Чтение онлайн

– Здесь, в Приморске?
– пропустил замечание Севостьян мимо ушей.

– Нет. На Курильские острова, на Кунашир, на Шикотан. Некоторым там нравилось, и они оставались на весь сезон.

Информация о нелегальной деятельности Рыбочкина подтверждалась. Только отправлял он девиц не на Курилы, а в Японию и Южную Корею - Севостьян сделал запрос на покинувших унивеситет девиц в кунаширскую и шикотанскую милицию, там ни одной из них не оказалось.

– А Потехин у вас дома не бывал?

– Начальник муниципальной милиции?
– переспросила Виктория и отрицательно помотала головой.
– Нет, дома он у нас не бывал. Но иногда звонил. По-моему, они чаще всего вместе на рыбалку ездили.

Их беседу прервал вернувшийся Валунский. Увидев в приемной начальника уголовного розыска, бегло поздоровался с ним и пригласил в кабинет.

– Что-нибудь срочное, коль без звонка явился?
– спросил обеспокоенно.

– Возможно и не очень, но что важное - несомненно.
– И Севостьян доложил о встрече Гусарова с Фонариным-старшим и о готовящейся из отставных милиционеров команде.

Валунский в раздумье потер залысины.

– Ты прав, - сказал твердо.
– Несомненно, готовится перехват катера. А там деньги.
– Глянул на часы.
– В нашем распоряжении почти двое суток катер из Хакодате должен выйти послезавтра. Есть у тебя надежный человек, которого сегодня же можно отправить в Японию?

– Найдем, Аркадий Борисович. Самолетом?

– Разумеется. Пусть найдет Балакшина и вместе с ним организуют отправку катера с видеотехникой, а сами наймут японскую рыболовецкую шхуну и на ней с деньгами выйдут в море на сутки позже. Договорись с пограничниками встретить их в нейтральных водах. Квадрат и время пусть определят сами.

– Сделаю, Аркадий Борисович. А вы подумайте пока над тем, откуда и от кого могла уплыть информация о катере к Фонариным.

– Будем искать. Вот ещё что: надо советника моего, Русанова, возвращать. Здесь ему дело есть.

– А вот этого, по-моему, делать сейчас нельзя: есть основание полагать, что его собираются взять в команду пиратов.

– Это очень опасно?

– Как и все в нашей работе, Аркадий Борисович.

– Н-да, - Валунский встал и заходил по кабинету.
– Но ты подстрахуешь его?

– Обязательно. Там уже есть наш человек.

– И как вернется, сразу ко мне.

17

Разговор Фонарина-старшего с Валунским о выдвижении среднего брата кандидатом в мэры города хотя и не увенчался успехом, не выходил у Устьянца из головы. Вчера они не договорились, но, как говорится, ворон ворону глаз не выклюнет, завтра эти властелины найдут общий язык. И чем больше Устьянец анализировал ситуацию, задумывался над будущим, тем сильнее убеждался, что допустить этого нельзя - Фонарины станут полновластными хозяевами города, а потом и края. Последствия тому непредсказуемы.

Не меньше беспокоило его и недоверие председателя объединения к своему начальнику службы безопасности: все больше Фонарин сделки с партнерами старался сохранить в тайне, не приглашал Устьянца на совещания, тем более на рандеву с генералами, чего раньше никогда не делал. Все это говорило о том, что Фонарин стал опасаться своего начальника службы безопасности, боится усиления его власти и влияния, а значит, и недалек тот час, когда пожелает избавиться от него.

Догадывался Устьянец и откуда такое веяние. С младшим братом Андрея Федоровича Виталием у них довольно быстро испортились отношения. Правда, виду они не подавали, вели себя по-джентльменски, но каждый старался настоять на своем, отстоять перед шефом свою точку зрения. И если поначалу Фонарин-старший больше прислушивался к мнению пожилого, сведущего в профессиональных и житейских вопросах человека, то теперь слово младшего брата, завоевавшего звание мозгового центра, стало для него непререкаемым. Видимо, от Виталия и исходит совет не допускать начальника службы безопасности в святая святых их деловых контактов. Можно догадаться, чего опасается "мозговой центр" - как бы этот отставной каперанг не додумался взять в свои руки "Дальморепродукт".

Действительно, а чем он хуже Фонариных всех вместе взятых? Не такой сообразительный, не такой волевой или менее настойчивый в достижении своей цели? И в коммерческих делах научился разбираться не хуже "мозгового центра". Не говоря уже о том, что разбирается в людях, как астролог в небесных светилах. И если бы не он, такие, как Тучинин, давно бы их с потрохами проглотили.

