Чтение онлайн

Наиболее часто Шри Бхагаван разъяснял, что ис­тинное отречение находится в уме. Оно не достигается отречением от материального и не задерживается от­сутствием его.

«Зачем вы думаете, что вы семьянин? Подобные мысли, что вы — санньясин, отрекшийся, будут пресле­довать вас, даже если вы покинете мир как санньясин. Останетесь ли вы в миру или же отречетесь от него и уйдете в лес, ум будет преследовать вас. Источником мысли является эго. Оно творит тело и мир и застав­ляет вас думать, что вы — домохозяин. Если же вы от­речетесь от мира, то это лишь заменит мысль о до­мохозяине на мысль о санньясине, а окружение дома на лес, но внутренние препятствия всегда с вами. Они даже сильно возрастут в новой обстановке. Изменение среды вам не поможет. Ум — это единственное пре­пятствие, и он должен быть превзойден — дома ли, в лесу ли. Если вы можете сделать это в лесу, то почему не дома? Следовательно, зачем менять окружение? Ва­ши усилия могут предприниматься даже сейчас, при любом окружении».

Он также объяснял, что не работа — препятствие для садханы, а лишь позиция ума, с которой она вы­полняется, и что возможно продолжать обычную де­ятельность, но только без привязанности. «Чувство „Я работаю” само является препятствием, — говорит он в „Евангелии Махарши”. — Спросите себя: „Кто работа­ет?", вспомните, кто вы есть на самом деле. Тогда ра­бота не будет связывать вас. Она будет выполняться автоматически». В своем дневнике «День за днем с Бхагаваном» Дэвараджа Мудальяр записал более под­робное разъяснение.

«Вполне возможно совершать все жизненные дела без привязанности и считать только Ат­ман реальным. Ошибочно предполагать, что ес­ли человек установлен в Атмане, то его обя­занности в жизни не будут выполняться правиль­но. Это похоже на состояние актера. Он загри­мирован, одет в костюм и действует на сцене, даже переживая исполняемую им роль, но доподлинно знает, что в действительной жизни яв­ляется не той личностью, а чем-то еще. Точно так же, почему сознание тела или чувство „Я есть те­ло” беспокоит вас, если вы определенно знаете, что вы не тело, но Я? Ничто из выполняемого телом не должно выводить вас из пребывания в Я. Такое пребывание помешает правильному и эф­фективному исполнению каких-либо обязанностей тела не больше, чем сознавание актером своего истинного положения препятствует исполнению им роли на сцене».

Как медитация или «вспоминание» (это можно на­зывать по-разному) не ухудшает качество сделанной работы, точно так же и процесс работы не вредит ме­дитации. Шри Бхагаван четко разъяснил это в разго­воре с Полем Брантоном.

Бхагаван: Отрекаться от деятельной жизни не надо. Ес­ли вы медитируете * час или два ежедневно, то сможете справиться со всеми своими обязанностя­ми. При правильной медитации вызванное ею те­чение ума будет продолжаться и во время вашей работы. Здесь как бы два пути выражения одной идеи; та же линия, которую вы принимаете в ме­дитации, будет выражена и в вашей деятельности.

Поль Брантон: И каков будет результат?

Б: Если вы будете продолжать, то обнаружите, что ваше отношение к людям, событиям и объектам постепенно изменяется. Ваши действия будут стре­миться самопроизвольно следовать вашим медита­циям.

Человеку следует отказаться от личного эгоизма, который привязывает его к этому миру. Отбрасы­вание ложного «я» есть истинное отречение.

ПБ: Возможно ли стать неэгоистичным, ведя активную мирскую жизнь?

Б: Между работой и мудростью противоречия нет.

ПБ: Вы подразумеваете, что можно продолжать все прежние активности, профессиональные например, и в то же время получить Просветление?

Б: Почему же нет? Однако в таком случае человек не станет думать, что это прежняя личность выполняет работу, ибо его сознание будет постепенно изме­няться, перемещаться, пока не войдет в ТО, которое лежит за пределами маленького «я».

