Чтение онлайн

Садхак интегральной Йоги должен интегрально подходить к своей цели и стремиться к интегральной реализации. Божественное, вечно проявляя себя, обладает многими сущностными аспектами, Оно овладевает собой и обнаруживает себя на многих планах и посредством многих полюсов своего Бытия; и на вершинах и в безграничности своего вечного Единства Оно каждому аспекту придает смысл, а каждому плану или полюсу – полноту. Нам неизбежно приходится достигать Единого через индивидуальное «Я», поскольку именно оно является основой любого нашего опыта. Благодаря Знанию мы достигаем тождества с Единым; ибо, несмотря на все возражения дуалиста, существует изначальное единство, благодаря которому мы можем погрузиться в наш Источник и освободиться от всех ограничений, налагаемых на нас индивидуальным и даже универсальным существованием. Это тождество переживается не только для того, чтобы обрести знание или незамутненное состояние возвышенного бытия. Нам уже известно, что в практике Карма-йоги все наши действия достигают высочайшего совершенства только тогда, когда мы погружаемся в Господа, объединяясь с божественной Волей или Сознанием-Силой; любовь тоже достигает своего апофеоза и своей полноты, когда мы переживаем экстатический восторг единения, сливаясь с объектом нашей любви и поклонения. И все же для осуществления божественных трудов в мире индивидуальное «Я» становится центром сознания, через который божественная Воля, единая с божественной Любовью и Светом, проявляется в виде многообразия вселенной. Мы аналогичным образом, через отождествление этого «я» с Всевышним и с «я» всех остальных существ, достигаем единства с нашими собратьями. В то же самое время в деятельности Природы мы, как формы души Единого, сохраняем различия, которые позволяют нам, пребывая в Единстве, сохранять личностные взаимоотношения с другими существами и с cамим Всевышним. Эти отношения неизбежно будут очень сильно отличаться и по сути и по духу от тех, которые были у нас, когда мы жили в полном Неведении, а Единство было просто словом или тем, к чему отчаянно стремилось сердце, исполненное несовершенной любви, упования или сочувствия. Единство становится законом, а различие служит просто средством, позволяющим разнообразно наслаждаться этим единством. Не опускаясь снова на план разделения, тяготеющий к разобщенности, порождаемой чувством эго, но и не привязываясь также к исключительному поиску чистого тождества, не имеющего никакого отношения к игре различий, мы сможем охватить и примирить два полюса существования там, где они встречаются: в беспредельности Высочайшего.

Высшее «Я», даже индивидуальное «я» отлично как от нашей личности, так и от нашего ментального чувства эго. Наша личность никогда не остается той же самой; это постоянное изменение, различное сочетание разного рода элементов. Это не фундаментальное сознание, а развитие форм сознания – не целостная сила бытия, а разнородная игра его различных сил, – не то, что наслаждается изначальным блаженством нашего существования, а то, что ищет те или иные ноты и тона ощущений, которые в изменчивости отношений в большей или меньшей степени передают это блаженство. Наша личность – это тоже Пуруша и Брахман, но изменчивый Пуруша – феноменальное проявление Вечного, а не его неизменная реальность. Гита различает трех Пуруш, составляющих общее состояние и характер деятельности божественного Существа – Изменчивого, Неизменного и Высочайшего, превосходящего и охватывающего первых двух. Этот Высочайший Пуруша является Господом, в котором мы должны жить, нашим и всеобщим высшим «Я». Неизменный Пуруша – это безмолвное, неподвижное, невозмутимое, неподверженное переменам «я», которого мы достигаем, отступая от активности в пассивность, отходя от игры сознания и силы и поиска восторга к чистой и неизменной основе сознания, силы и восторга, через которую Высочайший свободно, спокойно и бесстрастно управляет и наслаждается этой игрой. Изменчивый Пуруша являет собой сущность и непосредственную причину возникновения этого изменчивого потока отдельной личности, делающего отношения нашей космической жизни возможными. Ментальное существо, обосновавшееся в Изменчивом Пуруше, движется в его потоке и не обладает вечным покоем, силой и самосущим восторгом; душа, обосновавшаяся в Неизменном Пуруше, хранит в себе этот покой, силу и восторг, но не может действовать в мире; душа же, способная жить в Высочайшем Пуруше, наслаждается вечным покоем, мощью, блаженством и широтой бытия и не связана в своем индивидуальном знании и своей индивидуальной энергии характером и личностью или формами своей силы и привычками своего сознания, но при этом она с огромной свободой и мощью использует все это для самовыражения Божественного в мире. Здесь преображение тоже заключается не в замене одного изначального аспекта «Я» другим, а в подъеме в свободу Высочайшего Пуруши и правильном использовании божественного закона нашего существа.

