Чтение онлайн

— Господи, милая, конечно, помогу! — всплескивает она руками. — Это же дело-то какое! Радостное! Ты что, одна собиралась? Ну уж нет. Сейчас мы с тобой такой список составим, что твой мальчик будет самым модным парнем на районе!

Ее энтузиазм и неподдельная радость — как бальзам на мою израненную душу. Я впервые за долгое время улыбаюсь. По-настоящему.

Мы едем в «Kadorr City Mall». Виктор, мой молчаливый страж, за все время что меня катает — ни разу не спросил куда и зачем. Не знаю, какие на этот счет распоряжения оставил Авдеев, но я не ощущаю никаких обещанных в договоре «согласований маршрутов». Возможно, только пока, до родов. Галина Петровна сидит рядом со мной на заднем сиденье и всю дорогу мы составляем в моем блокноте бесконечные списки.

Я слушаю ее и чувствую, как страх, который ледяными тисками сжимал мое сердце, понемногу отступает.

В детском отделе у меня снова разбегаются глаза. Это целый мир. Вселенная крошечных носочков, смешных шапочек с ушками, мягких, как облако, пеленок. Вселенная, в которой я до сих пор чувствую себя чужой.

Галина Петровна берет командование на себя — уверенно ведет меня от стеллажа к стеллажу, объясняя, показывая, советуя.: бутылочки с антиколиковой системой, соски — только латексные, они мягче. И вот эту штуку, молокоотсос, обязательно на всякий случай.

Пока говорит и показывает, успевает рассказать про своих внуков.

Я просто слушаю и впитываю все как губка. Кажется, даже в гончарной мастерской не училась так старательно, как сейчас. Она говорит о вещах, о которых я даже не подозревала. А я, глядя на все это разнообразие, понимаю, какой же была наивной, думая, что справлюсь одна.

Но постепенно все-таки втягиваюсь. Мне становится интересно. Начинаю задавать вопросы, трогать вещички, представлять, как они будут смотреться на моем сыне.

Беру в руки крошечный, белоснежный боди. Ткань — нежнейший хлопок. На груди — вышивка. Маленький, спящий медвежонок. Прижимаю его к щеке и чувствую, как по телу разливается тепло. Представляю, каким милым, маленьким и теплым будет в нем мой сын. Как вкусно от него будет пахнуть — понятия не имею, чем, но это точно будет лучший запах на земле. Воображаю, как буду держать его на руках и перебирать крошечные пальчики.

И на место страху, боли и обиды, приходит что-то другое.

Что-то абсолютно новое, заливающее все мои пустоты как закатное солнце с террасы.

Это желание. Потребность. Отчаянная, всепоглощающая потребность поскорее его увидеть. Взять на руки. Прижать к себе. Защитить от всего мира. И даже от наших с его отцом колючих обид друг на друга.

Я начинаю скупать все подряд. Больше не думаю о деньгах, а просто покупаю все, что нравится. Все, что, как мне кажется, понравится моему сыну.

Мы выходим из торгового центра, нагруженные десятками пакетов. Виктор молча складывает их в огромный багажник.

По дороге домой я впервые за долгое время чувствую что-то похожее на счастье.

Галина Петровна помогает разобрать покупки, мы раскладываем все по полочкам — модные одежки отдельно, бутылочки и соски — отдельно. В выдвижном ящике — разная детская косметика. А еще — мелочи, типа календаря на стену в красивой деревянной рамке, где можно отмечать любые, но очень важные мелочи. Комната, которая до этого казалась холодной и бездушной, наконец, наполняется жизнью.

Я смотрю на гору пакетов и тонкой упаковочной бумаги, которая выросла посреди комнаты, и меня разбирает смех.

Достаю телефон. Делаю фотографию. И отправляю Вадиму — просто на импульсе, не думая и не поддавая анализу (хотя бы сейчас!) этот дурацкий жест: «Кажется, я немного перестаралась. Спасибо».

Добавляю это «спасибо» в последний момент. Не знаю, зачем.

Может, чтобы он не подумал, что я неблагодарная сука.

Смотрю на телефон и от нетерпения прикусываю большой палец.

Гипнотизирую экран мысленным: «Не молчи, пожалуйста, не молчи…»

Он не отвечает.

Проходит час. Два.

Галина Петровна приготовила потрясающий ужин из филе индейки в сливочном соусе и картошки по-деревенски, и ушла, вытребовав с меня обещание обязательно поужинать и пожелав спокойной ночи.

Я сижу одна в огромной, тихой квартире. И продолжаю сверлить взглядом телефон.

Он молчит.

Моя эйфория постепенно сходит на нет, уступая место привычной тревоге.

Может, злится?

Может, я действительно потратила слишком много? Может, он с ней и ему просто не до того?

Телефон вибрирует. Я вздрагиваю.

«Не думаю, что ты перестаралась».

Смотрю на простые, лишенные иронии или сарказма слова, и сердце начинает биться чаще. Конечно, и на плещущее в ладоши счастье это тоже не похоже. Но когда он вообще писал что-то в таком духе?

Снова кусаю палец, поглядываю на живот. Мой маленький Авдеев выразительно толкает под ребра, и я, тихонько охнув, снова перечитываю сообщение от его отца.

Поддаюсь внезапному, безрассудному порыву, начинаю печатать.

«Можешь заехать и посмотреть. Если тебе интересно».

Перечитываю — и тут же стираю. Похоже на очередной мой сарказм и попытку его уколоть, даже если на уме нет ничего и близко похожего.

«Галина Петровна приготовила ужин, но для нас двоих слишком много».

Снова стираю. Слишком… игриво? И тупо — я живу здесь уже несколько месяцев, только сейчас «вдруг» осознала, что мы можем иногда ужинать вместе?

Я переписываю сообщение еще раз десять. Пытаюсь найти правильные слова. Чтобы не выглядело, как приглашение на свидание. Чтобы не выглядело, как мольба. Чтобы было просто… предложение зарыть топор войны.

Наконец, останавливаюсь на самом простом и нейтральном варианте: «Если ты не занят, заезжай на ужин».

Зажмуриваюсь и нажимаю «отправить».

На этот раз ответ приходит почти мгновенно.

«Спасибо за приглашение, Кристина. Но я не смогу. Занят».

Я смотрю на эти слова. Вежливые. Очень корректные. Предельно окончательные.

Ты с ней, да, Тай?

Ну, конечно. Вечер — идеальное время для ужина с продолжением с подходящей женщиной.