Чтение онлайн

Таким образом, если мы стремимся ментально реализовать Сат-Чит-Ананду, то сначала мы скорее всего встретимся с этой первой трудностью и воспримем Сат-Чит-Ананду как нечто высокое, запредельное, в каком-то смысле окутывающее нас, но все же отделенное от нас, увидим, что между нашим и тем бытием пролегает широкая или даже непреодолимая пропасть. Там, на той стороне – бесконечное существование; но оно настолько сильно отличается от бытия созерцающего его ментального существа, что мы не в состоянии ни подняться к нему и стать им, ни низвести его в себя настолько, чтобы почувствовать, что и наше и мировое бытие превратились в его блаженную бесконечность. Там, на той стороне – великие, свободные, ничем не обусловленные сознание и сила; наши же сознание и сила отделены от них, даже когда пребывают внутри них, оставаясь узкими, ограниченными, обескураженными, разочарованными собой и миром, и им не удается приобщиться к этой открывающейся их взору более высокой реальности. Там, на той стороне – чистое и неизмеримое блаженство, но наше существо продолжает оставаться игрушкой низшей Природы (с ее удовольствиями, страданиями и тусклыми однообразными ощущениями), неспособной испытать свой собственный божественный восторг. Там, на той стороне абсолютные Знание и Воля; в то время как наши знание и воля всегда остаются искаженным ментальным знанием и ущербной волей, неспособными стать частью этой природы Божественного или просто пребывать в гармонии с ней. Или же, пока мы живем исключительно в экстатическом созерцании этой величественной реальности, мы свободны от самих себя; но как только мы обращаем свое сознание на свое собственное бытие, мы выходим из этого состояния и эта реальность исчезает или становится далекой и призрачной. Божественность оставляет нас; Видение тает; мы снова оказываемся в убогости нашего смертного существования.

Эта пропасть так или иначе, но должна быть преодолена. И здесь у ментального существа есть две возможности. Во-первых, оно ценой огромных, продолжительных, напряженных, самозабвенных усилий может превзойти себя и подняться ко Всевышнему. Но в процессе этих усилий уму придется оставить свое собственное сознание, погрузиться в другое сознание и на время или навсегда раствориться в нем, если и не окончательно в нем исчезнуть. Он должен войти в транс самадхи. По этой причине Раджа-йога и другие системы йоги придают такое значение состоянию самадхи и йогического транса, в котором ум покидает не только сферу своих обычных интересов и занятий, но и все ментальное сознание в целом – сначала его поверхностные слои, связанные с внешним действием, ощущением и существованием, а затем и более глубокие, связанные с внутренней ментальной активностью. В этом состоянии глубокого сосредоточения и погружения внутрь себя ментальное существо может иметь различные типы реализаций как самого Всевышнего, так и различных аспектов или уровней Его существования. В идеале же нужно совсем отбросить ум, выйти за пределы ментальной реализации и войти в абсолютный транс, в котором полностью забываются и ум, и низшее существование. Но такого состояния сознания могут достичь немногие, и не все могут из него выйти.

Поскольку ментальное существо в бодрствующем состоянии может обладать только ментальным сознанием, то очевидно, что оно, как правило, не способно всецело войти в другое состояние, не оставив полностью как всю сферу своего бодрствующего существования, так и свой внутренний ум. Это необходимое условие йогического транса. Но в этом трансе невозможно находиться постоянно; или даже если человек сможет пребывать в нем неопределенно долгое время, транс, скорее всего, будет прерван из-за необходимости удовлетворения той или иной телесной потребности. Возвращаясь же к ментальному сознанию, человек снова оказывается в сетях низшего существования. Поэтому было сказано, что полное освобождение от человеческого рождения, полное восхождение за пределы жизни ментального существа возможны только после окончательного избавления от тела и телесной жизни. Идеалом йогина, следующего этим путем, становится отвержение всех желаний и любого, даже малейшего побуждения, свойственного человеческой жизни и ментальному существованию, полный уход от мира и все более и более частое и глубокое погружение в абсолютный транс самадхи. В конце концов, он должен оставить тело в момент нахождения существа в этом предельно собранном состоянии, чтобы оно смогло навсегда перейти в высшее Существование. По причине этой, на первый взгляд, полной несовместимости ума и Духа многие религии и метафизические системы склонны осуждать мир и устремлять свой взор исключительно к запредельным небесам или к пустоте Нирваны или к неописуемому, возвышенному и самодостаточному существованию во Всевышнем.

