Шведская сказка
Шрифт:
– Эй, Пайво! – позвал к себе.
Веселов нехотя остановился и повернулся к полковнику. Стединк сам быстрым шагом подошел к нему:
– Я вижу ты ранен. Что здесь произошло?
– На нас напали переодетые в русских казаков шведы. Убили нескольких наших солдат, убили фрау Вальк и ее служанку. Фройлян фон Вальк мне удалось спасти и спрятать в лесу. Сейчас я направляюсь за ней. Прошу вас не задерживать. Мне надо позаботиться о дочери капитана фон Валька. – морщась от боли, скороговоркой произнес Веселов.
– Фрау фон Вальк мертва? – ошеломленно переспросил Стединк.
– Да, господин полковник. Мертвее не бывает!
– О боже! Бедная женщина! – Стединк выругался. – Идиоты! Как они могли!
– А вы что знали обо всем этом? – Петр пристально смотрел на полковника.
– Нет! То есть… да! – полковник смутился. – Но это не то, что ты думаешь…
– А я не о чем и не думаю, господин полковник, - с вызовом бросил Веселов, - я просто все вижу. И… мне надо идти!
– Да, солдат, иди! Позаботься о дочери капитана Валька. Бедняга, он в Гельсинфорсе, с королем, и еще ничего не знает… – Стединк грустно покачал головой. – Пайво!
– Да, господин полковник! – Веселов уже почти отвернулся от него, но остановился.
– Позаботься о фройлян Вальк, не забудь и о своих ранах. А после, возвращайся ко мне. Я хочу чтоб ты был рядом. Завтра мы выступаем на Нейшлот. К вечеру будем у крепости. Ты легко найдешь меня там.
– Завтра? – Петр переспросил.
– Да! Завтра утром. – Стединк подтвердил.
– Я найду вас, господин полковник! – Веселов уже удалялся прочь.
– Пайво!
– Оленька!
Девушка ждала его там, где Веселов оставил ее.
– Что с мамой, Пайво? – в глаза заглядывала.
Петр обнял ее:
– Мамы нет больше, Оленька!
Девушка горько заплакала у него на груди. Потом сидели долго на берегу, молчали.
– Что же мне теперь делать, Пайво? – наконец, заговорила Ольга, тяжело вздохнув, - отца разыскать…
Веселов молчал в ответ, мучительно раздумывая, как признаться девушке и в любви, и в намерениях своих.
– До чего ты хороший, Пайво! – она повернулась к нему, волосы рукой теребила. Ольга была печальна и серьезна. – Почему ты простой солдат, Пайво? Я бы очень хотела, чтоб у меня был такой муж, как ты! – вдруг встрепенулась вся, - А давай, Пайво, сбежим куда-нибудь… далеко-далеко… где нет войны… где люди счастливы… и будем… будем жить вместе…
У Веселова все пересохло во рту от волнения. Он с трудом разлепил губы и чуть слышно сказал:
– Я очень люблю тебя, Олюшка. Я очень хочу тебя сделать счастливой.
– И я тебя люблю, Пайво! – она склонила голову ему на грудь. – Ну почему ты простой солдат? Ведь, батюшка никогда мне не разрешит выйти за тебя замуж…
– Я – русский офицер, Олюшка! – решился на признание Петр. Странное дело, она даже не удивилась. Так и осталась сидеть, прижавшись к его груди.
– А я знала… - спокойно ответила.
– Откуда? – спросил ошеломленно.
– Мечтала, мечтала об этом, а потом и свыклась с мечтой. Просто не обращала внимания на твой солдатский мундир. Ну неспроста ж ты пришел оттуда, - рукой показала на другой берег, - да еще и от дедушки. А дедушка мог только хорошего человека ко мне прислать. – совсем по-детски сказала.
– Как же зовут тебя, незнакомый рыцарь, что спас свою возлюбленную? – совсем близко прислонилась к его лицу, нос к носу, глаза в глаза. Дыханьем щекотала.
– Петр… Петр Веселов… маеор… - прошептал в ответ.
– Петр… - повторила за ним, - Петр… Пайво… Петр… А как еще можно? По-русски?
– Петр… - замялся, - Петр, Петя, Петенька…
– Петенька… - нараспев повторила, - Петенька… А мне нравиться! Я буду тебя так звать. Можно?
– Конечно, Олюшка… - прошептал. И губы их нашли друг друга… Нацеловавшись, сидели на бережку, молчали. Теперь была очередь Веселова нарушить идиллию любовную:
– Олюшка!
– Да, милый. – Колокольчики прозвенели серебряные.
– Завтра война начнется…
– Господи! – ладошкой рот прикрыла.
– Да, Олюшка, на все воля Божья! Увезти тебя хочу я.
– В Нейшлот, к коменданту Кузьмину. Он друг наш. Он и батюшку знает давным-давно. Он и про тебя знает. Поможет. К дедушке отправит тебя. А война… она скоро кончиться. Не смогут шведы с Россией-то воевать. Не под силу им. Это все король их, Густав, в драку-то лезет, а солдаты и офицеры не хотят…
– Я слышала… - тихо молвила Оля, - батюшка мой тоже так говорил…
– Ну вот видишь… Только торопиться нам надо, любимая… времени совсем мало у нас. Завтра к вечеру война начнется, шведы в осаду возьмут Нейшлот. А тебе успеть надобно.
– А матушка? Как же она, Петенька? – опять глазами синими сверкнула, слезы набежали.
– Я все сделаю. Крестьяне да солдаты помогут. Отпоем, как положено и похороним. Только тебя сперва отвезу.
– Хорошо, Петенька. – согласилась покорно. – А ты? Останешься?
– Так надо, Олюшка. А потом приеду и поженимся. Правда?
– Правда, любимый! – и расцеловались.
На усадьбе драгун не было. Шведов мертвых, казаками ряженых, с собой увезли. Крестьяне пришли с хуторов ближних. Солдаты, что в карауле уцелели, с ними толпились. Матушку Ольгину и служанку ее убитую, уже вынесли. Женщины в доме прибирались.
Ольга, как мать увидела, так к ней бросилась. На нее упала, в рыданьях забилась. Веселов, понимая, что проститься надо, да и горю-то не поможешь, отошел в сторону. Нурминнена подозвал к себе:
– Вы павших своих похороните, и к Нейшлоту подавайтесь.
– Что так? – спросил финн.
– Война началась! – показал на тела.
– Так не русские же их…
– Теперь уже не важно. Шведы войну начали. Завтра Нейшлот осадят.
– Перкеле… - выругался финн.
– Да! – согласился с ним Веселов. – У меня просьба к тебе, Нурминнен.
– Говори, все исполню.
– Приготовь двуколку, отвезу Хельгу к родным ее, и вернусь.
– А есть куда? – спросил солдат.
– Есть! – усмехнулся Петр.
– Сейчас сделаю.
– Поторопись, Нурминнен.
– Я быстро.
Теперь самое трудное предстояло – увести девушку от тела матери. Как же тяжко на горе смотреть человеческое, а когда оно родных твоих людей касается, просто не выносимо…
– Оленька… - оторвал девушку от матери покойной. – Пойдем, пойдем родная… позаботятся о ней, собраться тебе нужно, милая.