Чтение онлайн

– Ладно, ладно, - притворно сердито произнес, - будет, будет. Чай не бабы мы с тобой, а слуги государевы. – Сам слезу смахнул. Заторопился. – Ты, это… давай за стол. Повечеряй! Голодный небось? – Маеор полотенчико скинул, там миска стояла с чем-то аппетитно пахнувшим, кувшинчик с молоком, да горбушка хлебная. – Щи похлебай кислые, небось соскучился по родному-то… - видя, что Веселов колеблется, настоял, - Ешь, ешь, после поговорим, ночь хоть и коротка, да вся наша.

Веселов махнул, сел и почувствовал, как он и в правду голоден. Умял щи в один присест, молоком с хлебушком запил. Кузьмин сидел напротив, голову единственной рукой подпирая. Любовался. Петр, насытившись, вздохнул, потянулся. Сразу усталость навалилась – как никак целый день в седле.

– Ну, слуга государев, сказывай ныне, кто ты теперича будешь, каким это ветром тебя сюда надуло и что за птица с тобой пожаловала. – И строго, - Все по порядку! Я не спешу.

– Ныне я, господин маеор, - начал Петр, - капрал Карельского драгунского полка Саволакской бригады его величества короля шведского. Назначен старшим в караул на посту Пуумала. Сопровождаю одного из старших начальников бригадных, он же командир нашего Карельского полка и егерского корпуса полковника барона Курта фон Стединка!

– Во как! – ухмыльнулся Кузьмин, - уже до капрала дослужился! Скоро глядишь в офицеры выйдешь?

– Смеетесь? Эх! – вздохнул Веселов.

– Да ты не обижайся на старика, парень! – примиряюще сказал комендант. – Это все мой язык злой. Брюзжать стал много по древности своей. Чегой-то на полковнике твоем мундир странный надет? А?

– То французская форма. – пояснил Петр, - за ихнего офицера себя выдает. Он служил у короля Франции, даже в Америке повоевал.

– Так он швед, аль француз?

– Швед! – кивнул утвердительно, - у них там, во Франции, цельный полк был из шведов.

– Royal Suedois? – неожиданно спросил Кузьмин по-французски.

Веселов даже оторопел:

– А вы откуда про них…

– А ты думаешь, Петька, - комендант рожу скорчил ехидную, - мы тут, на границе, в глуши лесной, совсем одичали? Думаешь, зря хлеб государыни нашей матушки Екатерины зря едим? Иль нам не ведомо, что в Европах энтих твориться? – и как отрезал:

– Что положено, то знаем! Сказывай дальше. Что тут-то он забыл?

– На рекогносцировку приехал. Дескать, француз путешествует и заблудился.

– На рекогносцировку пожаловал – протянул маеор, - ишь ты! Видать большой дока, твой полковник.

– Похоже, - согласился Петр, - ни одной мелочи не упускает. Все время повторяет: «На войне мелочей нет! Все зависит от деталей!»

– И ведь прав, стервец! – похвалил Стединка маеор. – Верно говоришь – дельный вояка. С таким не грех и сразиться. Ну да ладно, пущай осмотрит крепость.

– Как это? – не понял Веселов.

– А так! – прищурился Кузьмин, - коль он с головой дружен, так сам убедится, что на Нейшлоте они зубы свои обломают. С утреца пришлю к нему вновь поручика Бехлия, толковый малый, хоть и из богемцев, пущай по укреплениям нашим поводит, батареи покажет. Не все конечно, а половинку, остальное в секрете покамесь будет. Солдатушек погоняем. Взад вперед, взад вперед. – Рукой поводил по столу, - то отсюда выйдут, то оттуда. Пущай считает! Сотен пять-шесть наберет, и то нам в радость. А им – за спину показал, - в печаль. Крепостца наша, сам знаешь, не подарок! Помнишь, Петька, как гоняли тебя по эскарпам да гласисам?

– Помню! – усмехнулся капитан.

– А что ж про отца-то, батюшку своего, не спрашиваешь, стервец? – нахмурился комендант.

– Так… - растерялся Петр, - не успел…

– Не успел… - передразнил Кузьмин и улыбнулся широко, - жив, жив твой старый солдат. Писал тут мне давеча… Радость у него!

– Какая? – вперед весь подался.

– Да сынку евоному, Петьке Веселову, милость вышла. – Комендант глаза хитро в сторону отвел, - От самого светлейшего князя Потемкина, президента Коллегии Военной.

– Простили? – надеждой засветились глаза.

– Хуже! В маеоры произвели! – торжествующе сказал Кузьмин.

– Как? – опешил Веселов. Вот уж не ожидал!

– О несправедливостях в полку карабинерном, светлейшему сам генерал-аншеф Суворов докладывал. Ныне, командир тот, арестован и суду строгому предан, а полк в дивизию Суворова определен. О делах твоих теперешних светлейший и без Суворова наслышан, императрице доложено. Довольны они остались. Карьер твой, Петька, ныне в рост пошел. Радуйся!

Веселов сидел ошарашенный услышанным.

– Милость, императрица, светлейший, маеор… Господи, как это все… - вдруг мысль мелькнула, - Эх, Хедвиге бы сказать, Олюшке разлюбезной… - подумал, да нахмурился, - нельзя. Покамесь, нельзя…

– Эй, маеор, - позвал его Кузьмин, - ты чегой-то хмуришься?

– Да так… подумалось… - Петр головой помотал.

– Зазноба что ль появилась?

Веселов глаза изумленные на коменданта поднял:

– Он что, насквозь видит? Мысли читает?

– Эх, молодо-зелено! – усмехнулся Кузьмин, - вы ж у меня во, - руку показал, - как на ладони все! Радость объявили, а он хмуриться… Знать, сказать кому-то надобно, похвастать, ан нельзя! Верно? – опять хитро прищурился. Лицо стариковское, все в морщинах сплошных мелких, прям в узелок собралось. – Ась? Угадал?

– Угадал! – засмеялся Петр.

– Ты…это… зубы-то погоди скалить! – осадил его тут же комендант. – Кто такая? – спросил строго.

– Да, батюшки моего, Алексея Ивановича, внучка. Хельгой зовут, Ольга по-нашему.

– Ну и чудно! – пожал плечами Кузьмин. – Почти что русская. Алексей Иванович обрадуется. Переживает он, что в холостых ты все обретаешься. Сам сказывал. Вот и тебя и внучку за един раз пристроит.

– А война начнется? – в сердцах бросил Петр.

– А война начнется… - утвердительно покивал головой комендант в раздумьях.

– Что тогда-то?

– А они не собираются из Пуумалы уезжать?

– Нет! – опустил голову Веселов. – Некуда! Зять Алексея Ивановича, капитан фон Вальк, из небогатых дворян. Одним лишь бустелем своим кормиться. А в Швецию уезжать не хотят. Не хочет Мария мужа одного оставлять.

– Да… дела наши грешные… - протянул старик, - А к отцу, в Хийтолу?

– Нет! – замотал головой, - никуда не хочет Мария. Говорит, где муж, там и я с дочерью буду. Оттого и мне Вальк приказал рядом с ними находиться. Охранять.