Чтение онлайн

— Почему ты думаешь, что я могу помочь?

Ей слышно, как он крутится на стуле, у него обкусанные ногти — такие обкусанные, что ей всегда кажется, что ему больно.

— Не знаю! — голос срывается. — Расскажи что-нибудь, что угодно, я же знаю только, как ее зовут. — Эти слова она произносит шепотом, и что же говорит Карл? Он говорит:

— Не думаю, что те события имеют какое-то отношение к твоей нынешней жизни.

Он снова откашливается. У него нет времени на этот разговор.

— Но я думала… что это бегство… что я убегаю от Каспера… как ты бежал от Лувисы, и поэтому… я хочу узнать больше, понять, что произошло… тогда.

— Мне очень жаль, но я не могу помочь тебе. — Покашливания перерастают в кашель. — Это было так давно. Не понимаю, каким образом это может тебе пригодиться.

— Но Я ЖЕ ГОВОРЮ, что пригодится! — Не надо отчаяния, Андреа. Не надо сердиться, иначе он замолчит. И он умолкает. Она слышит, как вращается стул.

— Послушай, у меня встреча… Мне очень жаль, но мне нужно идти…

Когда ты вернешься?

Она смотрит на засушенный свадебный букет, который висит на полке около раковины. Если к нему притронуться, осыпаются лепестки. И каждый раз, когда они осыпаются, Андреа чертыхается. Ей не хочется, чтобы букет становился меньше. Не хочется слышать хруст, который раздается всякий раз, когда она касается букета.

Грязной посуды все больше, Андреа смотрит на полку. Вот розовый камень — розовый кварц? Свадебный подарок, который что-то означает — что? Наверное, любовь. Романтику и верность до гроба. Фотографии в деревянных рамках. Каспер и Андреа танцуют. На это фото не наглядеться вдоволь. Лицо Каспера, ее лицо, они вот-вот поцелуются. Стройная пара, счастье во плоти, а что теперь? Поцелуи юноши и листок с номером телефона. Мы вечно будем искренни друг с другом. Пять таблеток открывают путь. Путь к чему? Это не путь наружу, туда ей не нужно. Андреа хочет внутрь. Она грызет ногти. Что сейчас делает Маддалена? Счастлива ли она, красива ли? Сильно ли они любили друг друга — Маддалена и Карл? Была ли она, как тот парень в «Упландс», возможностью вырваться, освободиться — от чего?

Каспер в больнице. Как она может?

Андреа наклоняется вперед, нарочно касаясь свадебного букета, и он с хрустом осыпается. Цвета почти полностью поблекли. Каспер лежит на казенной простыне и хочет не-жить, а она делает только хуже. Ее рука с обручальным кольцом — в чужой руке. А Каспер лежит в тщательно заправленной постели, и его запах смешивается с казенным больничным, и Андреа любит Каспера.

Как можно делать больно тому, кого любишь? Это невозможно понять. Карл, любил ли ты Лувису? Можно ли любить слишком сильно и потому бежать прочь, из страха задохнуться? Как — задохнуться близостью? Но ведь так не бывает. А может быть, не вынеся расставания?

Вечер. Она включила музыку. «Time takes a cigarette, puts it in your mouth». [27] Звонит телефон, она берет голубую трубку.

— Каспер и Андреа. — Но сейчас здесь нет Каспера, только Андреа и кот цвета Каспера.

— Это Каспер.

— Привет, как у тебя дела, как ты?

— Я скучаю по тебе.

Мы должны говорить друг другу правду, мы не должны лгать. Только любить и уважать, быть друг для друга тем или той единственной. Не предавать, не делать больно, не изменять. Мы должны быть друг для друга самыми важными людьми, и потому правда превыше всего. Мы должны любить друг друга в беде и в радости, пока смерть (ты чуть не умер, Каспер!) не разлучит нас.

— Каспер, мне нужно кое-что тебе рассказать.

