Чтение онлайн

– Тогда мы увидели, что уже вечер, и все разошлись по своим делам, а я осталась, - закончила повествование фея.
– Хозяин гостиницы предлагал мне комнату, из которой исчезла Ристиль, но я вспомнила о Лдокле...

– Он, конечно, очень расстроится, когда узнает, - проворчал Дрип, и на глазах девушки снова появились слёзы.

– Расстроится?! Он будет в ярости! Он убьёт меня! Он же велел не спускать с Ристиль глаз, и всё время влиять на неё, а я... Она же такая злая была, на всё огрызалась, я подумала, лучше её не трогать по дороге, вот домой приедем, и там... я же сильнее дома, а мы-ы-ы... мы не доехали...

– Только не плачь!
– испугался Дрип и снова вытер девушке глаза.
– Ты ведь сама говоришь, что Лдокл знал, что Ристиль сбежит, может, он и на тебя сердиться не будет?

– Будет, - всё-таки разрыдалась Соль.
– Он ей сказал, чтобы она обязательно возвращалась к нему, а мне - чтобы я глаз с неё не спускала, и что я отвечаю, и что он с меня обязательно спросит, а я...

– Перестань, Соль, - не слишком уверено возразил Дрип, - ничего тебе Лдокл не сделает. В конце концов, с тобой я!

– Он узнает, - не слушая юношу, прошептала фея, - может, уже сегодня ночью, и будет искать меня... что я ему скажу?!

– Ничего, - проворчал Дрип. Всё-таки эта Ристиль крайне неприятная особа, от неё одно беспокойство.
– Я сам скажу ему всё, что считаю нужным. Вот увидишь - никто тебя не тронет.

– Ты заступишься за меня?
– с детской доверчивостью спросила фея, словно Дрип и правда обладал властью останавливать гнев демона тьмы.
– Ты объяснишь Лдоклу, правда?

– Правда, Соль, - невольно улыбнулся юноша и, присев рядом на кровать, обнял девушку.

– М-м-м... Дрип...
– осторожно потянула фея, уткнувшись ему в грудь лицом и честно стараясь больше не плакать.
– Я потратила все силы и до утра не смогу никуда полететь... мне ведь можно остаться здесь, а?..

Дрип вздохнул и, отстранив девушку, пошёл на первый этаж к сторожу за тюфяком для себя. Похоже, фея решила здесь обосноваться надолго.

– - Глава двадцать четвёртая. Маскировка

Едва запели предательские арфы, как я передумала немедля скакать в Фарог. Феи летают, запрягая птиц в свои воздушные экипажи, и, конечно, сверху смогут издалека заметить меня, а настичь и того легче. Тьма великая, кто знает, быть может, я найду, что им противопоставить, но выдержит ли это деяние моя совесть? Не хотелось бы мне начать волшебные битвы, которые прекратились тысячу лет назад.

Отказавшись от спешки, я потянула воздух так же, как это делал Лдокл, и, как и он, вытянула сотканный из темноты плащ. День немедля вернул себе и солнечный свет, и все краски во всей их полноте и красоте. Сама же я прижала к себе собаку (она была горячей, но не обжигающей), скорчилась вместе с ней у самой стены и укрылась плащом, надеясь с его помощью обмануть зоркие глаза светлых фей.

Успела я как раз вовремя: едва дело было сделано, как над моей головой раздались тревожные крики фей, увидевших угрозу своему могуществу. Встречать опасность затылком, в унизительной скрюченной позе мне показалось неудобно, и, повинуясь моей воле, плащ растянулся и выгнулся на подобие палатки, давая и мне возможность растянуться под ним в полный рост и перевернуться на спину. Сделав это, я увидела, как феи, одна за другой перелетают через стены и кружат, пытаясь высмотреть меня внизу. Увы!
– сотканный из темноты плащ делал меня невидимой в тени, и не было света, который мог бы эту тень рассеять. Вот крики отдалились, вот приблизились опять, и снова отдалились.

– Феи прочёсывают местность, - шепнула я собаке, - но хватит ли у них ума не доверять собственным глазам? В последний момент мы, наверное, прибегнем к бегству, но спасёт ли оно нас с тобой? И какими дурочками мы будем казаться, когда нас, связанных, торжествующе вернут под руку демона тьмы!

Огненное животное не ответило, только лизнуло мою руку, а затем лицо - и я успокоилась.

– Кто сказал, что огонь порывист и несдержан?
– снова шепнула я и обняла собаку за шею, прижимая её к себе. И как раньше я могла не любить животных, видя в них только бесполезный шум, да порчу хороших вещей?

Мне пришлось долго дожидаться, пока день склонится к вечеру, и феи решат вернуться в свои дома, как дневные птицы возвращаются в гнёзда. Но наконец солнце - я видела это сквозь плащ, который мешал моему зрению не меньше, чем до того темнота - склонилось к закату и "чудесные создания" начали сдаваться. Приземлившись, к счастью, недалеко от меня, они заговорили о том, что поиски ничего не дали и, видимо, я успела уйти дальше, чем они предполагали. После чего волшебные девушки расселись обратно по своим экипажам и улетели. Я осталась лежать, как будто неровности почвы не впивались мне больно в спину.

– Терпение, - шепнула я и принялась отсчитывать минуты. Одна... две... три...

Пять...

Десять...

Пятнадцать...

Прошло больше четверти часа, когда я увидела в небе маленькие точки: это на большой высоте возвращались феи, наивно пытавшиеся обмануть меня притворным отказом от охоты. Точки быстро увеличивались, приближаясь, и вот уже за стеной я услышала быстрые голоса девушек, говоривших друг другу, что, по всей видимости, меня и правда нет рядом, коль скоро я не попалась на их удочку.

– А ещё говорят, что феи не умеют обманывать, - тихонько посмеялась я.
– Молва справедлива: не умеют, бедняжки. Принять одно решение, а потом принять другое, и объявить о нём, я полагаю, в нескольких местах, чтобы я непременно услышала - вполне умно. Ну, а мы останемся здесь даже после этого разговора. Кто знает, сколько раз на дню феи меняют решение?

Феи в самом деле улетели не сразу: сперва они поднялись в воздух и почти скрылись в по-вечернему тёмной синеве, потом спустились на город, и так несколько раз, пока, наконец, не унялись и не скрылись. Соль среди них не было: после первых усилий, заставивших фей броситься к стенам и обыскать окрестности города, она вернулась искать меня на улицах и не принимала участия в наивной хитрости сестёр.

– Нет, малышка, мы дождёмся того часа, когда власть солнечного света уступит луне и звёздам, когда костёр полезнее далёких светил, и только тогда двинемся в путь, - прошептала я и, устроившись как могла удобнее, уснула прямо на земле, согреваемая тёплым собачьим боком.

Разбудил меня холод, вгрызшийся в мой правый бок: тот, которым я прижалась к холодной стене Эрода. Пока я спала, солнце погасло и плащ растворился в ночном воздухе, а камни стены успели остыть после не слишком жаркого дня.