Чтение онлайн

— Какого черта, Химе… Ари?

Далтон провел рукой по лицу, глядя на меня так, будто у меня вторая голова выросла.

— Ты все это исправишь, понял? — прошипела я, тыкая пальцем ему в грудь. — Я слишком много работала, чтобы получить эту должность и наконец-то съехать от родителей, чтобы все развалилось в первый же день. Ты хоть представляешь, каково это - в двадцать пять спать на односпальной кровати в доме родителей? Конечно, не представляешь, ведь, оказывается, ты сын самого владельца всей этой чертовой организации, — мой голос стал еще выше, руки размахивали в стороны. — И да, сейчас моя кровать примерно такого же размера, но хотя бы когда я хочу выйти из дома, меня не допрашивают. Я люблю свою семью, но, блять, теперь, когда я побыла на свободе… я не вернусь, Далтон. Ты меня слышишь?

К концу этой вспышки, больше похожей на эмоциональный обвал, я уже задыхалась.

Такое случалось, когда я чересчур заводилась.

Честно говоря, я удивлена, что не перешла на испанский — а может, и перешла, не помню.

Он пару раз моргнул, губы дернулись, как будто он изо всех сил пытался не рассмеяться. Что только сильнее разозлило меня.

— Дорогая… честно говоря, я вообще не понимаю, о чем ты говоришь.

Я закатила глаза.

— Не называй меня «дорогой», ясно?

Конечно, он ничего не понимал. В отделе кадров говорят только с женщиной. Потому что, ну конечно, зачем им разговаривать с мужчиной в подобной ситуации? Я зажала переносицу пальцами и выдала под нос целую тираду испанских ругательств.

— Ариэлла, детка? — раздался рядом голос Хименеса. — Ты по какой причине в мужской раздевалке? Мне кажется, отдел кадров будет…

— А, ты переживаешь, что меня уволят, Хименес? — рявкнула я, разворачиваясь к нему с яростью. — Потому что именно это они и пытались сделать.

Профессионализм покинул меня. Черт, он даже уже не был в пределах Техаса.

В раздевалке наступила тишина.

— Что? Что значит «пытались тебя уволить»? — прорычал Далтон, потянувшись к кранам на стене.

И как будто пелена спала с глаз, я вдруг осознала, как капли воды стекают по его рельефной груди, направляясь к…

— О боже, ты голый.

Я зажмурилась и прикрыла лицо ладонью для надежности. Надо было срочно идти на исповедь, потому что, если честно, мне очень хотелось приоткрыть пальцы и посмотреть еще немного.

Хименес разразился хохотом.

— Мамасита, а что ты ожидала увидеть, когда сорвала шторку? Что кэп стоит там в труселях?

У меня живот скрутило от мысли о том, что я почти увидела, и от легкого разочарования, что не посмотрела ниже.

Далтон откашлялся.

— Можешь открыть глаза, — сказал он. Белое полотенце висело низко на его бедрах, и мне пришлось скрестить руки на груди, чтобы скрыть, как это подействовало на мои соски. — Хименес, иди скажи парням, чтобы надели, черт побери, хоть какую-то одежду.

— Конечно, кэп. Я всем скажу, что ты набьешь им морду, если кто-то посмеет сверкнуть причиндалами перед твоей девушкой, — поддразнил Хименес и взвизгнул, когда я схватила лишнее полотенце с крючка и хлестнула его. — Черт, ты попала мне по соску. — и, для верности, я повторила. — Ай, блин. Как ты так умеешь?

Он прикрыл оба соска руками, как импровизированным щитом.

— У меня есть раздражающий брат, один в один как ты. Я оттачивала это мастерство годами.

Он отступил, качая головой.

— Она вся твоя, кэп. Но я бы на твоем месте был осторожен, спорю, она и сланцами бьет как надо, — сказал он и вышел, оставив нас вдвоем - наполовину одетого, мокрого Далтона и меня.

— Ладно, Ари, — сказал Далтон, аккуратно взяв меня за подбородок большим и указательным пальцем, заставляя меня снова посмотреть на него. — Начни с самого начала, чтобы я мог это исправить.

Но этот жест только расплавил мой разум, а сердце стало биться чаще.

Я глубоко вдохнула, стараясь сосредоточиться на его словах, а не на тепле его руки или том, что между нами буквально пара сантиметров, и он все еще был мокрым и закутанным лишь в полотенце.

Профессионализм, Ари. Соберись.

— Мне не нужно, чтобы ты что-то исправлял, Далтон, — я выдохнула с раздражением. — Я уже все сделала. Но чтобы обойти дурацкую политику твоего отца, мне пришлось соврать.

Его брови сдвинулись, в глазах промелькнула тревога, когда он медленно опустил руку.

— Я что-то не догоняю…

— У команды политика: никаких бывших. Романтических. Связей. Слишком большой риск для репутации, по мнению твоего отца, — сказала я, в голосе звенело раздражение. — И, по всей видимости, это включает даже фальшивое свидание, чтобы отвертеться от настоящей бывшей. Отдел кадров вызвал меня, пододвинули фотографию, где мы вместе, и вручили пакет документов об увольнении. И самое приятное — они хотели, чтобы я подписала соглашение, запрещающее мне говорить о причине моего ухода.

Лицо Далтона перекосилось от ярости, челюсть напряглась.

— Они пытались уволить тебя из-за одной фотографии? Даже не поговорили со мной?

— Именно, — я снова ощутила нарастающее раздражение. — И когда я попыталась настоять на своем, она просто отмахнулась от меня.

Его взгляд смягчился, в глазах мелькнуло что-то защитное.

— И что ты сделала? Ты сказала, что они пытались уволить тебя. Они меняют политику?

Я снова вдохнула, стараясь сохранить спокойствие.

— Я импровизировала. Спросила, есть ли правило против того, чтобы сотрудники встречались. Она сказала, что нет… — дальше слова застряли в горле, но я собралась. — Я сказала ей, что мы с тобой встречаемся. Что я — не «бывшая».

Сердце бешено колотилось, ожидая, когда он сорвется.

Глаза Далтона расширились от удивления, но потом уголки губ изогнулись в полуулыбке.

— Ты сказала отделу кадров, что мы вместе?

— У меня не было особого выбора, — ответила я резко, скрестив руки. — Либо так, либо садиться на первый рейс в Калифорнию и объяснять семье, почему все развалилось в первый же день. Так что да, я сказала, что мы встречаемся. Теперь ты должен подыграть мне, пока я не найду, как вырулить ситуацию. Пожалуйста.

Я поморщилась от того, как резко прозвучало это «пожалуйста», но я была как оголенный провод.

— Эй, эй, — он притянул меня к себе, и я изо всех сил старалась игнорировать ощущение его кожи. — Ты не переедешь обратно, слышишь? И работу не потеряешь.

Я отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Обещаешь?

Впервые с начала этого кошмара в голосе прорвался страх, и я сама удивилась, насколько он стал ощутим.

— Клянусь на мизинце, — сказал он с уверенностью, обвивая мой палец своим. — Прости, Ари. Это из-за меня, и я сделаю все, чтобы исправить. Я с тобой - что бы ни понадобилось.