Чтение онлайн

— Да, правда. Для меня — правда! А у него сейчас никого нет. Я бросаю его одного.

Их двуспальная кровать мягкая, широкая, с деревянным каркасом. Между матрасами — рейка, чтобы они не разъезжались в разные стороны. Андреа смотрит прямо перед собой. На стене увеличенная фотография в рамке: Каспер и Андреа впервые празднуют вместе Новый год. Видно, что они подходят друг другу. Глаза так светятся счастьем, что становится жутко.

— Так жутко, — говорит Андреа Касперу. — Я думала, они всегда будут вместе.

— Бывает и так, — отвечает он. — Никогда не знаешь, что ждет тебя завтра или послезавтра… — Вдруг Каспер испуганно смотрит на нее и обнимает крепко, изо всех сил. Потом улыбается, отгоняя страх, и слегка ослабляет объятия, а затем произносит бодрым тоном: — Только мы всегда будем вместе, это точно.

— Да, пока не состаримся и не станем седыми и морщинистыми, — отзывается она, дрожа внутри.

— Только не седыми… Седыми мы никогда не станем.

Андреа чувствует, как слезы коварно поднимаются с самого низа, пробираются через вены к глазам. Она утыкается лицом ему в грудь — туда, где стучит сердце.

— Я не хочу терять тебя, Каспер.

— И не потеряешь! Я же сказал, мы всегда будем вместе.

Расстояние между ними не поддается объяснению — впрочем, существует ли оно?

Открытие выставки. Андреа волнуется, на светло-розовом (!) платье выступают пятна пота. Она обнимает маму Каспера.

— Давайте я все вам покажу. — Андреа идет на шаг впереди, держа руки по швам, чтобы не было видно пятен.

— А со мной не поздороваешься? — У Каспера в руках красная гербера. Он стоит прямо перед ней! Он держит в руках ее любимый цветок, а она его даже не заметила. Андреа смеется — выходит ненатурально. Говорит: «Привет, любимый», — звучит странно. Она обнимает Каспера — довольно холодно.

Андреа показывает свои автопортреты. Андреа в шести экземплярах на стене прямо перед ними.

— Какая тебе больше нравится? — спрашивает она Каспера.

Он тотчас же выбирает самую красивую и, как ей кажется, менее всего похожую на нее. На этой картине не Андреа, то есть Андреа, но более красивая, чем в жизни. Мама Каспера смотрит на нее и улыбается:

— Я хочу купить этот портрет. Если можно.

Андреа впору радоваться — первая проданная картина. Улыбка застыла на лице, словно чужая. Да еще и розовое платье! Только пятна пота свои, родные.

— Конечно, — отвечает она. — Я так рада.

Андреа смотрит на свой любимый портрет: широкая улыбка, которая многим показалась радостной, но Андреа-то видит, что она ненастоящая, фальшивая. И глаза: если приглядеться, то видно, что взгляд растерянный, как будто кто-то нажал «паузу».

Потертый красный бархатный диван в любимом кафе. Каспер пьет чай!

— Почему ты пьешь чай? — Андреа слышит натянутые нотки в собственном голосе.

— Просто захотелось. Иногда кофе надоедает, правда? — Она слышит спокойствие в голосе Каспера и не отвечает. Смотрит на черное содержимое своей чашки — точнее, коричневое, если добавить молока, черное становится серым. Но Андреа пьет кофе без молока.

— Очень вкусный чай, — говорит Каспер. Они сидят друг против друга. Он откашливается и продолжает: — Я хотел бы кое о чем поговорить.

Его покашливание словно бы отзывается гулким эхом между ними. Андреа хочется быть мягкой и восприимчивой, но она чувствует, как каменеет.

— Давай поговорим.

Он отпивает из чашки, делает глубокий вдох.

