Чтение онлайн

– Заткнись, - ответил ему водитель.
– Лучше подумай, почему он без чемодана.

– Очень просто. Продал со всем содержимым. Или за хорошие деньги дал на хранение. Наверное, именно так, ведь там форма. Номер такси я записал, если что, разберемся.

– Не думаю, что это понадобится, - флегматично ответил водитель и сказал крепышу в футболке, - Пошли.

Торговля на вечернем базаре шла к концу, торговцы кое-где уже укладывали в ящики не распроданные за день фрукты и пряности. Старик-кореец , заперев в большой клети арбузы, укладывался рядом на топчане спать.

– Че он туда поперся?
– буркнул парень в футболке, глядя, как тот, кто еще полчаса назад был старшим лейтенантом, направился в павильон с надписью '' Кук-су''.

– Купи семечек, а я пойду собачатинки отведаю, - мрачно сказал мужчина в кепке.

Он, сидя за неопрятным столиком, наблюдал, как парень, на котором синий батник с желтым орлом на рукаве гляделась естественнее, чем военная форма, из глубокой миски, поданной ему, выплеснул половину воды на заплеванный пол, а вместо нее налил в миску из пузатого графина уксуса, бросил пару ложек толченого перца и принялся с аппетитом есть.

Съев мясо и вермишель из миски, он бросил на стол сотенную купюру. В мгновение ока ее подхватил официант и поднес к кассе. Кассир, толстый и важный, глянул сотенную на просвет, чуть смял ее и кивнул головой, доставая сдачу из ящика кассы и что-то говоря официанту. Тот бегом подбежал к клиенту, выложил сдачу и что-то спросил. Клиент в батнике забрал две самые крупные купюры, остальные отодвинул, что-то отвечая официанту.

Минут через пять из подсобки вышел невысокий щуплый паренек и, не оглядываясь по сторонам, направился к выходу. Клиент в батнике встал и пошел вслед за ним.

– Его вон тот щенок ведет, - беспокойно сказал обладатель кепки своему напарнику, который беспечно лузгал семечки у выхода с рынка.

– Говорил я, что не такой он простой, - снова заладил крепыш.

Они пересекли улицу, пропустив дребезжащий на стыках трамвай и вышли к автобусной остановке. Белые ''Жигули'' с ''летчиком'' за рулем ехали в ста метрах сзади.

– Черт, этого нам только не хватало!
– выругался мужчина в пиджаке, увидев, как вдруг худенький парнишка, а следом и тот, кого они преследовали, заскочили в обшарпанный пригородный автобус, готовый вот-вот отойти. На табличке было написано ''Ташкент - Янгибазар'' .

– А у меня нет денег на автобус, - ухмыльнулся крепыш.

– Я тебе одолжу! Побыстрее!
– негромко , но зло рявкнул напарник.

... Автобус дребезжал и сотрясался на ухабах и выбоинах. Окна были то ли открыты, то ли выбиты, пол был завален шелухой от семечек. Впереди кто-то курил, пытаясь стряхивать пепел в окно. Прохладный ветерок разносил пепел по всему салону, забитому пассажирами, узлами и тюками.

В Янгибазар они прибыли, когда сумерки уже сгустились. На крыше трехэтажного здания сквозь сетку ветвей светилась неоновая надпись: ''Вода это жизнь!''

– А жизнь - это вода, - прокомментировал лозунг крепыш, поигрывая плечами и разминая мышцы.

– Да заткнись ты, - отозвался напарник, озабоченный тем, что их машины не видно, а преследуемые уходят все дальше от автобусной остановки в темноту.

– Туда!
– коротко приказал он, указывая в сторону темного сквера за домом культуры, где пока еще виднелись удаляющиеся силуэты.

– О, блин!
– шарахнулся в сторону крепыш, рука его невольно нырнула под футболку к животу. Из-за кустов неожиданно для них появился важного вида и огромных размеров старик-узбек в шикарном халате. На поводке он вел огромного, такого же важного, мраморного дога. Старик недружелюбно скользнул по ним взглядом и прошел мимо.