С этими тремя аспектами «Я» связаны различия, проводимые в индийской философии между Качественным и Бескачественным Брахманом, а в европейском богословии – между Личным и Безличным Богом. Упанишады достаточно ясно указывают на относительный характер такого противопоставления, говоря о Всевышнем как о «Том, кто, обладая качествами, является бескачественным». [23] Мы снова видим, как оба изначальных состояния, оба фундаментальных аспекта, оба полюса вечного бытия оказываются превзойдены в трансцендентной божественной Реальности. На практике они соответствуют Пассивному и Активному Брахману. Ибо с определенной точки зрения всю деятельность вселенной можно рассматривать как выражение и проявление, с помощью различных способов, бесчисленных и бесконечных качеств Брахмана. Его бытие, благодаря сознательной Воле, приобретает всевозможные черты и признаки, а также привычки, носящие на первый взгляд космический характер и обладающие мощью динамического сознания, облекается в формы, наполненные субстанцией сознательного бытия, и в гуны, к которым может быть сведена вся космическая активность. Но Брахман не связан ни каким-то одним, ни всеми этими феноменами, ни даже их высочайшими и бесконечными потенциальными возможностями; Он выше всех своих качеств и на определенном плане бытия Он свободен от них. Понятие «Ниргуна» или «Бескачественный» не говорит о неспособности к обретению качеств, скорее, именно этот Ниргуна или Лишенный качеств проявляет себя как Сагуна, как Ананта-гуна, бесконечное качество, поскольку Он содержит в себе всё и способен бесконечно разнообразно проявлять себя. Его свобода от собственных качеств обусловлена тем, что он превосходит их; и действительно, если бы он не был свободен от них, они не были бы бесконечными; Бог бы зависел от своих качеств, был бы связан своей Природой, Пракрити была бы владыкой, а Пуруша – ее творением и игрушкой. Вечный не связан ни качеством, ни отсутствием качеств, ни Личностным аспектом, ни Безличным; Он есть Нечто трансцендентное, превосходящее все наши позитивные и негативные определения.

Но, несмотря на то, что мы не в состоянии охарактеризовать Вечного, мы можем достичь с Ним единства. Существует мнение, что мы можем стать лишь Безличным, но не Личным Богом, но это верно только в том смысле, что никто не может индивидуально стать Владыкой всех вселенных; мы способны достичь освобождения как в бытии активного Брахмана, так и в бытии безмолвного Брахмана; мы можем жить в обоих и в обоих возвращаться к своему существу, но в каждом по-своему, становясь едиными с Ниргуной в своей первооснове и едиными с Сагуной в своем освобожденном активном существовании, в своей природе [24] . Всевышний из вечного покоя, бесстрастия и безмолвия изливает себя в вечную активность, свободную и бесконечную, свободно определяющую направления собственного развития и использующую бесконечные качества как основу для составления различных сочетаний качеств. Мы должны отступить назад и погрузиться в этот покой, бесстрастие и безмолвие и действовать оттуда с божественной свободой, не связанные зависимостью от качеств, но при этом широко и гибко используя в божественной работе в мире все, даже самые противоположные качества. Только, в отличие от Господа, действующего из центра всего сущего, мы должны действовать, сделав индивидуальный центр Его формой души, которой мы являемся, проводником Его воли, силы и самоосознания. Господь ничему неподвластен и ни от чего не зависит; индивидуальная же форма души зависит от своего высшего «Я», и чем более велика и абсолютна эта зависимость, тем сильнее душа ощущает свою абсолютную силу и свободу.