— Я так расстраиваюсь каждый раз, когда мы встречаемся в городе. Я жду и скучаю, а ты даже не смотришь на меня. Просто говоришь «пойдем куда-нибудь» и даже прикоснуться ко мне не хочешь. — Он переводит дух. — Иногда мне кажется, что ты вообще не хочешь меня видеть.

Андреа ничего не понимает. Она слышит слова Каспера, видит его губы. Но почему он раньше ничего не сказал? Они встречались под часами на площади тысячу раз, но он не прикасался к ней, не искал ее взгляда.

— Мог бы и раньше сказать…

— Я не решался.

Андреа хочется крикнуть: «Не притворяйся, можно подумать, я такая важная персона, которую можно бояться! Да я вообще никто».

— Я не знала, что тебе так кажется.

— Потому я тебе об этом и рассказываю.

Его чай пахнет… цветами. Андреа вспоминает, как однажды сидела на этом самом месте с другим человеком: он оставлял подарки в ее почтовом ящике, украшал ее дверь цветами — слишком сильно хотел ее. И в то же время Андреа встречалась с другим парнем — точнее, с мужчиной, писателем, который только что развелся. Интересная история, но не для Каспера. Он — тот, что домогался ее, — заказал пирог, сказав, что голоден, но потом едва притронулся к еде. Андреа запомнила его жалким, а себя сильной: она сидела и смотрела, как он грустно ковыряет в тарелке.

Она, пожалуй, даже была влюблена в него поначалу. Он много ездил, и ей нравилось слушать рассказы о путешествиях. Но стоило ему влюбиться в нее, как все переменилось. Он сидел на том самом месте, где теперь сидит Каспер, раскрошив пирог и расплескав кофе, Андреа нервничала, а он говорил: «Рядом с тобой я как слон в посудной лавке: не знаю, как и повернуться, чтобы ничего не разбить».

— Прости, — начинает Андреа, — я…

— Ничего, — прерывает ее Каспер. Они долго молчат. Каспер барабанит пальцами по столу.

За окном лето.

Лето везде.

Андреа смотрит на Каспера, ей хочется найти новые слова, сказать то, чего он еще не слышал. Но вместе этого сжимает его руку — все крепче, до тех пор, пока Каспер не говорит «ай!». Потом отпускает. Он смотрит на нее словно издалека, словно ему приходится напрягаться, чтобы разглядеть Андреа, и она вспоминает, что между людьми всегда есть расстояние, как бы близки они ни были. Нет, она не вспоминает — она впервые понимает это. Понимает, что Каспер — это одно, а Андреа — другое.

Каспер наклоняется к ней. Интересно, давно ли он знает о расстоянии? Изо рта у него пахнет непривычно — наверное, из-за чая.

Что-то произошло, что-то продолжает происходить.

Как можно желать кого-то слишком сильно? Так сильно, что человек пугается и убегает?

Андреа вечно тянет куда-то бежать: это и противно, и приятно. НЕТ! На самом деле ей хочется сидеть на голубом диване вместе с Каспером и смотреть комедии. Им так хорошо смеяться вдвоем. Андреа хочет в ресторан, а Каспер — нет. Впрочем, это естественно. Приглашать друзей к себе — это одно, а идти куда-то — совсем другое, Каспер нервничает. Он сидит дома и наконец-то пытается навести порядок в своей жизни. Это правильные слова: «естественно», «наконец-то». Каспер собирается даже уменьшить дозу «Стесолида».

— Может быть, не стоит торопиться? — шепчет Андреа. Хорошо бы говорить, лежа под одеялом, чтобы Каспер ее не видел.

Каспер смотрит на Андреа. Она делает вид, что лежит под одеялом, и потому не отвечает на его взгляд. Наверное, она… недоброжелательна. Так, кажется, это называется? Спросить бы Каспера — но не сейчас же.

— Пожалуй, ты права, — отвечает он, — но мне так надоела эта канитель — и тебе, наверное, тоже. Разве тебе не хочется жить, как все нормальные люди — без этих проклятых «Собрила» и «Имована»?