Многих сначала ставило в тупик предписание дей­ствовать с чувством отрешенности и беспокоило, мож­но ли в действительности продуктивно работать таким способом. Но они имели перед собой пример самого Шри Бхагавана, поскольку все, что он делал, было до педантичности тщательным, будь то правка корректу­ры или переплетение книги, приготовление пищи или вырубка и полировка ложки из скорлупы кокосового ореха. И, фактически, даже перед тем, как иллюзия Я-есть-делатель рассеяна, отчужденное отношение к работе не вредит, а увеличивает ее продуктивность, по­ка оно сочетается с добросовестностью, так как по­добная позиция предполагает не безразличие к каче­ству выполнения работы, а только невмешательство эго в нее; именно вмешательство эго вызывает и раз­ногласия, и неэффективность. Если бы все люди делали свои дела просто потому, что это их работа, без тще­славия или эгоизма, то эксплуатация бы исчезла, уси­лие было бы правильно направлено, координация за­менила бы соперничество и большинство проблем ми­ра было бы решено. То, что продуктивность работы не страдает, очевидно, если вспомнить о периодах слепой веры в каждой религии, оставивших образцы наиболее совершенного искусства — в готическом ли соборе или в мечети, индусской скульптуре или да­осской живописи — созданных художниками, которые считали себя только инструментами и предпочли ос­таться безымянными. Можно брать примеры из других профессий также. Врач лечит более эффективно, когда он не взволнован чем-либо, и, в самом деле, поэтому часто предпочитает не лечить самому членов своей собственной семьи. Финансист действует более невоз­мутимо и результативно там, где его собственные интересы не поставлены на карту. Даже в играх фор­туна благосклонна к тому, кто незаинтересован.

Предписание продолжать семейную жизнь встреча­ло возражение, что Шри Бхагаван сам оставил свой дом. На это он обычно кратко отвечал, что каждый че­ловек действует согласно своей прарабдхе (судьбе). Од­нако здесь уже возникает вопрос о том, что полная внешняя нормальность и участие в ежедневном распо­рядке жизни, которым Шри Бхагаван служил таким со­вершенным примером в последние годы и которые он предписывал своим последователям, были для него са­мого невозможны сразу после Пробуждения, случивше­гося в доме дяди в Мадурае. Ответ таков, что ставшее возможным для Шри Бхагавана он, своей Милостью, делает осуществимым и для тех, кто следует ему.

Вернемся к матери: в Ашраме она получила су­ровую тренировку. Шри Бхагаван довольно часто иг­норировал ее, не отвечая на вопросы, хотя замечал ос­тальных. Если мать жаловалась, то он говорил: «Все женщины — мои матери, а не только вы». Тут вспо­минается высказывание Христа, когда ему сказали, что его мать и братья стоят у края толпы, ожидая разговора с ним: «Кто бы ни исполнял Волю моего Отца, Ко­торый на небесах, — мой брат и сестра и мать» *. Сна­чала мать Шри Бхагавана часто плакала от досады, но постепенно понимание развилось в ней. Ощущение превосходства от того, что она — мать Свами, ушло, чувство эго ослабело, и Алагамма посвятила себя служ­бе преданным.

Даже сейчас он все еще высмеивал ее правоверную брахманскую щепетильность. Если ее сари случайно касалось небрахмана, Махарши восклицал с притвор­ным испугом: «Смотрите! Чистота ушла! Религия уш­ла!» Пища в Ашраме была строго вегетарианской, но Алагамма, подобно нескольким очень набожным брах­манам, шла еще дальше и считала некоторые овощи тоже не-саттвичными (нечистыми), и Шри Бхагаван обычно насмешливо говорил: «Обратите внимание на эту луковицу! Это огромное препятствие к мокше (Ос­вобождению)!»

Здесь следует сказать, что Шри Бхагаван вообще не осуждал ортодоксальность. В данном случае у ма­тери была чрезмерная привязанность к формам ор­тодоксальности, и на это он нападал. В целом он под­черкивал важность саттвической (чистой) пищи. Он вообще редко давал какие-либо предписания, касаю­щиеся внешней деятельности; его обычный метод со­стоял в том, чтобы посеять духовное семя в сердце и оставить, дабы оно по мере роста формировало внешнюю жизнь. Предписания приходили изнутри. Один почитатель с Запада к моменту прибытия был отчаянным любителем мясного, считавшим мясо по­длинной сущностью пищи, также как и самой вкусной ее частью, и хотя по этому вопросу не было сказано ни слова, пришло время, когда он почувствовал от­вращение к самой идее поедания мяса.

Следует разъяснить для читателей неиндийцев, что практика вегетарианства вытекает не только из неже­лания отнимать жизнь или есть мясо, хотя это одна из ее причин. Она проводится также и потому, что не-саттвическая пища (которая включает некоторые сорта овощей, так же как и мясо) имеет тенденцию увеличивать животные страсти и препятствовать духов­ному усилию.

Были также и другие способы, которые заставили мать осознать, что он, родившийся ее сыном, — Боже­ственное воплощение. Однажды, когда Алагамма си­дела перед Махарши, он исчез, и вместо сына мать увидела лингам (столб) чистого света. Представляя се­бе, что сын сбросил свою человеческую форму, она залилась слезами, но вскоре лингам пропал и Махарши появился снова, как и раньше. В другом случае мать увидела сына, увешанного гирляндами цветов и окру­женного змеями, как Шива в традиционных образах. Она закричала ему: «Прогони их! Я боюсь!»