Но что в таком случае делать человеческому уму, ищущему божественное, с периодами бодрствования? Если он в эти моменты подчинен всем недостаткам смертной ментальности, если он подвержен приступам печали, страха, гнева, страсти, вожделения, жадности, желания, то неразумно было бы предполагать, что только благодаря вхождению ментального существа в йогический транс в момент смерти тела душе удастся навсегда перейти в высшее существование. Ведь обычное человеческое сознание не меняется, оно по-прежнему подчинено тому, что буддисты называют цепью или потоком Кармы; оно по-прежнему создает энергии, действие которых неизбежно должно продолжаться и оказывать влияние на дальнейшую жизнь ментального существа, которое их порождает. Или, если посмотреть с другой точки зрения, считая определяющим фактором сознание, а не телесное существование, являющееся лишь его результатом, то становится очевидно, что обычный человек, как правило, все еще принадлежит плану человеческой активности или, по крайней мере, ментальной активности, и это нельзя отменить фактом ухода из физического тела; отбрасывая смертное тело, мы не отбрасываем смертный ум. Также недостаточно обладать выраженным отвращением к миру или с неким жизнеотрицающим безразличием или антипатией смотреть на материальное существование, ибо все это тоже свойственно низшему ментальному состоянию бытия и ментальной активности. Самые великие мудрецы утверждали, что душе, чтобы стать полностью свободной, нужно превзойти даже желание освобождения со всеми сопровождающими его помыслами. Поэтому ум не только должен уметь входить в сверхнормальные состояния, превосходить себя и подниматься в более высокое сознание, но и его бодрствующее состояние также должно быть полностью одухотворено.

Здесь перед ментальным существом открывается вторая возможность; ибо если сначала ему удалось превзойти себя и подняться на божественный супраментальный план бытия, то теперь оно может низвести божественное в себя, чтобы преобразить свою ментальность по образу и подобию божественного и обожествить или одухотворить ее. Это можно и нужно осуществить, используя в первую очередь способность ума отражать то, что он познает, с чем устанавливает связь в своем сознании, что созерцает. Ибо, на самом деле, ум – это отражатель и посредник, и никакая его активность не бывает первичной, никакая не существует per ce [27] . Обычно ум отражает состояние смертной природы и деятельность Силы, работающей в условиях материальной вселенной. Но если он, благодаря отвержению этой деятельности и отречению от типичных идей и мнений ментальной природы, становится ясным, неподвижным и чистым, тогда в нем, как в чистом зеркале – подобно небу в чистом озере в тихую безветренную погоду – отражается божественное. Ум в этом случае все еще не полностью владеет божественным или становится божественным, но пока он остается в состоянии этой тихой неподвижности, им владеет божественное или его светлое отражение. Если он снова становится активным, то возвращается в суету смертной природы и отражает уже не божественное, а эту суету. По этой причине абсолютный покой и прекращение всякой внешней, а затем и внутренней активности – это тот идеал, который обычно провозглашался; также на этом этапе садхак, следующий по пути знания, должен научиться входить в своего рода бодрствующее самадхи. Если деятельности невозможно избежать, она должна сводиться к чисто внешнему функционированию органов чувств и выполняться исключительно механически, то есть быть такой деятельностью, в которой успокоенный ум, в конечном счете, не принимает никакого участия и от которой он не ждет ни результатов, ни выгод.

Но для интегральной Йоги этого недостаточно. Должна произойти позитивная трансформация, а не просто негативное успокоение бодрствующего ума. И хотя божественные планы расположены выше ментального сознания и, чтобы реально проникнуть на них, нам обычно приходится утрачивать его в самадхи, такая трансформация возможна, потому что в самом ментальном существе есть божественные планы, превосходящие нашу обычную ментальность и воспроизводящие условия собственно божественного плана, но не полностью, а с учетом преобладающих здесь ментальных условий. Все, что относится к опытному постижению божественного плана, можно испытать здесь, но ментально и в ментальной форме. К этим планам божественной ментальности развитое человеческое существо может подняться в бодрствующем состоянии; или же оно может, контактируя с ними, подвергнуться потоку влияний и переживаний, которые, в конечном счете, откроют его этим планам и преобразят по их образу и подобию все его бодрствующее существование. Эти более высокие ментальные состояния являются непосредственными источниками, реальными инструментами и внутренними опорами [28] его совершенства.

