Чтение онлайн

– Нет больше Маруси, – сказал он.

Я молчала. Что я могла сказать? В мертвенной тишине было слышно, как тикали часы в прихожей.

– Нет Маруси, – повторил он после долгой паузы. – Но она вернется. Я знаю, она вернется. Я поеду и найду ее. Я еду в Россию искать ее.

– Подождите, может быть, придут какие-нибудь известия. Ведь я же ждала…

– Вы ждали долго.

– Да, очень долго.

– Я не могу так долго ждать, – сказал Григорий Николаевич. – Надо ехать в Россию. Без нее я все равно ни на что не годен. Сегодня уезжаю.

Он поднялся и взял шляпу, но у порога остановился и пристально взглянул мне в глаза:

– Вы верите, что она жива?

– Да, верю, – сказала я, чтобы ободрить его, но сердце мое оборвалось и заныло.

– Правильно, – оживился он. – Конечно жива. Я всегда это говорил. А они говорят, что умерла. Говорят, сама застрелилась. Но мы с вами лучше знаем. Не правда ли, мы с вами лучше должны знать?

– Конечно.

– Вот это я всем и говорю. Мы с вами лучше знаем. Она ранена и сидит в тюрьме. Правильно я говорю?

– Правильно.

– Стало быть, все в порядке. Я еду в Россию и вытащу ее. Это теперь главная задача.

В тот же день к вечеру я увидела его в кафе, часто посещаемом русскими эмигрантами. Он топил свою печаль в вине. Без Марии, без любимой женщины Григорий Николаевич погибал. Но желание его ехать в Россию оставалось непоколебимым. Я советовала ему остаться и работать с генералом К., но он стоял на своем. Когда я обратилась лично к генералу с просьбой повлиять на несчастного, тот ответил, что Григорию Николаевичу лучше уехать.

– Вы сами видите, во что он обратился. Совсем потерянный человек. Если он останется здесь, он погибнет. Отличный офицер может превратиться бог знает во что. Для него лучше умереть в бою с врагом.

Старым своим паспортом Григорий, конечно, воспользоваться не мог. Когда он обратился ко мне за помощью, я выправила ему румынский паспорт.

Ничто теперь не мешало его отъезду. Втроем – генерал К., Григорий Николаевич и я – мы позавтракали у Друана. Странный это был завтрак. Мне казалось, что муж Марии уже мертв. На сердце было так тяжело, что я не могла есть. Но генерал К. отдавал последние наставления так просто и спокойно, будто Григорий Николаевич уезжал на обыкновенную охоту и должен вернуться вечером. Первой его задачей было узнать, живы ли Маруся и Сидней; потом найти, где они содержатся, а затем попытаться освободить пленников.

В тот же день он уехал через Румынию в Россию.

Шли недели. От Григория Николаевича не было вестей.

Но однажды утром в газетах появилось сообщение:

Так погиб бедный Григорий Николаевич Радкевич, стараясь своей смертью отомстить ЧК, отнявшей у него все, что он имел.

Обедня за упокой души Григория Николаевича была отслужена в русской церкви, находящейся на рю Криме. Когда священник, стоя у алтаря, стал произносить торжественные слова, передо мной ожили все картины пережитого мною за последние годы. Я вспомнила встречу с Сиднеем в отеле «Адлон», нашу свадьбу, Савинкова, все то, что происходило с нами в Нью-Йорке, в Париже, Лондоне. Этот кусок моей жизни казался мне странной интермедией, в которую даже нельзя было поверить. Теперь я была совершенно одинока.

Солнце начало садиться, улицы медленно погружались в вечерние таинственные сумерки, лишь с редким проблеском отбликов света здесь и там в окнах постепенно зажигались огни, а я, безутешная, брела домой.

– Сэр, приема ожидает мистер Сидней Джордж Рейли…

Черчиллю не потребовалось напрягать память. Это имя канцлер казначейства знал достаточно хорошо. Господина средних лет с путаной биографией, только что вернувшегося из России, в свое время ему представили в кулуарах Парижской мирной конференции в качестве консультанта британской делегации. Тогда ситуация не позволяла его принять, как подобает государственному деятелю его, Черчилля, ранга. Но цепкая память уже держала этого человека на заметке. Такие люди честолюбивы, предприимчивы, лишены предрассудков и нужны империи. Благодаря, в частности, только что названным качествам. Ну и некоторым другим, разумеется… Теперь же в самую пору пригреть жаждущего борьбы специалиста по российским делам. Опытнейший разведчик, изворотливый и смелый агент способен на многое. Его присутствие здесь, в деловой резиденции, для Черчилля вполне объяснимо: такие, как Рейли, никогда не останавливаются на полпути.

– Просите!

Рейли умел носить любую одежду так, словно в ней родился: от фрака до истрепанной красноармейской гимнастерки. Сейчас на нем была скромная, но сшитая явно у хорошего портного визитка. Войдя в кабинет, он почтительно наклонил голову.

Глаза Черчилля беззастенчиво ощупывали посетителя.

– Я предугадываю смысл вашего визита. Вы хотите возвратиться в Россию?

– Да, сэр. Я здесь мерзну от недостатка движения. Я еще в форме и кое на что способен. Спасение России – мой долг.

– Насколько мне известно, вы там приговорены к смерти.

Не поведя бровью, Рейли уверенно ответил:

– Это меня не останавливает. Я не хочу и не могу идти через жизнь по избранному пути с опаской, уклоняясь от риска.

– Вы хотите войти внутрь Советов своеобразным никотином, – хохотнул Черчилль, прикуривая от золотой зажигалки толстую гаванскую сигару, – чтобы отравлять и отравлять их организм. – И он выпустил струю сизого дыма. – В связи с вашим решением, которое мне вполне импонирует, хотелось бы уточнить одно обстоятельство: предстоящие акции в России кто-нибудь изъявляет желание финансировать?

– Нет, сэр, – тяжело вздохнул Рейли. – Даже ведомство, которому я подчинен, сомневается в моем предприятии. В этом моя главная трудность, в ее разрешении я и прошу вас помочь.

– О, мистер Рейли, я вам сочувствую. Трудные времена настали. Европа потрясена революциями. Финансы большинства стран расстроены или находятся под контролем левых сил, всякого рода оппозиций. Финансировать акции, подобные тем, что вы задумали осуществить, сейчас не в моде. Где же взять деньги? Думаю, что способ добычи денег вы найдете сами. Напомню старое британское правило: всегда полезно делать свое дело чужими руками, иначе говоря, с помощью чужих денег.

Рейли весь превратился в слух: вот-вот, после того как пролил крокодилову слезу, Черчилль все же укажет на источник финансирования. Но Черчилль молчал. Рейли понимал деликатность положения Черчилля, с ним туманно вести разговор – все равно что загубить идею на корню, и он уверенно заявил:

– На первых порах я обернусь своими средствами. Докажу реальность моего дела, и помощь придет. В этом я уверен.

– У вас есть деньги?

Собственных денег у Рейли не было.

Однако вопрос Черчилля не выбил разведчика из колеи делового разговора. Он отлично знал, что вот так просто, с первого раза, без достойного и достаточного обеспечения, Черчилль не даст ему и фартинга. Он предвидел вопрос, а потому у него заранее был подготовлен и ответ: