Чтение онлайн

Наблюдатель вдруг коротко свистнул, все замерли, потом он что-то крикнул и все снова оживились, а еще через двадцать минут на площадке, тяжело дыша, появился старик с большим мешком, из которого торчало сено, а следом за ним шел веселый черноглазый парень, он приветственно взмахнул автоматом.

Старик, подобострастно всем кланяясь, пошел с сеном к верблюдам, а его сопровождающий стал возбужденно что-то рассказывать, его перебивали вопросами, оглядываясь на старика, а парень все восторженно говорил. Неожиданно в его речи прозвучало одно русское слово, слово это было '' комсомол''.

Внимание компании переключилось на Рашида, у него что-то спрашивали. Он снисходительно улыбнулся, разрешающе махнул рукой, потом что-то строго добавил. Подошел старик, поклонился , ему велели сесть. У него что-то спрашивали, появились угрожающие нотки, снова прозвучало слово ''комсомол'', узнал Олегов и слово ''пайса''.

– Если хочешь - отдохни, еще долго ждать, пойдешь только следующей ночью ,- сказал ему Рашид тихо, склонившись к его уху.

– А чего ждем?

– Еще люди будут, - неопределенно произнес Рашид, видимо, не желая углубляться в подробности.

Олегов понимающе кивнул головой и пошел к палатке. Внутрь ему заходить не хотелось, воздух там был густым от запаха пота и жира. Он взял ватную подушку, одеяло и устроился рядом с палаткой на теплых камнях. Незаметно он задремал, сон его был не глубоким, спать на камнях было жестко, периодически он просыпался, пытаясь устроиться поудобнее.

– Хешт-вала кис? /1/ - вскричал кто-то возле костра, окончательно разбудив Олегова. Солнце уже клонилось к земле, голова болела, видно, напекло. Олегов тяжело приподнялся и стал растирать затекшую от неудобной позы шею.

Внезапно наблюдатель на скале пронзительно заверещал, указывая вниз рукой. Люди, игравшие в карты возле костра, все бросив, бросились к маскировочной сетке. Под их вопли и выкрики на площадке появились двое парней и девушка в длинном желтом платье, очень ветхом. Парень, сопровождающий девушку, торжествующе размахивал коричневым школьным платьем, из которого девушка лет пять как выросла.

– И-ра чанд кимат када?/2/ - крикнул наблюдатель с уступа.

– Э, кар-е хода боку! /3/ - сердито крикнул ему в ответ мужчина с лысой головой, которого, как понял из разговора Олегов, зовут Аслам. Аслам снова повернулся к девушке, его лицо расплылось в сладкой улыбке, он провел по ее щеке пальцем и ласково спросил:

– Комсомол?

Девушка молчала, казалось, она была совершенно безразлична к происходящему. Несмотря на темные глаза и черные волосы Олегову почудилось в ней что-то европейское. Как Гаури, некстати подумал он и разозлился на самого себя, ругнув - не лезь не в свое дело, это чужая страна, у них свои законы.

Не дождавшись ответа от девушки, Аслам утвердительно ответил:

– Комсомол.

После чего он с игривой улыбкой ткнул ее пальцем в живот.

– На-пак атешаки,/4/ - устало ответила ему девушка.

Аслам с яростью ударил ее по щеке, рванув на ней платье, но порвать не смог, девушка упала на каменистую землю. Он рывком поднял ее и толкнул в сторону палатки.

– Э, занака дест-ба-дест?/5/ - обиженно спросил у Аслама парень, который ходил в кишлак.

– Йак-ба-йак,/6/ - усмехнувшись, ответил ему Аслам и скрылся в палатке.

– - ''Кто пошел с бубен?''

– - '' Какую цену он назначил за это?''

– - ''Эй, занимайся своим делом!''

– - ''Грязный сифилитик!''

– - ''Эй, бабенку по рукам?''

– - ''По одному''

Аслам был в этой компании старшим по возрасту, Рахима не было. Парни сгрудились возле палатки, возбужденно посмеиваясь, кто-то принес брошенные у костра карты. Тот, что был в полосатом халате, быстро раздал по три карты. Очередь определяют, догадался Олегов и отвернулся, лег на бок, положив ухо на подушку, собираясь заткнуть второе, если будут слышны крики.

Криков не было, вместо этого через некоторое время наблюдатель что-то крикнул насмешливым голосом, и на площадке появился старик с жалкой улыбкой. Он робко подошел к людям, сидящим у палатки.

– Амадом ке пайса,/1/ - просительно сказал он, обводя всех глазами.

– Гом-шо!/2/ - отмахнулся от него один из парней.

Старик испуганно отскочил в сторону. Из палатки вышел торжествующий Аслам. Едва не сбив того с ног, в палатку юркнул парень в полосатом халате, видно, сам себе он сдал удачные карты.

– Йак дохтара хубес! /3/ - с ленцой произнес Аслам и, довольный собой, отошел в сторону и сел на камень не так далеко от палатки, рядом с которой лежал Олегов. Заслышав шаги, Олегов повернулся и встретился взглядом с Асламом.

– Ага меха-уи аз зендагит хайр бе-бени и-йя бо-ро,/4/ - широко улыбаясь, сказал ему Аслам.

– Фарванист,/5/ - буркнул в ответ Олегов. Это было единственное слово, которое он мог употребить к месту. Это слово он знал по отрывку из разбитной песенки: ''...ну а нам фарванист, нам на это наплевать, басмачи, афгана вашу мать.''

Аслам пожал плечами и глубокомысленно произнес:

– Аз бе-кар шештан када дохтар зайадан хубас./6/

Старик, пришибленно сидевший в стороне, подошел к ним и снова задал свой вопрос:

– Амадом ка-пайса?/1/

Аслам с досадой махнул рукой, как будто отгоняя муху, поднялся и лениво побрел к костру, где в котле уже что-то дымилось.

Старик посмотрел ему вслед и перевел взгляд на Олегова, собираясь у него что-то спросить. Упреждая его вопрос, Олегов сказал:

– Не фамидам. Не понимаю.

Как будто обрадовавшись, что его не гонят сразу, старик просительно заулыбался.

– Деньги, мне обещали много денег заплатить за бабу, - заговорил он по-русски.

– Не знаю, подожди Рахима, - нехотя ответил Олегов, потом спросил.
– А что, это твоя дочь?

Старик махнул рукой.

– Внучка, но не от мусульман ханум. В городе жила, я и забыл про нее. Приехала.

– У тебя было две жены?
– спросил Олегов.

– Было. Давно было. Одна - мусульман. Другую давно купил мне отец, русскую жену.

Дальше расспрашивать Олегову не хотелось, что-то ему подсказывало прекрати, хуже будет. Но и грубостью прервать разговор он не мог.