Но, восходим ли мы к этим планам или получаем что-то от них, ограничения нашей ментальности все еще преследуют нас. Во-первых, ум является неисправимым делителем неделимого, и ему по самой своей природе свойственно сосредоточиваться в один момент только на одном предмете, исключая все остальные, или акцентировать на нем внимание, отводя остальному второстепенное место. Так, достигая Сат-Чит-Ананды, он может сосредоточиться на Сат – ее аспекте чистого существования, а сознание и блаженство при этом будут вынуждены остаться скрытыми или неощутимыми в переживании чистого и бесконечного бытия, что приведет к реализации квиетического мониста. Или он может сосредоточиться на Чит – аспекте сознания, и тогда существование и блаженство станут зависимы от переживания некой бесконечной трансцендентной Мощи и Сознания-Силы, ведущего к реализации тантриста, поклоняющегося Энергии. Или же он концентрирует внимание на Ананде – аспекте восторга, и тогда существование и сознание, кажется, исчезают в несказанном и неописуемом блаженстве, что, в свою очередь, ведет к реализации буддистского искателя Нирваны. Или он может сосредоточиться на некоем аспекте Сат-Чит-Ананды, ниспосылаемом уму супраментальным Знанием, Волей или Любовью, и тогда бесконечный безличный аспект Сат-Чит-Ананды почти или совсем теряется в переживании Божества, ведущего к реализациям различных религий и осознанию некоего высшего мира или божественного состояния человеческой души относительно Бога. И для тех, чья цель – уйти из космического существования, этого достаточно, ибо им удается, благодаря погружению ума в один из этих аспектов или принципов или его сосредоточению на одном из них, утвердиться на божественных планах собственной ментальности или подчинить им свое бодрствующее состояние и осуществить этот переход.

Но садхак интегральной Йоги должен привести в гармонию все эти аспекты, чтобы они могли стать равноценными составляющими одной полной и всеобъемлющей реализации Сат-Чит-Ананды. И здесь он сталкивается с последней ментальной трудностью – неспособностью ума одновременно осознавать единство и множественность. Не так трудно достичь состояния чистой бесконечности и пребывать в нем или даже одновременно иметь совершенный и всеобъемлющий опыт восприятия Существования, которое есть Сознание, которое есть Блаженство. Осознавая это Единство Сат-Чит-Ананды, ум может даже расширить границы своего переживания и включить в него множественность, так что он начинает постигать на собственном опыте, что Сат-Чит-Ананда присуща вселенной и каждому объекту, силе или движению вселенной, или же одновременно осознавать, что это Существование-Сознание-Блаженство содержит вселенную, окутывает все ее объекты и порождает все ее движения. Но для него по-настоящему трудно правильно объединить и упорядочить все эти переживания; и все же ум может одновременно осознавать Сат-Чит-Ананду как в себе самом, так и имманентно присутствующую во всем и содержащую в себе все. Но, несмотря на это, ему чрезвычайно трудно добиться целостности финального переживания Сат-Чит-Ананды как всего сущего и увидеть во всех объектах, движениях, силах, формах только Единого. Он может по отдельности осуществить все составляющие этой реализации, он может переходить от одного переживания к другому, отвергая при этом предыдущее или считая одно более низким, а другое более высоким. Но ему в высшей степени трудно объединять, ничего не теряя, интегрировать, ничего не отвергая.

