Чтение онлайн

Но спотыкаюсь, когда очередь доходит до документов на право собственности этой квартиры. Пробегаю взглядом по строчкам, и мой мозг отказывается понимать смысл написанного. Адрес… да, это адрес этого пентхауса.

Собственник — Таранова Кристина Сергеевна.

Я перечитываю снова. И снова. Раз десять — не меньше, но смысл от этого все равно не меняется — эта здоровенная квартира действительно принадлежит… мне.

Осознание этого так глушит, что приходится спуститься на пол, как будто на диване вдруг не осталось места для меня и моего… чертового упрямства. В ушах шумит, но если постараться прислушаться, то там просто одна, зацикленная в бесконечность фраза: «Какая же ты дура, Крис…»

Все это время… все эти недели… я жила здесь, чувствуя себя пленницей в его золотой клетке. Ненавидела эти стены, презирала холодный, бездушный интерьер, потому что все это было демонстрацией его власти, контроля и безграничных возможностей.

А на самом деле… это было мое с самого первого дня.

Я могла делать здесь все, что хотела: перекрасить стены в кричащий розовый, назло ему, могла заменить эту выхолощенную дизайнерскую мебель другой — возможно, еще более ужасной. Я могла быть здесь хозяйкой — и это избавило бы меня от целой кучи глупых мыслей.

Боже.

Вслед за осознанием и пиковой радостью, накрывает волна злого, унизительного стыда. Не было ни единого повода для драмы, но я так отчаянно старалась его выковырять, что цеплялась за каждый повод. Не важно, что не я купила эту квартиру — она же мне… нравится. А этот вид, господи! Я бы согласилась даже на коморку, лишь бы из нее был вот такой вид на садящееся в море солнце и на розовые рассветы, и крики чаек. И у меня впервые в жизни… есть что-то свое.

Сколько времени я вот таки сижу, глотая осознания и переваривая стыд — не знаю. Возможно, несколько часов? Когда снова поднимаю взгляд, то стены, интерьер и даже белоснежный гигантский диван кажутся… очень даже ничего. Хотя я бы заменила обивку на что-то более теплое — возможно, оттенок латте или типа того. Я же теперь могу это сделать, да?

Когда снова прикладываю телефон к уху, сжимаю в кулак свободную ладонь. Сильно, так, что даже мои суперкороткие ногти впиваются в кожу. На всякий случай, чтобы не начать разговор с потока бессвязной чуши. Достаточно и того, что Авдеев теперь еще больше в курсе, какая я… упрямая коза.

Он отвечает после первого же гудка, как будто ждал.

— Спасибо. — Это единственное слово, которое я могу из себя выдавить, и оно царапает горло, как битое стекло.

— Просто часть нашего соглашения, — ровным голосом отвечает он. — Обеспечение тебя и нашего ребенка всем необходимым. Включая жилье.

— Но… в договоре было про «обеспечение жильем» и ни слова про передачу в собственность. — Я не хочу с ним спорить, просто мне кажется, что через эти слова он услышит еще одно «спасибо».

— Это было в моем договоре с самим собой. Тебе не нужно мое разрешение, чтобы рисовать на своих стенах, Кристина.

Я молчу. Просто не знаю, что еще сказать и как реагировать. Кажется, если вот прямо сейчас открою рот — вывалю на него бесконечный поток чувств маленькой дворняжки, у которой впервые за много лет появился собственный якорь.

— Так что ты хочешь нарисовать? — Слышу в его голосе что-то похожее на заинтересованность.

— Я… пока еще не решила, — говорю тихо, до сих пор полностью выбитая из колеи. — Может, просто облака. Или… пчел и самолеты. Или жирафа… Такого, знаешь, с идиотской мордой и накладными ресницами.

— Ну и фантазия у тебя, — кажется, улыбается. Но через секунду снова становится серьезным: — Кристина, ты же понимаешь, что все художества — только на высоте вытянутой руки?

— Я думала про стул…

— Исключено, — обрывает сразу и настолько категорично, что даже мое упрямое подсознание понимает всю бесперспективность дальнейших споров. — Ты не будешь стоять ни на каких стульях, Кристина. Это не обсуждается. Абсолютно.

— Но как тогда? — Прикусываю большой палец. Хотя, конечно, половина стены меня тоже устроит — это больше, чем вообще ничего.

— Найди в интернете все, что тебе нужно. Нетоксичные краски на водной основе. Кисти, валики, трафареты — все, что тебе нужно для этих… художеств. И хорошую, устойчивую стремянку, — Авдеев переходит на свой любимый деловой тон, но сейчас это совсем не ранит, скорее наоборот — мне нравится, что он вот так сходу понимает, как организовать мой хаотичный порыв. — Пришлешь мне ссылки, я сам все закажу и привезу. И буду рядом, пока ты будешь… гммм… рисовать.

— Мистер Контроль, — все-таки срывается с языка, чисто рефлекторно. Я даже рот ладонью запечатываю, но уже бессмысленно.

— Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Понимаю, что это всего лишь забота о ребенке, что он вынужден следить за мной из-за него, но… все равно приятно щекочет в области сердца.

— Хорошо, — сердце начинает биться чаще. — Я… все найду.

— Вот и договорились. Жду ссылки.

Следующие два дня я живу, как в тумане. Даже на время забываю про гончарную студию, а если бы не напоминания Галины Петровны — забывала бы и поесть, наверное, хотя каждый раз лопаю все с аппетитом, особенно в неимоверных количествах пожираю фрукты и молодую морковь. Буквально, как будто еще немного — и у меня отрастут кроличьи уши и хвост.

Я зависаю в интернете и на пинтересте, погрузившись в новый, неизведанный мир детских интерьеров, экологичных красок и дизайнерских кистей. Послушно, как мы и договорились, отправляю Вадиму ссылки, и он отвечает почти мгновенно, превращая нашу переписку в странную, даже почти милую игру. Мы не говорим ни о чем личном, только о деле, это все равно не сухой деловой разговор, а что-то более легкое. Я давным-давно смирилась, что как раньше уже не будет, но, если будет хотя бы вот так, как сейчас… мне достаточно.

Мне кажется, только после этой переписки я начинаю понимать, что он имел ввиду, когда говорил, что нам нужно учиться взаимодействовать ради сына. И, наверное, со временем (может через год или два), я смогу окончательно его разлюбить и тогда останется только наше партнерство, в котором нам совсем не нужно шипеть друг на друга, чтобы договариваться о каких-то совершенно обыденных вещах.

Я : Нашла идеальную краску. Экологически чистая, гипоаллергенная, на основе каких-то альпийских минералов. Правда, стоит, как чугунный мост.

Авдеев : Даже интересно, откуда ты в курсе цен на мосты…

Я: Кисточки (ссылка). Как тебе? Из шерсти единорога, не меньше. Наверное, ею еще да Винчи свои фрески рисовал — никак иначе я эту цену объяснить не могу.

Авдеев : Ты собираешься расписывать Сикстинскую капеллу, Кристина? И прекрати смотреть на ценники.

Я : Стремянка (ссылка). Она с резиновыми ножками и поручнем. Чтобы твой инкубатор не свалился с высоты собственного величия. Хотя, по-моему, она ниже тебя…