В сквер они вбежали, окончательно потеряв из виду свою цель.

– Куда?!

– Туда!
– мужчина в кепке бросился бегом в сторону крохотного павильона с надписью ''Бильярдная'', кроме его светящихся окон в сквере все уже было объято тьмой. К двери они подбежали одновременно, мужчина в кепке из подполы выхватил пистолет и распахнул дверь, оставшись за нею в темноте. Вперед заскочил крепыш, в руке у него тоже был пистолет...

Посреди комнаты стоял бильярд, на зеленом сукне россыпью лежали потертые, в ссадинах и царапинах шары. На шум внезапно распахнувшейся двери медленно повернули в их сторону головы два парня. Один из них отвернулся в сторону зеленого сукна и желтых шаров, а другой, с лицом, изъеденным оспинками, уставил белые, невидящие глаза на крепыша с пистолетом.

– Нет их здесь, одни наркоманы паршивые!
– крикнул крепыш и, повернувшись кругом, шагнул наружу.

Наркоман, безразлично глянувший вслед, так же остался безучастен к прогремевшему выстрелу из темноты, отбросившему крепыша назад в бильярдную...

Раздался треск кустов, а затем один за другим четыре выстрела. Тремя выстрелами ответил другой пистолет, одной пулей разбив стекло в окне бильярдной...

Парень с лицом в оспинках медленно подошел к крепышу, оттащил его за ноги чуть в сторону и прикрыл дверь. Его напарник, все это время целившийся кием по шару, наконец сделал удар, оказавшийся слишком сильным: шар перелетел через борт и со стуком упал на дощатый пол. Оба молча глядели, как шар медленно подкатился к лежащему на полу телу с окровавленной грудью и коснулся курчавой головы. Тот, что с оспинками, вдруг улыбнулся, сунул руку в карман и достал складной нож...

За разбитым окном в перестрелку двух пистолетов вдруг включился третий, послышались чьи-то крики, снова пистолетная стрельба и, наконец, итог подвела длинная автоматная очередь...

Через пару минут дверь бильярдной распахнулась также внезапно, как и минут двадцать назад. На пороге стоял парень в джинсах и синем батнике, он и несколько человек с оружием за его спиной в ужасе глядели на заляпанный кровью суконный стол, курчавую голову посередине и человека, который медленно и тщательно целился кием в мертвый глаз...

ГЛАВА 36.

Дождь барабанил в стекло, сад за окном шумел, удары миллионов крупных капель с тысячами листьев сливались в ровное и успокаивающее шипение. Дождь еще долго не кончится, с надеждой подумал Олегов, а когда кончится, я пойду в лес босыми ногами по желтеющей траве и колючей хвое...

Он шевельнулся и не почувствовал левой руки. Он осторожно, стараясь не разбудить Гаури, переложил ее голову на подушку и вытащил онемевшую руку.

Дождь начал стихать, услышав это, он поспешил встать и подойти к окну, ступая босыми ногами по прохладному полу. Ему не повезло, через несколько минут дождь совсем стих. Воздух за стеклом стал неправдоподобно прозрачным. Леса за окном не было, не было и травы, усыпанной хвоей. Были горы, после дождя вдруг угрожающе приблизившиеся, да небольшой фруктовый сад под окном. За высокой глинобитной стеной был виден другой сад, другой дом и еще сад. А дальше - серо-желтая долина, убегающая к подножьям высоких гор. Окна, смотревшие на Кабул, были с другой стороны дома.

Вряд ли в Бомбее, если я туда вообще доберусь, что-нибудь изменится, устало подумал Олегов. Как будто почуяв, что он подумал о ней, за спиной шевельнулась в постели Гаури. Он обернулся. Она лежала свернувшись калачиком, отвернувшись от него, совсем маленькая под одеялом. Он подошел к широкой кровати, ее подушка была испачкана следами туши, он понял, что Гаури плакала.

Он обошел кровать, сел рядом с ней, стал гладить по черным блестящим волосам, по смуглой щеке, еще не просохшей от слез.