Ментальное существо, развиваясь в двух различных направлениях, может преодолеть те трудности и ограничения, с которыми ему приходится сталкиваться в ходе интегральной реализации истинного бытия и бытия мира. Оно может развиваться, переходя от плана к плану своего собственного существования, и на каждом из них последовательно осознавать свое единство с миром и с Сат-Чит-Анандой, реализуя их как Пурушу и Пракрити, Сознательную Душу и Природную Душу данного плана, и вбирая в себя по мере восхождения активность более низких уровней. Иными словами, оно может осуществить эволюционное превращение материального человека в духовного или божественного человека с помощью своеобразного всеохватывающего процесса саморасширения и трансформации. Об этом методе можно найти упоминания в Ригведе и Упанишадах [29] , так как, по-видимому, именно им пользовались древние провидцы в те далекие времена. Также ментальное существо может сразу попытаться реализовать на высочайшем плане ментального бытия чистое изначальное и ни от чего не зависящее существование и, опираясь на этот прочный фундамент, духовно осознать в условиях своей ментальности, как самосущий становится всем сущим, не допуская при этом падения на уровень внутренне разделенного эгоистического сознания, порождающего эволюцию в Неведении. После такого отождествления с Сат-Чит-Анандой в универсальном изначальном существовании человек, как одухотворенное ментальное существо, может подняться еще выше, к супраментальному плану чистого духовного существования. Стадии второго процесса мы сейчас и попытаемся рассмотреть, чтобы указать верное направление искателю, следующему по пути знания.

После того, как садхак, практикуя отделение своего сознания от природы, перестал отождествлять себя с эго, умом, жизнью и телом, он, благодаря обретению знания, реализует чистое, спокойное, осознающее себя существование, единое, неделимое, умиротворенное, неподвижное, не подверженное беспокойству и не затрагиваемое деятельностью мира. Кажется, что никакая мировая активность не захватывает это «Я», не влияет и даже не касается его, что его единственная связь с миром сводится к бесстрастному наблюдению за ним. Если углубить это состояние сознания, то человек начнет осознавать некое, еще более удаленное от существования мира «я»; все, что есть в мире, в каком-то смысле находится в этом «Я», но в то же время пребывает вне его сознания, существует не в его существовании, а только в своего рода призрачном уме и потому является чем-то нереальным, сном или иллюзией. Это отстраненное и трансцендентное Подлинное Существование может быть осознано человеком как его высочайшее «Я»; или даже само представление о «я» и о своем собственном существе может исчезнуть в нем, и тогда оно станет для ума непознаваемым. Тем (непознаваемым для ментального сознания) – которое не имеет и не может иметь какой-либо связи или взаимодействия с проявленным миром. Оно даже может быть осознано ментальным существом как Ничто, Небытие или Пустота, но Пустота всего сущего и Небытие всего сущего, которые при этом являются единственной Реальностью. Дальнейшее приближение к этому Трансцендентному, благодаря интегральному сосредоточению на нем, означает полный уход из ментального существования и мирового существования и погружение в Непознаваемое.

Но интегральная Йога знания требует не этого, а божественного возвращения к мировому существованию, и первый этап этого возвращения должен заключаться в реализации «Я» как Всего Сущего, sarvam brahma. Сначала, сосредоточиваясь на Самосущем, мы должны реализовать все, что воспринимается умом и чувствами как некий образ, существующий в этом чистом «Я», ставшем с точки зрения нашего сознания нашим «я». Видение этого чистого «Я» передается уму, и он воспринимает и ощущает его как бесконечную Реальность, в которой все существует просто как имена и формы, являясь не совсем иллюзией, не галлюцинацией и не плодом воображения, но тем не менее лишь творением сознания, которое можно увидеть, смутно воспринять, но не потрогать. Когда сознание находится в этом состоянии, все кажется если не сном, то очень похожим на представление или кукольный спектакль, разворачивающийся в спокойном, неподвижном, умиротворенном, бесстрастном «Я». Наше собственное феноменальное существование становится частью этого умозрительного движения, некой механической формой ума и тела среди других форм. Мы кажемся себе лишь номинальными существами среди других номинальных существ, которые автоматически движутся в этом всеобъемлющем, спокойном и погруженном в себя «Я». В этом состоянии мы не ощущаем активного сознания мира, так как мышление в нас остановлено и наше собственное сознание спокойно и пассивно, – что бы мы ни делали, все кажется нам чисто механическим, совершаемым неосознанно, без участия нашей активной воли и знания. Или, если возникают мысли, то это, как и все остальное, тоже случается механически – движения ума становятся аналогичны движениям тела, движимого, как растения или стихии, невидимыми пружинами Природы, а не какой-то сознательной волей нашего существа. Ибо это «Я», будучи неподвижным и пассивным свидетелем, не является источником или участником действия, которому оно позволяет происходить. Это «Я» есть Всё только в том смысле, что оно, как неизменный Единый, содержит в себе все имена и формы.