Чтение онлайн

... Через пятнадцать минут колонна из четырех машин уже пылила по грунтовой дороге. Олегов чертыхался, завидуя ротному и майору, которые ехали на первой машине и дышали чистым воздухом, оставляя тем, кто шел следом, белый, густой шлейф пыли. Солдаты настороженно оглядывали серо - желтую долину, одной рукой сжимая оружие, а другой держась за ремни, которыми были прикручены к броне ящики с боеприпасами.

Головная машина выскочила на вершину холма и остановилась.

– В линию!
– скомандовал Моисеев.

– На первой, вон к тому камню.
– Олегов нагнулся и показал механику-водителю, куда ехать. Машина осторожно выползла на гребень и замерла.

... Артобстрел, как видно, застал караван неожиданно, в пути. В километре от холма, как на ладони, хорошо были видны три большегрузных грузовика, один из них лежал на боку и догорал коптящим пламенем. Видны были бурые туши верблюдов, валявшиеся по сторонам. Один из них чуть шевелился, Олегову показалось, что он пытается поднять голову.

– Всем под броню, вперед!

Четыре боевых машины, развернувшись в линию, медленно приближались к разгромленному каравану, готовые в любой миг открыть огонь.

– Стой! Наблюдаем...

Олегов приник к прибору наблюдения, медленно переводя перекрестие прицела то на покосившийся ''Мерседес'', то на какие-то тюки, то скользил по тушам верблюдов.

– Командир, добить верблюда?
– спросил в эфире голос Люшина.

– Давай...

Грохнул одиночный выстрел скорострельной пушки БМД-2, напрочь унося голову верблюда, еще мгновение назад с тоской глядевшего на бронированные машины.

– Спешиться, машины в каре, операторы наблюдают, - скомандовал Моисеев и посмотрел на майора. Тот согласно кивнул головой и откинул бронированную крышку люка, другой рукой подхватывая свой автомат.

– Однако, - задумчиво произнес майор, оглядывая побоище, после чего повернулся к подошедшему Олегову, глянул по сторонам, нет ли кого рядом, и добавил, - А ты, видать, и впрямь не такой простой. Ну что же, сейчас посмотрим, сколько ты стоишь.

Олегов пожал плечами, а майор подошел к перевернутому '' Мерседесу'', возле которого столпились солдаты и были слышны веселые голоса. Кузов был полон битого стекла, которое сочилось и благоухало спиртным. Несмотря на жару, еще не все выветрилось.

– Это же '' Русская''!
– весело завопил Тарасов, выуживая из кучи этикетку с прилипшим к ней куском стекла.

– Заткнись, - погасил его восторг Моисеев.
– Погляди лучше, есть ли в машинах люди. Куда люди делись?

– Посмотри, есть ли целые бутылки, найди пару штук для образца, сказал Майор стоявшему рядом сержанту и двинулся было к другим машинам, но тут его окликнул Олегов.

– Товарищ майор!

Майор подошел к Олегову, который стоял возле безголовой туши верблюда, придавленной двумя тюками, из которых один был рассечен осколком, из него на землю чуть просыпалось что-то похожее на муку.

– Это ведь не мука?

– Конечно же мука, - усмехнулся майор.
– Ты на какой машине приехал?

– На двадцать второй.

– Позови механика. Скажи ему, чтобы эту муку загрузил в десантное отделение. Больше ничего не грузи. И потише, потише... Не отвлекай людей.

– Все понял, - ответил Олегов.

Майор двинулся к ''Мерседесу'' с искореженным двигателем. Там под руководством Люшина уже шла разгрузка. Кузов оказался забит тюками с одеждой, картонными коробками с какой-то аппаратурой, огромными круглыми банками с овощными консервами. Не было пока лишь оружия. То ли его не было вовсе, то ли его унесли бесследно пропавшие хозяева каравана.

– Дух! Я нашел духа!
– восторженно завопил кто-то из солдат.

Все дружно бросились на голос, раздавшийся со стороны, где возле большого плоского камня валялась туша верблюда, как видно, при первых разрывах снарядов бросившего в сторону, но не убежавшего от осколков. Под камнем лежал, тяжело дыша и затравленно оглядывавшийся, худой мужчина лет тридцати пяти. Ноги его были перебиты и окровавлены.

– М...да, куда нам его тащить?
– с досадой произнес майор.

– Разрешите, я его пристрелю?
– выскочил вперед Цыплухин, разбитной парень, всего месяц назад переведенный ''на исправление'' из комендантской роты дивизии.

– А почему ты?
– с обидой спросил Куцый, механик-водитель командирской машины.

– Тихо, парни, он пленный, его теперь убивать нельзя, - с сожалением в голосе утихомирил спорщиков майор.

– Понятно, - вздохнул Куцый и пошел к каравану, справедливо полагая, что там есть еще много интересного.

– Ничего им не понятно, - усмехнулся майор и посмотрел на лейтенанта Люшина.

– Простые они парни, не образованные. Женевской конвенции не читали, ухмыльнулся Люшин.

– А ты читал?
– улыбнулся майор и краем глаза посмотрел на раненого.

– А как же. Да вы идите, я посторожу - заверил Люшин.

– Ну-ну, - неопределенно отозвался майор и повернулся к Моисееву, Пошли, подведем итоги...

Едва они отошли метров на тридцать к тому месту, где в кучу складывали трофеи, как за спиной прогремел выстрел.

– Он в меня пытался ножом бросить!
– крикнул им Люшин, в одной руке сжимая автомат, а в другой показывая блеснувший на солнце предмет.

Моисеев вопросительно и с тревогой посмотрел на майора, а тот успокаивающе кивнул головой:

– Действия совершенно правильные. Он у вас далеко пойдет. Можете даже медальку ему дать за смелость и мужество.

...Еще через час, когда солнце уже клонилось к горизонту, комдив брезгливо смотрел на кучу трофеев, выложенную метрах в двухстах от командного пункта.

– Все сжечь!
– сквозь зубы сказал он.

– Товарищ полковник, там лекарства есть, мешки с плазмой, разрешите их для медсанбата?

– Ладно. Все остальное - сжечь!
– упрямо произнес комдив.

Все свалили в пустой капонир, облили соляркой и подожгли.

– Разойдись, все разойдись!
– тщетно пытался разогнать комендант зевак, прибежавших посмотреть, как горят тюки с джинсами и лопаются японские магнитофоны.

Олегов стоял метрах в пятидесяти от костра, сумерки уже сгущались, когда кто-то тронул его плечо рукой. Он обернулся и увидел знакомого майора и подполковника, который был ему еще не знаком.

– Вот он, - указал майор на Олегова. Розоватые блики от костра играли на их лицах.

– Старший лейтенант Олегов, - представился Олегов подполковнику.