Данное различие между Личным и Безличным по сути соответствует принятому в индийской философии, однако индийской мысли чужда та ограниченность, которая в какой-то степени присутствует в английской терминологии. Личностный Бог европейских религий – это Личность, в человеческом смысле слова, ограниченная своими качествами, но при этом все же обладающая всеведением и всемогуществом; это то, что соответствует характерным индийским образам Шивы, Вишну, Брамы или Божественной Матери всего, Дурги или Кали. Действительно, каждая религия, руководствуясь собственными эмоциями и умственными представлениями, создает образ личного Бога, чтобы люди могли поклоняться и служить ему. Жестокий и неумолимый Бог Кальвина отличается от доброго и любящего бога Святого Франциска, как милосердный Вишну – от ужасной, хотя и всегда любящей и благодетельной Кали, которая, даже убивая, проявляет сострадание и сохраняет, разрушая. Шива, Бог аскетического отречения, разрушитель всего, кажется непохожим на Вишну и Браму, действующих милостиво, с любовью, оберегая сотворенное или же порождая и создавая. Ясно, что такого рода представления о Боге могут лишь очень относительно и частично описывать подлинный характер бесконечного и вездесущего Создателя и Правителя вселенной. Да и сама индийская религиозная мысль не считает эти описания адекватными. Личный Бог не ограничен своими качествами, Он, будучи Ананта-гуной, способен к проявлению бесконечных качеств, Он превосходит их, властвует над ними и может использовать их по собственному усмотрению. Он проявляет себя под разными именами и предстает в разных формах своей бесконечной божественности, стремясь удовлетворить желания и потребности индивидуальной души в соответствии с ее природой и личностными особенностями. Именно по этой причине обычному европейскому уму так трудно понять индийскую религию, в отличие от философии Санкхьи и Веданты – ему не так-то просто представить себе личностного Бога с бесконечными качествами, личностного Бога, который является не просто Личностью, а единственной подлинной Личностью и источником всех личностей. И все же только эта концепция божественной Личности обладает смыслом и полнотой.

О месте божественной Личности в нашем синтезе лучше всего поговорить, когда мы будем рассматривать Йогу преданности; здесь достаточно сказать, что у нее есть свое место в интегральной Йоге, которое сохраняется даже тогда, когда достигнуто освобождение. Фактически есть три стадии приближения к Богу как Личности: на первой Его представляют в определенном образе или с определенными качествами, наделяя Его именем и формой такого Божества, которое предпочтительно для нашей личности и природы; [25] на второй стадии Он становится одной подлинной, универсальной Личностью, Ананта-гуной; на третьей – мы возвращаемся к высочайшему источнику любой идеи и любого проявления индивидуальности и проникаем в то, о чем Упанишады говорят Он, не наделяя его никакими атрибутами. Именно в этом источнике наши реализации личного и безличного Божественного встречаются и объединяются в видении высочайшего Божества. Ведь, в конце концов, безличное Божественное не более абстрактно, чем мы сами, и не является просто принципом или состоянием или силой и уровнем бытия. Интеллект сначала приближается к нему через такого рода представления, но реализация позволяет их в конце концов превзойти. Осознавая все более и более высокие принципы бытия и состояния сознательного существования, мы приходим не к исчезновению всего в своего рода позитивном ничто и даже не к невыразимому состоянию существования, а к самому трансцендентному Существованию, которое также есть Сущий, превосходящий все личностные характеристики и все же всегда являющийся квинтэссенцией личности.

