Чтение онлайн

Ледяные зубы ревности прокусывают сердце.

Больно. Так глупо, так по-детски больно.

Заношу пальцы, чтобы написать ему импульсивное «Ну и пошел ты на хуй!»… но вовремя останавливаюсь.

Он чужой мужчина, Крис. Он чужой, дурочка.

Я делаю глубокий-глубокий вдох. Откладываю телефон.

Накрываю ладонью живот, в том месте, где снова ворочается мой маленький забияка — в последнее время так активно пинается, как будто к нему туда каким-то волшебным образом попал футбольный мяч. Поглаживаю сверху, смеюсь, когда в ответ на прикосновение моей ладони, толчки становятся мягче, смазаннее. Как будто после футбола он перешел к водным процедурам.

— Спасибо, что не даешь мне быть одинокой, — говорю шепотом, вставая потихоньку, чтобы не растревожить его хорошее ленивое настроение. — Пойдем ужинать? А потом я тебе почитаю, хочешь?

Лори рассказывала, что пока была беременной — Шутов все время читал животику книжки. Еще смеялась, что в основном это были книжки по программированию и статьи из IT-журналов. Наверное, я могу почитать своему маленькому Авдееву что-то… про историю глиняной посуды? Или ему больше по душе ликбез по основам инвестирования?

Пока кладу в тарелку красивый румяный ломтик индюшиного филе в хрустящей панировке, повторяю, как мантру: «Больше никогда ничего не предлагать Авдееву».

Никогда не делать первый шаг.

Никогда не показывать слабость.

Никогда не давать ему повод думать, что он все еще что-то для меня значит.

Еще одна неделя проносится как в тумане: студия, курсы, йога. Я потихоньку изучаю информацию о том, какой должна быть коляска для новорожденного: на что обратить внимание, что важно, что — не очень. Разглядываю модели, которые хвалят опытные мамочки, составляю маленький список, ищу магазины, в которых эти модели есть в наличии.

Но как-то ничего не щелкает — так, чтобы вот посмотрела и, как говорится, «просто возьмите мои деньги!» Надеюсь, что любовь случится, когда увижу вживую — на ходьбу по магазинам оставляю себе целые выходные, и на этот раз планирую сделать это сама. Как взрослая.

Вечером во вторник, накануне моего планового визита в клинику, звонит Алёна — даже не удивляюсь, когда после официального вежливого приветствия слышу: «Вадим Александрович будет ждать вас там». Не «хотел бы», не «может быть». А просто — будет. Словно речь о погоде — неизбежной и не подлежащей обсуждению.

Я приезжаю на десять минут раньше, наивно надеясь проскользнуть внутрь незамеченной, чтобы избежать неловкой встречи на улице. Не знаю, почему увидеть его внутри кажется мне менее тяжелым, чем встреча на крыльце. Ноль догадок.

Но это все равно не важно, потому что Вадим уже здесь.

Я замечаю его сразу. Он стоит, прислонившись к стене у входа, и смотрит куда-то в сторону. Сегодня не в костюме. На нем темно-серые брюки из тонкой шерсти и кашемировый свитер в тон. Свободный, с широким воротом, из которого видны острые, чуть выступающие ключицы. Он выглядит… иначе. Не как безжалостный хищник и не как хозяин мира. А просто как мужчина.

Немножко уставший, как будто?

Может быть, дело в легких тенях, которые залегли у него под глазами, и которых я не видела раньше. Или в том, как стоит, чуть сильнее завалившись на плечо? В этом есть какая-то новая, незнакомая мне уязвимость.

Вадим поворачивает голову, наши взгляды встречаются. Он не улыбается.

Просто кивает и отталкивается от стены, делая шаг мне навстречу.

— Привет. — Голос у него немного охрипший.

— Привет, — отвечаю я, инстинктивно сжимая ладони вокруг ремня переброшенной на плечо сумки. Чтобы не поддаться глупому желанию убрать волосы с его лба.

Мы заходим внутрь.

В кабинете Ирины Андреевны все проходит по отработанному сценарию. Она говорит, он слушает, иногда задавая короткие, точные вопросы. Она хвалит мою послушность — он кивает, никак не комментируя. Я молчу, превратившись в тень.

— Что ж, а теперь предлагаю вам небольшую экскурсию. — Ирина Андреевна поднимается, делает приглашающий жест. — Палата, в которой будет лежать Кристина и малыш. Если будут какие-то замечания — можно выбрать другую или добавить что-то по вашему желанию.

Мы идем по длинному, стерильно-белому коридору в соседний корпус. Вадим чуть впереди, я — на полшага сзади. Смотрю на его широкую спину, на плечи, напряженные под тонким кашемиром, и чувствую странную, неуместную волну беспокойства.

Хотя с чего бы? Он ни единым жестом не дал понять, что что-то не в порядке.

А спрашивать о таком чужого мужчину…?

Успокойся, Крис, о нем ведь уже заботится его Безобразная Лиза?

Родильное отделение встречает нас тишиной и легким, абсолютно ненавязчивым запахом чистоты. Воронцова показывает палату. Огромную, светлую, больше похожую на номер в дорогом отеле. Большая функциональная кровать, диван для посетителей, отдельная ванная комната. Есть красивый пеленальный столик и кроватка. И огромное окно с видом на море. Если на секунду абстрагироваться, то я могу представить, что это не новое для меня место, а немножко переделанная гостиная в моей квартире.

— Здесь очень… уютно, — вырывается у меня. Никто, конечно, мой вердикт не спрашивает, но все равно говорю.

Вадим, наоборот, оглядываясь по сторонам, немного хмурится.

— Я привезу кресло-качалку, — наконец, говорит он, и Воронцова кивает с самой одобрительной улыбкой на свете.

Мы выходим из клиники, и на крыльце Авдеев вдруг останавливается, преграждая мне дорогу.

— Кристина.

Я, чуть не влетев в него носом, делаю торопливый шаг назад и, мысленно собравшись с силами, поднимаю взгляд.

— Я купил коляску. И автокресла. — Вадим все еще немного хмурится. — Одно останется у меня в машине. А остальное нужно завезти тебе. Посмотришь, разберешься. Виктор сам поставит кресло в машину, когда придет время.

Я пожимаю плечами. Какая разница?

— Хорошо.

— Давай сейчас? — Он бросает взгляд на часы.

Уже почти пять, наверное, хочет успеть поскорее сбросить с себя эту ношу, и побежать на свидание к своей…

Я стискиваю челюсти и еще раз пожимаю плечами — ок, сейчас так сейчас.

Вадим открывает передо мной дверь «Бентли». Но на этот раз — переднюю. Пассажирскую.

Я на мгновение замираю, проглатываю вечное желание спорить и, не говоря ни слова, сажусь.

Мы едем молча. Он пару раз отвечает на звонки, решает какие-то рабочие вопросы. Я смотрю в окно и чувствую себя так, будто мы — просто двое незнакомцев, случайно оказавшихся в одной машине. Даже пытаюсь выковырять у фантазии пару тем для ненавязчивого вежливого разговора, но не получается.

Дома я поднимаюсь в квартиру первой. Вадим — через несколько минут. Вносит огромную коробку с коляской, потом — автокресло. Ставит все это посреди гостиной.