века пишет: «Геноцид армян был подготовлен во лжи и во лжи задуман. Государство младотурок предоставило своим последователям оружие, которое позволило обеспечить им защиту и превратить правду в ложь. Истребление армян было запланировано так, чтобы обвиняемая сторона могла воззвать к законности или отстоять свою невиновность... Депортация давала двойное преимущество: позволяла вырвать дерево с корнями и прикрыть его останки видимостью законности» (Y. Ternon, Lo stato criminale. I genocidi del XX secolo, указ. соч., с. 180-183). Затем Тернон напоминает о том, что политика отрицания со стороны турецкого правительства опирается на три аргумента: переложение ответственности (армяне якобы потеряли доверие турок), отрицание намеренности геноцида (признание депортации и избиения армян, но не планирования геноцида) и фальсификация цифр (сильное преуменьшение числа армян, живших, согласно статистике, на территории Османской империи).
[Армянки принимают ислам]
Когда правительство начало истреблять армян, некоторые армянские женщины пришли к муфтию в Диарбекире и к кади-эль-Шариаа и заявили о своем желании принять ислам. Власти приняли их обращение, и они вышли замуж за турок или курдов в Диарбекире.
Разговор муфтия и вали
Но через некоторое время правительство стало арестовывать и этих женщин. Тогда муфтий и кади пришли к вали и сказали, что эти женщины больше не армянки, поскольку они стали мусульманками, а Шариат не позволяет убивать мусульманских женщин [200] . На это вали ответил: «Эти женщины — змеи, которые рано или поздно станут нас кусать. Не препятствуйте в этом деле правительству: политика вне религии, и правительство знает, что делает!». Муфтий и кади ушли ни с чем, а женщин отправили на смерть.
200
Бывали случаи, когда исламские деятели проявляли еще большую смелость, откровенно критикуя действия правительства. Например, в обвинительном акте процесса над младотурками от 1919 г. есть эпизод, похожий на тот, о котором рассказывает здесь автор. Но в обоих случаях вмешательство религиозных лидеров оказалось бесполезным. «Мусульманское население соседнего Кастамону весьма отрицательно восприняло весть о депортации армян. Делегация во главе с местным муфтием и с представителями из знати заявила губернатору Решит-паше следующее: "До нас дошли слухи о том, что в соседних вилайетах всех армян поголовно истребляют. Мы не хотим этого у нас. Боимся гнева Господа. Страной управляют словами, а не насилием. Просим Вас, избавьте наш вилайет от этого греха". Они разошлись лишь после того, как губернатор заверил их, что ничего подобного он не допустит у себя в вилайете».
После смещения вали с должности в Диарбекире — по причине, как говорили, злоупотреблений в связи с распродажей вещей, остававшихся в домах и магазинах армян, — вышло распоряжение о том, что обращение любого человека, который захочет стать мусульманином, будь то мужчина или женщина, будет принято. Многие из оставшихся армян обоих полов поспешили перейти в ислам в надежде спасти свои жизни, но по прошествии некоторого времени их депортировали, как и всех остальных, и мусульманство их не спасло.