Когда мы погружены в Это и живем в Этом, нам доступны оба его аспекта – мы можем ощущать Безличного в высшем состоянии бытия и сознания, в бесконечной безличности невозмутимой мощи и восторга, а также Личность, действующую с помощью божественной природы через индивидуальную форму души, используя связь между нею и ее трансцендентным и универсальным «Я». Мы даже можем сохранять наши отношения с личным Божеством, имеющим конкретный облик и носящим конкретное имя; если, к примеру, мы преимущественно совершаем деяния Любви, мы можем служить Ему и пытаться выразить Его как Господа Любви, но в то же время Он будет интегрально реализован нами во всех своих именах, формах и качествах, и мы уже не спутаем Его ипостась, выдвинутую на передний план и преобладающую в нашем отношении к миру со всей Его бесконечной Божественностью.

Поначалу может показаться, что аспекты «Я», которые мы рассматривали в предыдущей главе, носят чересчур метафизический характер и являются интеллектуальными концепциями, годными, скорее, для философского анализа, чем для практической реализации. Но такое противопоставление йогической практики и философии ложно и вызвано разделением наших познавательных способностей. Фундаментальным принципом древней мудрости, мудрости Востока, на которой мы основываемся, была целостность. По крайней мере, в те времена считалось, что философия должна быть не только возвышенным интеллектуальным времяпрепровождением или игрой диалектических тонкостей, или даже поиском метафизической истины ради нее самой, но раскрытием всеми возможными способами основополагающих истин универсального существования, с тем чтобы впоследствии сделать их руководящими принципами нашего собственного существования. Санкхья – абстрактное и аналитическое постижение истины – это одна сторона Знания; йога – конкретная и синтетическая реализация той же истины в переживании, во внутреннем состоянии и внешней жизни – его другая сторона. Обе являются средствами, с помощью которых человек может освободиться от лжи и неведения и жить в истине и истиной. И как целью мыслящего человека всегда должно быть то высочайшее знание, которое он может или способен достичь, так и его душе надлежит искать и практически реализовывать высочайшую истину, используя для этого ум и жизнь.

Вся важность той части Йоги Знания, которую мы сейчас рассматриваем, заключается в знании сущностных принципов Бытия и сущностных аспектов изначального существования [26] , на которые абсолютное Божественное опирается в своем самопроявлении. Если истиной нашего бытия является бесконечное единство, в котором только и возможны совершенная широта, свет, знание, сила, блаженство, и если вся наша подчиненность неведению, тьме, слабости, скорби и ограниченности является следствием нашего восприятия всеобщего существования, как столкновения бесконечно разнообразных отдельных существований, тогда, очевидно, самым конкретным, практичным и прагматичным, а также самым возвышенным и философски мудрым решением будет отыскание средства, позволяющего нам вырваться из этого заблуждения и научиться жить в истине. И также если этот Единый по своей природе есть свобода от подчиненности игре качеств, формирующей наши психологические реакции, и если из-за подчиненности этой игре возникли борьба и разногласия, в которых мы пребываем, вечно колеблясь между злом и добром, грехом и добродетелью, удовлетворенностью и неудовлетворенностью, радостью и печалью, удовольствием и болью, тогда единственная практическая мудрость заключается в том, чтобы превзойти все качества и утвердиться в нерушимом покое Того, что всегда пребывает над ними. Если привязанность к нашей изменчивой личности является причиной незнания нами собственного «я», причиной нашего разлада и конфликта с самими собой, с жизнью и с окружающими, и если есть безличный Единый, в котором не существует всего этого разлада, неведения и тщетных и беспокойных усилий (ибо он пребывает в вечном тождестве и гармонии с собой), тогда достижение в своих душах этой безличности и ничем не нарушаемого единства бытия является единственно верным направлением и единственной целью человеческих усилий, которые наш рассудок может согласиться назвать практичными.

