Чтение онлайн

Наконец, после многих волнений подводная лодка приблизилась к своей базе. Она ускорила ход.

Экипаж с радостью заметил маяк Доггер-Банки и долгожданный вход в гавань Гельголанда.

В Кильский канал подводная лодка вошла, приветствуемая восторженными криками «ура» со всех кораблей, стоявших на рейде.

Таков был традиционный обычай: когда какая-нибудь подводная лодка возвращалась из далекого плавания, ее каждый раз встречали овациями все экипажи других военных судов, которым во время войны так редко представлялся случай выйти в море.

На этот раз около мола был собран оркестр флота. Встретить принца собралось высшее офицерство, среди которого можно была заметить несколько генералов.

Как только подводная лодка причалила, начались поздравления и выражения радости.

— А этот человек, — внезапно спросил адмирал, начальник базы подводных лодок, указывая на С25, — кто это такой? Вероятно, пленный?

— Он? Это мой спаситель! — воскликнул принц. — Пусть всем вам будет известно, что если бы не его преданность и храбрость, я не был бы сегодня среди вас. Я был бы уже теперь погребен где-нибудь во Франции.

Принц отправился в адмиралтейство, а С25 был поручен заботам офицера генерального штаба. Последний, задав ему тысячу вопросов о Франции, где он жил когда-то несколько лет, внезапно спросил его:

— Правда ли, что Мексика и Япония вступили в войну на нашей стороне? Здесь всюду передают эту новость, но она мне все же кажется сомнительной…

В течение трех месяцев принц посещал главную квартиру в сопровождении своего верного компаньона, к которому он продолжал относиться с большой симпатией.

Многим офицерам присутствие С25 казалось несколько подозрительным. Все-таки он был иностранец! Только благодаря своему замечательному такту С25 удалось с честью выйти из того трудного положения, в котором он оказался.

Германская контрразведка не раз подсылала к нему агентов-провокаторов. Но наш молодец был всегда настороже и сумел избежать тех бесчисленных ловушек, которые так коварно для него расставлялись.

То ему приходилось с негодованием отказываться от предлагаемых документов, то он выпроваживал унтер-офицеров, которые будто бы хотели дезертировать и обращались к нему за советом.

С25 всегда давал один и тот же ответ:

— Германия — моя новая родина. Я не сделаю ничего, что могло бы ей повредить, наоборот, я ни перед чем не остановлюсь, чтобы помочь ей.

За эти три месяца своего пребывания в Германии С25 собрал много ценных сведений, а самое главное — восстановил нашу контрразведку. Только после этого он счел свое задание выполненным.

К сожалению, приходится довольствоваться гипотезами о характере работы этого агента. Даже будучи при смерти, он отказывался осветить некоторые пункты этого рассказа, который поэтому и остается неполным. Известно только, что он внезапно покинул принца в районе Лилля и таинственно исчез.

Полицейским, отправленным по его следам, не удалось его настигнуть.

Вероятно, он прилетел во Францию на самолете; только это предположение и кажется правдоподобным.

На приеме в военном министерстве он привел в восхищение свое начальство точностью и большим количеством доставленных им документальных данных. Большинство сообщенных им сведений имело первостепенное значение. Они помогли главному командованию уяснить, насколько ослаб противник. С25 дал полную оценку состояния германской армии перед нашим решительным наступлением.

Вопрос о том, кем являлся тот германский принц, который был арестован и посажен в тюрьму во Франции и сделался жертвой самой невероятной мистификации — остался неразрешенным.

Вероятно, никогда еще столько не говорили о войне, как теперь. В разговорах все сходятся на том, что если бич войны снова поразит Европу, то на этот раз война будет «всеобъемлющей» («тотальной»). Это значит, что в борьбе будут участвовать не только люди, способные носить оружие, но будут мобилизованы и все ресурсы нации, в то время как авиация поставит самые отдаленные районы под угрозу разрушения и смерти.

Наряду с открытым нападением на врага, в широких масштабах развернется и так называемая «другая война» — война секретная и также «всеобъемлющая», в задачу которой войдут деморализация противника, восстановление против него широкого общественного мнения (пропаганда), стремление узнать его планы и намерения (шпионаж), препятствование снабжению (диверсии в тылу) и даже распространение различными способами всякого рода заболеваний.