И чем больше раздумывал Устьянец о своем положении, тем больше приходил к убеждению, что власть в "Дальморепродукте" пора менять. Тем более, что многие из руководителей предприятий и организаций, попавшие под начало Фонариных и пользующиеся крохами от богатых прибылей, были очень недовольны братьями. Не один из них высказывал претензии и искал справедливости у начальника службы безопасности. Устьянец пользовался у членов объединения авторитетом и знал, что они поддержат его и пойдут за ним. Надо было только все основательно подготовить и, не спеша, спихнуть Фонариных с руководящего пьедестала.

В один из осенних вечеров, когда на душе Устьянца было особенно муторно - снова он схватился с председателем объединения, который узнал о сделке Валунского с Тучининым и обвинил в бездействии начальника службы безопасности, будто он мог помешать этому, - Устьянец решился, наконец, позвонить Гусарову.

– Привет, Валерий Алексеевич. Что-то давненько мы с тобой не встречались, не парились в твоей финской баньке. У меня и косточки ныть стали.

Мэр, чувствовалось, обрадовался звонку - он пользовался кое-какой ценной информацией бывшего каперанга.

– Так это ты где-то запропастился, гоняешься то за рэкетирами, то за конкурентами, а я тут, в городе, с местными диверсантами воюю. Соскучился по тебе, и давно банька нас поджидает с дубовыми веничками и молодыми массажистками. Когда прикажешь кнопку нажать?

– Говорят, не откладывай работу на завтра, а любовь на старость. Давай и мы не будем откладывать, встретимся через часок и потешим тело и душу.

– Заметано. Приезжай.

Банька у Гусарова действительно была отменная: с бассейном, заполняемом морской водой, с парилкой, стены которой были обшиты свежими сосновыми досками, излучавшими запах хвои, с просторным предбанником, где стоял длинный, тоже из сосновых досок, стол со скамьями по бокам, с холодильником, заполненными всевозможными напитками и закусками. Но самым примечательным здесь были молоденькие массажистки - не старше восемнадцати лет, - и все белокурые, голубоглазые, с точеными ножками и круглыми попками. Устьянец знал, что частыми гостями мэра города бывают японцы, а желтолицые очень любят блондинок.

По пути к бане обговорили главное. Устьянец начал издалека:

– Как готовимся к выборам?
– поинтересовался дружески.
– Серьезные конкуренты?

Гусаров глубоко вздохнул.

– Повоевать придется. Читал, наверное, статью своего шефа?

– Читал, - вздохнул и Устьянец.

– На Тучинина взял ориентировку?
– бросил пробный камень мэр.

Устьянец не спешил с ответом - пусть знает, не просто в его положении откровенничать. Ограничился намеком:

– Думаю, у него посерьезнее задача.

– Да?
– удивился Гусаров.
– Интересно. И на кого же он делает ставку?

– На себя, - не стал томить душу приятеля Устьянец.
– Точнее, на своего братца, Гавриила.

– Вот это финт!
– присвистнул Гусаров.
– Зачем это им? Уж сразу бы в губернаторы метили.

– Губернаторство тоже от них не уйдет - руки у них цепкие и мошна толстая. Но пока задача тебя столкнуть.

Гусаров на минуту умолк. Задумался.

– Да, конкурент серьезный. Можешь помочь?

Устьянец пожал плечами.

– У тебя своих сил мало?

– Не знаю, с чего и с кого начать.

– А начни с Фонарина младшего, "мозгового центра".

– Так он, говорят, в подполье, за семью замками прячется.

– Это не проблема. Я подскажу где.

Больше к этой теме они не возвращались. Да и некогда было - приехали к бане, уже манящей дымком и приятным хвойным духом. А в компании, тем более при посторонних, оба никогда разговор о деле не заводили.

18

Бархатный октябрьский сезон кончился внезапно: вечером было безоблачно, тихо, а утром небо затянули низкие свинцовые тучи, подул шквальный западный ветер, предвестник очередного тайфуна, которому ещё не успели дать имя. Стекла окон гремели от напора, и Анатолий с трудом заставил себя вылезти из под одеяла. Чертыхаясь и ругая себя всякими словами, стал собираться на службу. Именно на службу - разве можно было назвать работой поездки из одного конца города в другой с этим гномиком Балакшиным, который важно восседал на заднем сиденье, командуя, а иногда и поучая как вести машину, где её припарковать и чем заняться, пока он будет отсутствовать.