Там существует такое единство, такая безличность, такая свобода от игры качеств, что они поднимают нас над борьбой и волнами Природы, вечно ищущей через ум и тело подлинную разгадку тайны всех своих взаимоотношений. И высочайший древний опыт человечества свидетельствует о том, что, только попадая туда, только становясь безличным, единым, неподвижным, сосредоточенным внутри себя, превосходя ментальное и витальное существование в Том, что вечно его превосходит, можно обрести неизменный (поскольку он ни от чего не зависит) покой и внутреннюю свободу. Поэтому это считается первой и главной целью Йоги Знания. Но, как уже не раз говорилось, если это и первая цель, то не единственная; если она и главная, то не окончательная. Знание неполно, если оно просто демонстрирует нам, как вырваться из пут взаимоотношений и попасть в то, что превосходит всякие взаимоотношения, как перейти от личности к безличности, от множественности к лишенному качеств единству. Знание также должно давать нам ключ к тайне всей игры взаимоотношений, всех разнообразных форм проявления множественности, всех столкновений и взаимодействий личностей, ключ, который стремится найти космическое существование. Более того, знание все еще неполно, если оно дает нам только идею и не позволяет проверить ее на опыте; мы ищем ключ и пытаемся разгадать загадку, чтобы с помощью реального управлять феноменальным (которое его символизирует и выражает), чтобы примирить противоречия феноменального скрытым за ними принципом согласия и единства и перейти от чередования согласованных и несогласованных усилий мира к гармонии его конечного замысла. Сердце мира ищет не просто покоя, но полноты и завершенности, и именно их оно должно обрести, совершенно и полностью познав себя; покой может быть лишь вечной опорой, бесконечным условием, естественной атмосферой абсолютной полноты и завершенности.

Кроме того, знание, дающее подлинный ключ к загадке множественности, личности, качества, игры отношений, должно продемонстрировать нам, что безличность и источник личности, бескачественность и то, что выражает себя в качествах, по-настоящему тождественны на уровне первоосновы бытия и сплетены в единое целое на уровне энергии бытия, показать, что существование и многообразие его черт и проявлений есть единое целое. Знание, оставляющее зияющую пропасть между первым и вторым, каким бы логичным оно ни казалось аналитическому интеллекту и как бы оно ни удовлетворяло тех, кто отделил себя от природы и ощутил независимость своего «я», не может быть окончательным знанием. Подлинное знание должно вести не к ограниченному единству, не способному вместить в себя все сущее и отвергающее его, а к всеобъемлющему единству, которое, даже превосходя все сущее, может объять его. Ибо в самом универсальном Существовании не может быть подобной изначальной двойственности, не может быть подобной непреодолимой бездны между трансцендентным Единством и Всем Сущим. И это верно как с точки зрения знания, так и с точки зрения переживания и самореализации. Переживание, в ходе которого искатель, поднявшись на вершины существования, обнаруживает такую непреодолимую пропасть между «Я» и миром (которые кажутся двумя противоположными принципами) и в лучшем случае может перепрыгивать через нее, чтобы жить либо там, либо там, но не в состоянии соединить или объединить их, не является высшим переживанием. Стремимся ли мы обрести знание через интеллектуальное постижение или же посредством видения, превосходящего интеллект, или через то совершенное переживание «я» в собственном существе, которое венчает и придает полноту реализации, даруемой знанием, мы должны быть способны интеллектуально постигать, видеть, переживать и ощущать всеобъемлющее единство. Именно это мы обнаруживаем в понимании, видении и переживании Единого, единство которого не перестает существовать и не исчезает, когда Он проявляет себя во Множественности, Единого, который свободен от ярма качеств, будучи при этом бесконечным качеством, который содержит и комбинирует все отношения, будучи вечно абсолютным, который, не будучи никакой личностью, является всеми личностями, поскольку он есть все бытие и одно сознательное Существо. Если индивидуальный центр, который мы называем собой, хочет, используя свое сознание, проникнуть в это Божественное и воплотить его природу в себе – значит, мы ставим перед собой высокую и чудесную, но в то же время абсолютно рациональную, в высшей степени прагматическую и утилитарную цель. Мы реализуем все возможности нашего духовного и одновременно нашего космического существования, достигаем индивидуальной внутренней полноты и полноты отношений индивидуума с космическим Множеством. Между этими двумя полюсами нет непримиримого противоречия: скорее, постепенно обнаруживается, что наше собственное «я» и «я» космоса едины, что между ними не существует никакого разделения.