Эта книга, для которой по просьбе г. Луи Ривьера я имею честь писать предисловие, заставляет поразмыслить о многом. Несколько лет назад, давая оценку вышедшей в то время аналогичной книге того же автора, старшина присяжных поверенных Парижа, Анри Робер, отметил, что «подобные книги, разъясняя факты минувшего, дают читателю возможность до некоторой степени проникнуть в тайны будущего». То же самое можно сказать и о настоящей работе Лун Ривьера. На ее страницах освещается тайная организация политической войны, пропаганды, шпионажа, экономической борьбы и, наконец, организация вредительства и диверсий.

Это не произведение теоретика или романиста. Луи Ривьер, во-первых, юрист с большой эрудицией, автор значительных работ по истории, праву и путешествиям; во-вторых, лейтенант и капитан альпийских стрелков, впоследствии командир батальона, который после трех лет войны, проведенных на фронте, и двух серьезных ранений оставался вплоть до заключения мира в службе шифра. Узнав во всех деталях фронтовую войну, он имел привилегию в равной степени узнать и войну секретную.

Хотя различные достижения науки и техники предоставили воюющим много новых средств, но некоторые из них имеют и свои слабые стороны. Радиоволны, например, становятся достоянием всех тех, кто может их принять и понять. Поэтому в войну 1914–1918 гг. была создана целая новая служба — подслушивания и расшифровки радиопередач, которая работала неплохо. Она позволила перехватить большинство телеграмм неприятельских правительств и их штабов, равно как и нейтральных стран. Благодаря ей мы сумели вовремя предотвратить немало ударов, расстроить множество интриг, спасти много жизнен. Поэтому эта служба занимает значительное место в организации обороны Франции. Важно не потерять приобретенный во время войны опыт в области расшифровки. Что касается службы подслушивания, то она является базой всякой системы защиты против скрытой войны. Ее организации уже в мирное время надо посвятить должное внимание. Правда, в начале любого конфликта сообразительный противник постарается сделать своего соперника глухим путем массового уничтожения его станций подслушивания. Поэтому оборона этих станций должна быть осуществлена самыми современными способами с тем, чтобы они были защищены от самых мощных воздушных атак.

Тема, трактуемая в книге Луи Ривьера, была уже затронута в прессе, в специальных работах или мемуарах. Затрагивая ее еще раз, автор излагает не все, что знает, а лишь то, о чем можно говорить.

Генерал Вейган.

Война 1914–1918 гг. не ограничивалась борьбой на полях сражений. Иным, но столь же действительным оружием велось и другое наступление. Со стороны немцев оно выражалось в попытках парализовать противника, окружая его сетью всевозможных махинаций и интриг, часть которых оставалась в рамках правил ведения войны, другая же состояла из целого ряда уголовных преступлений. Большей частью нам удавалось отражать удары, потому что мы знали, когда и как они должны были быть нанесены. Каким образом мы могли знать об этом? — Может быть, наступит день, когда кто-нибудь получит право ответить на этот вопрос, сегодня же автор этих строк ограничится лишь описанием фактов, не изменяя и не прикрашивая их.

Действие происходит в Мадриде и Берлине. В главных ролях выступают: в Берлине — Вильгельмштрассе [11] , генеральный штаб и адмиралтейство. В Мадриде — официальные представители германской империи — посол, военный атташе и морской атташе. Что представляли собой эти лица?

Во главе германского посольства стоял князь Ратибор — большое имя и незначительная личность, чей бледный силуэт совершенно заслонялся сильной фигурой военного атташе, майора фон Калле, являвшегося настоящим главой германского центра в Мадриде. Его авторитет распространялся не только на военную, но и на дипломатическую область. Он этого не скрывал, а при случае и выставлял напоказ то доверие и особую благосклонность, которую выказывал по отношению к нему Альфонс XIII [12] . В целях использования этого положения, он просил Берлин давать соответствующие инструкции Ратибору, чтобы этот последний сообщал ему сведения о вопросах, которые можно было бы с наибольшей пользой затронуть при каждом свидании с королем.