Чтение онлайн

— Город взбунтовался, — на одном дыхании выпаливает женщина. — Жрецы Единого проникли в Храм. Меллас предал, стража Храма, скорее всего, уже перебита.

Повисла гнетущая тишина, в ней жутко и отчетливо звучит хруст костяшек пальцев Мелхиседека.

— Что будем делать? — хрипло спрашивает Амелия.

— Драться! — Фредегар рубит мозолистой ладонью воздух. — Неужели непонятно, что если их не поставить на место, наши Храмы станут следующими? Жрица, ворота сада прочны?

Может быть, он хотел сказать что-то еще, возможно даже нечто гениальное. Слова обрывает беззвучный, но мощный удар, от него содрогается вся Храмовая гора. По озеру идет крупная рябь, кое-где встают пенные барашки. С лица Дарящей Любовь сбегают краски. Только ярко накрашенные губы резко выделяются на посеревшей коже. Говорят, именно так выглядят изваяния Ритхи в больших аркотских храмах…

— Они взломали дверь! — вскрикивает Дарящая Любовь. Ее ноги подкашиваются, если б не подставившая плечо Лалика, она бы упала.

— Еще есть время, — произносит Зосима Атарг. Как ни странно, Палач Лиангхара, никогда не отличавшийся смелостью, сохраняет хладнокровие. — Что будем делать — останемся на острове или двинемся им навстречу?

— Чтобы нас просто задавили числом? — вопрошает один из спутников Фредегара. — Остров легче оборонять. Тут можно нанести им потери, они будут нас бояться, и дождаться подмоги. Эккерхард, как скоро ваши люди смогут поднять в воздух летающую колесницу?

— Боюсь, не так уж скоро, а хуже всего, что часть сада, где мы остановились, на пути мятежников.

— Значит, обсуждать нечего, — принимает решение Мелхиседек. — Дарящая Любовь, надо немедленно туда попасть. Это единственный шанс уцелеть, помогите нам!

— Хорошо, — произносит глава Храма Амриты. — Я попытаюсь. Но это может нарушить баланс магических сил…

— То есть? — уточняет Амелия.

— Магия Храма может выйти из-под контроля. Особенно тут, в саду, где намешаны чары разных систем.

— Рванет, да так, что пол-города сметет, — добавляет Фредегар.

— А если не успеем, нас тихо перережут в этой мышеловке, — напоминает Кормчий Бури Леонтино. — И потом все равно рванет. Дарящая Любовь, у нас нет выбора…

Но жрица коллегу из Храма Лаэя уже не слушает. Погрузившись в транс, она устанавливает контакт с Силой Храма, приводит ее в движение, стараясь, чтобы магия не пошла вразнос. Рябь на воде озерца становится крупнее, появляются пенные барашки волн. Озеро и островок расплываютсяся, будто краска, смываемая с холста, потом вовсе исчезают. Главы Храмов и их помощники оказываются в юго-восточном крыле подземного сада, где разместили жрецов Кириннотара. Шагах в сорока журчит на перекатах то ли большой ручей, то ли небольшая речка. Из-за нее валом валят горожане… То есть не совсем горожане. Служители Единого недаром проникали в роты гарнизона — отдельно от горожан, построившись в плотные, сверкающие железом колонны, идет в атаку не меньше баталии солдат. Со стороны ворот подземного сада валят и валят все новые «воины веры» — и горожане, и солдаты гарнизона, и воины Озерного Края, невесть как миновавшие охрану ворот…

У странного агрегата, напоминающего громадную железную стрекозу, суетятся несколько мастеров — жрецов Кириннотара в засаленных, прожженных во многих местах кожаных передниках.

— Скоро? — не выдерживает Эккерхард, хотя понимает в принципах работы машины больше подчиненных.

— Аккумулятор магии почти разряжен, Кузнец, — недовольно бурчит тот из мастеров, кто помоложе. — Мы заряжаем, место насыщено магией, управимся быстрее обычного, за полчаса.

— Слышали? — мрачно усмехается Эккерхард. — По их мнению, нужно полчаса, но, скорее всего, больше. Есть лишь один способ ускорить зарядку, здесь, увы, не подходящий.

— Какой? — спрашивает Амелия.