— Ага… — слышен страх. Понятно, ведь если представить себе, что эти слова произнес он… Жестокая мысль: лучше двадцать таблеток, Каспер, чем один поцелуй. Будто близость со смертью надежнее близости с другой, не с Андреа. Но обниматься со смертью… этого не увидишь! И все-таки. Она дрожит, это видно по рукам. Она уже не помнит лицо того парня.

— Тем вечером, когда я ушла с Лайлой… — сказать ВСЕ или часть всего? Быть честной до конца или остаться эгоисткой, которая боится его потерять? — Мне… мне понравился один человек…

— Как? Что ты хочешь сказать?

— Я танцевала с ним, и он мне понравился, вот и все.

— Что значит — все?

— Больше ничего не было.

— Ты только что сказала, что он тебе понравился.

— Но мы ничего не делали. То есть мы танцевали, да, но больше ничего.

— Почему ты ничего не сказала?

— Я подумала, что… не стоит…

— Но мы же обещали друг другу, разве не так? Как только что-нибудь, что угодно — мы сразу же расскажем друг другу, разве ты не помнишь?

— Я знаю, мне очень жаль. Но я так боюсь потерять тебя. Поэтому я ничего и не рассказала…

— Но ты же только что говорила, что не сказала потому, что ничего не было?

— И поэтому тоже. Но больше — потому что боялась.

— И правильно делала.

— Что?

— Что боялась.

— То есть…

— Похоже, ты меня потеряла.

Андреа мчится в больницу, минуя все неважное, прямиком к Касперу. Он спит. На стене карикатура, которую Андреа вырезала для него: мужичок сумасшедшего вида лежит на диване у психолога, которого видно со спины, и психолог пишет в блокноте: «Совсем чокнутый». Андреа написала письмо. Она не решается разбудить Каспера и столкнуться с его злобой. Она хорошо пишет письма, она умеет выражать мысли на бумаге. Раньше она мечтала онеметь, чтобы избавиться от слов на языке: нелегко правильно выразить мысль без подготовки, особенно если дрожишь всем телом, а уши пылают от напряжения. Андреа попыталась объяснить свой страх и свою любовь. Они идут рука об руку. Каспер, не бросай меня.

У кровати, на которой спит Каспер. Хочется лечь рядом, разбудить его поцелуями. Уходит с колотящимся сердцем, быстро, прочь, подальше оттуда.

Снова звонок телефона, Андреа на полпути между сном и явью.

— Какого черта ты оставляешь записки, что это за манеры? Какая трусость!

Может быть, и к лучшему, что все получается так. Она недостойна его. Разумеется, она плачет. Это нелепо (все нелепее с каждой слезинкой), но Андреа не в силах остановиться. Плачет до опустошения, на кухне, вытаскивая из буфета, из шляпной картонки упаковку «Имована» — он не сделает жизнь лучше, но поможет сию минуту. Справиться с собой. Найти в себе силы еще немного прожить. Жить во всем этом.

— Я не знаю, как мне быть, Каспер. Что сделано, то сделано. Я хочу, чтобы всего этого не произошло, чтобы меня не было, чтобы у тебя была другая, лучше…

— Андреа, послушай меня. Я люблю тебя. Но пообещай, что ничего подобного больше никогда не произойдет.

Как можно обещать такое? Но обещания — хорошая вещь, они связывают, и ведь если решить для себя, то ничего подобного больше и вправду не произойдет, разве не так? На ошибках учатся, правда? Если подумать: «Я подошла слишком близко, в следующий раз так близко не подойду».

— Да, обещаю, конечно же, ничего такого больше не будет. Я тоже очень сильно тебя люблю. Ты скоро вернешься домой?

Голубой диван и любовь. Андреа зажгла свечи, на улице светит солнце.

— Может быть, пройдемся?

Каспер кивает. Они выходят на солнце.

— Сходим в город?

Каспер кивает. Они идут по магазинам, она покупает ему вещи: цветок, джемпер — Касперу он очень к лицу. Его взгляд становится немного другим. Она хочет угостить его в кафе.