Чтение онлайн

– А при том, любезный капитан, - майор уставился на Гусмана осоловелыми глазами, - что у жены фон Валька, а ныне покойной, благодаря нашему мудрому королю, устроившему какую-то чертовщину на границе, - майор даже повертел в воздухе растопыренными пальцами, не в силах объяснить, - отец-то русский. Полковник отставной. И проживает он в Хийтоле, в своем имении.

– Хийтола… это где такое место? – притворяясь, простодушно спросил, капитан.

– Неподалеку от крепости Кексгольм. – майор еще неплохо и в картах разбирался. Повезло Иоганну.

– Как такое могло вовсе произойти? Что русский полковник и его дочь замужем за шведским офицером? – Гусман был искренне удивлен.

– Э-эх, - отмахнулся майор. – Все наши политики, черт бы их побрал, шляпы с колпаками. В прошлую войну бездарную, впрочем, как и нынешнюю, все кончилось тем, что датчане пошли войной на нас. А армия наша благополучно к этому времени вся капитулировала здесь – майор потыкал пальцем в стол, - под Гельсинфорсом. А спасать нашу Швецию от датчан послали русский корпус. Вот и попал будущий тесть фон Валька в метрополию, где познакомился с семейством Мейергельмов.

Офицеры зашумели, стали бурно обсуждать перепетии давно минувших дней и прошлых войн с Россией. Вспоминали Карла XII, его походы, последнюю войну, вспоминали Фредерика I , слышались имена Левенгаупта, Будденброка , генералов Кейта, Ласси , Адольфа Фридриха и многих других. Это уже было не интересно для капитана. Об этом времени он достаточно слышал от своего деда, когда тот служил под началом знаменитого майора Шаумана. Ведь именно майору Шауману удалось убить одного страшного русского казачьего атамана .

– Значит, она в Хийтоле! – торжествующе подумал про себя Иоганн.
– Узнать бы фамилию этого русского полковника, что приходится тестем фон Вальку. Но рискованно. Во-первых, они могут и не знать, а во-вторых, заподозрят – откуда такой интерес. Главное, теперь ему было ясно, где искать. Там, на месте, разберемся. – решил Иоганн. – Хийтола обычная карельская деревня, не может проживать в ней несколько отставных русских полковником с внучками.

– Господа, давайте выпьем! – Гусман приподнялся, слегка пошатнувшись, якобы сильно пьян. Офицеры отвлеклись от обсуждения прошлой войны, повернулись к нему. Кто-то воскликнул:

– Тост!

– Да, тост! – провозгласил Гусман. – Просто за нашу Швецию! Пусть ей хоть когда-нибудь повезет! Она устала от неудач!

Возражений не было:

– Гип-гип!

– Ура! Ура! – звякнули кружки.

Теперь Гусману оставалось придать своему поиску надлежащий вид и найти проводника. С последним решилось просто. Среди тех же офицеров финских полков Гусман нашел и юного фенрика Левинга – наивного и простодушного, доверчивого и пылкого. Ему хотелось подвигов и славы. Но самое главное, он прекрасно знал местность и русский язык. Подчинить своему влиянию Левинга не представлялось трудным делом. Еще бы! На него обратил внимание капитан королевских лейб-драгун. Юному прапорщику это льстило. Ну а дальше все сложилось так, как и рассчитывал Гусман. Король подписал нужную бумагу, сомнения у Левинга, если они даже и были, капитан легко развеял, по крайней мере, внешне, солдаты были отобраны – одни головорезы, переодеты в русскую форму, снаряжены всем необходимым, и готовы на все, что прикажет им капитан. В разгар общего шведского отступления маленький отряд легко перешел к русским.

Иоганн продумал все. Солдаты, и он сам, одели мундиры рядовых, Левингу он приказал одеть мундир русского прапорщика.

– Но… почему? – задал вопрос фенрик.

– Потому что вы, Генрих, знаете отлично русский язык. Если мы встречаем случайно большой отряд противника, хотя, конечно, мы будем стараться этого избежать, то первый вопрос последует кому? – терпеливо объяснял Гусман. – Офицеру!

– И что же мне говорить в таком случае? – Левинг смотрел на него широко раскрытыми глазами.

– Что мы – ополченцы, добровольно пошли на войну против шведов. Назовешь какие-нибудь фамилии из знакомых тебе выборгских помещиков, объяснишь, что это они нас снарядили за свой счет. Я слышал, что русская императрица объявила набор охотников в рекруты. Приказала брать всех, кто пожелает, малых, старых, даже увечных и каторжных. А про нас спросят, объяснишь – глухонемые, дескать. – и это продумал Гусман. – Солдатам я все уже разъяснил. Они рот будут держать на замке. Надо - подадут знаки. Видел небось, как глухонемые промежь себя общаются?

Левинг теперь смотрел на капитана с восхищением. К нему снова вернулась уверенность в том, что они выполняют свой воинский долг и их ждут впереди увлекательнейшие приключения. Но ненадолго.

Первой же их жертвой стал небольшой караульный пост. Левинг с содроганием смотрел, как шведы хладнокровно перерезали горло нескольким русским солдатам и одному офицеру, что позволили захватить себя врасплох. Ошеломленный увиденным, он попытался спросить Гусмана:

– А что, разве нам пленные не нужны?

– А зачем? – вопросом на вопрос ответил капитан.

– Как, а допросить? Получить сведения о противнике? – недоумевал юноша.

– Они нам не нужны! Мы посланы убивать! Вам ясно, фенрик? – И Гусман так посмотрел на Левинга, что его пробрал озноб от одного только взгляда.

А солдаты, посмеиваясь про себя, невозмутимо вытирали о мундиры убитых окровавленные клинки. Гусман был недоволен:

– В следующий раз приказываю взять живыми, а после казнить! Ясно всем?

– Как прикажете. – солдаты лишь пожимали плечами.

– А какая разница? – наивно спросил кто-то из них.

Капитан подскочил тут же к вопросившему и, схватив за грудки, тряхнул так, что у него шляпа отлетела на несколько шагов:

– А затем, - прошипел он, - что они должны содрогнуться!

– Понятно. – прошептал солдат испуганно. Остальные тоже обернулись и молчали недоуменно. Капитан опомнился, отпустил солдата:

– Собираться. Живо! – приказал. – Дальше идем.

Глава 8. И чего с ними разговаривать?

«Всякое слово без дела ничтожно и пусто»

Демосфен.

– Нет, вы подумайте, собралось пяток человек и думают, что они решать будут за всех. И за Финляндию, и за финнов, и за шведов, и за самого Густава. – Екатерина возбужденно расхаживала по кабинету перед Безбородко и Мамоновым.

Фаворит лениво развалился в кресле, а Безбородко на краешке стульчика примостился.

– Семеро их! – тихо сделал уточнение Мамонов.