— Применить мощные заклинания, — поясняет Кузнец Кириннотара. — Аккумулятор запасает Силу с помощью специальных заклятий, но может впитывать ее, если рядом творятся мощные заклятия.

— Значит, нам повезло. Эти нас вынудят, — усмехается Мелхиседек, указывая на противоположный берег. Немногих мгновений как раз хватило священникам Единого, чтобы вывести «святое воинство» на берег — и бросить в атаку, на смертоносные клинки служителей Аргелеба и еще более убийственную магию остальных Храмов. Амелия не сомневается — жертв будет немерянно. Но что им, черным, кровь горожан? Наоборот, чем больше людей поляжет в мясорубке, тем больше уцелевшие возненавидят и Храмы, и магов.

Вывод на первый взгляд парадоксальный: чем больше горожан убьют сейчас предводители Храмов, тем легче слугам Единого будет искоренять «язычество» в дальнейшем. Значит…

— Не убивайте! — срывается с губ Дарящей Любовь. «Она умна, — думает Амелия. — Поняла, что происходит, едва ли не прежде меня. Нельзя ей полностью доверять, даже если союзница. Лучше всего — следить за каждым шагом. Впрочем, об этом подумаем, если останемся живы».

— Надо, чтобы они и до нас не добрались, и целы остались, так? — спрашивает молчаливый Мастер Элисара Джованни и подмигивает Дарящей — совсем как цирковой фокусник «почтеннейшей публике». — Есть идея.

— Действуйте, — произносит Дарящая Любовь. — Только не забудьте о противонаправленных чарах.

— Не учите ученых, — усмехается Джованни. — Мы справимся, и Храм почти не пострадает.

…Стороннему человеку показалось бы, что Джованни задремал. Ни эффектных фраз на непонятных языках, ни красивых движений рук. Маг такого уровня не нуждается в приемах, достойных уличного фокусника, он выстраивает заклятия в мыслях. Потому они почти молниеносны, а предугадать, что он сделает, без помощи магии невозможно.

Там, за рекой, вроде ничего не происходит. Но те, кто бегут впереди, вдруг замирают, словно с разбега налетев на невидимую стену. Маг и вправду выстроил стену из уплотненного до каменной твердости воздуха: одни разбили о нее носы, другие сломали пальцы, отбили ноги… Сзади на них налетают другие бунтовщики, не понимающие, что происходит и почему передние не бегут дальше. У призрачной стены, сотканной главой Храма Элисара, образоваывается давка…

Поняв, что мятежникам не по силам преодолеть магический барьер, Амме отчасти успокаивается. В конце концов, пока это не ее война… Теперь остается ждать, пока маги-мастера напитают свое летающее детище магической Силой и взлететь, оставляя напыщенных дураков на земле. Затем, конечно, вернуться с подкреплениями, или, если Храм будет полностью уничтожен, ударить по Озерному Краю и Рыцарской Земле. Без вскрытия этих гнойников успешно обороняться на Севере невозможно.

— Подождите, я смогу их убедить! — слышит Амме голос Дарящей Любовь. Все еще опираясь на плечо Лалики, женщина уже почти обрела былую уверенность в себе. — Ненадолго уберите в одном месте щит, чтобы я могла говорить, — добавляет она.

— А монахи Единого? — с нескрываемым ехидством напоминает Мелхиседек. Его лицо, вообще-то способное стать непроницаемой маской, сейчас выражает сожаление — наверное, оттого, что Высшему Палачу не дали пустить в ход магию смерти. — Вы не боитесь, скажем, арбалетного болта?

— Поэтому не убирайте стену полностью. Только чтобы можно было говорить.

Сопровождаемая Лаликой, Дарящая Жизнь приподнимает юбку и входит в поток. Он неглубок — по колено отнюдь не рослой жрице. Помогла магия жрецов Лаэя, способных заставить воду обрести твердость земли или, что проще, упругость слежавшейся опавшей листвы. Жрицы останавливаются, не доходя до прозрачной стены несколько шагов. Заметив их, толпа качнулась было навстречу, но вновь натолкнулась на призрачную стену. Дарящая Любовь набирает в легкие воздуха, сплетает несложное заклятие (чтобы слова были всем слышны) и произносит: