Чтение онлайн

— А я?

— Тебе еще рано. Молодой, неопытный… Налини ошиблась, когда разрешила тебе идти. Понимаешь, там будет дело для настоящих воинов и настоящих магов, или же тех, кто вырос в Ствангаре и исходил страну, как я. А главное, тебе надо подлечиться, и еще месяц не надрываться. Мы не можем ждать, итак осень на носу. Хорошо, если к концу Десятого месяца доберемся…

Тетрик вздыхает. От Нейрила он уже знает, как рано наступает зима в Поле, и что это за зима. Если не удастся попасть туда до снега…

— Сделаем дело, вернемся и заберем тебя в Эрхавен, — обещает Аэлла.

— Я не мешок с… кое-чем, чтобы меня забирали.

— Тетрик, не капризничай. Кто же знал, что ты под меч подвернешься? Ладно, молчу. Понимаю тебя — будь я на твоем месте, тоже бы переживала, что остаюсь, а друзья уходят в пекло. Но это не твоя вина, не терзай себя.

— Хорошо, Аэ. Но прежде, чем вы уйдете, можно я кое-что тебе скажу? — просит Тетрик.

Если Аэлла и удивилась тону, каким задан вопрос, виду не подает.

— Говори.

Тетрик вздыхает. Следует сказать лишь несколько слов, но его внезапно охватывает страх. Страх? Мягко сказано: так страшно последний раз было, когда они с Айшой бежали по площади перед ратушей, а над головой свистели болты.

— Аэ, знаешь… Когда я тебя впервые увидел, я не думал, что моя жизнь так изменится, — начинает он. Нужные слова все не приходят, в голове вертятся какие-то банальности… Но что, если сказать, к примеру, так: — Когда будешь там, на Севере, знай: мне никто не нужен, кроме тебя.

Некоторое время танцовщица молчит, накручивая на палец длинную рыжую прядь. Потом прищуривается и произносит:

— Зачем тебе такая древность, как я? Я два года плясала в балагане, когда ты появился на свет, даже формально была замужем?

— Не говори так, Аэ. Ты — самая лучшая, а душой ты моложе Сати!

— Если бы, — неожиданно устало вздыхает женщина. — Но скажи: что бы ты стал делать, если бы все получилось, как ты хочешь? Формально препятствий нет: уж если мирянин Раймон смог взять в жены нашу Наставницу, то… Представь себе, что именно? Молчишь… Ты этого не знаешь, зато я знаю, что бы стала делать. Ведь я, что тут скрывать, отношусь к тебе лучше, чем к Сати. Так вот, я стала бы о тебе заботиться, беречь от невзгод, в которые ты по юности и неопытности можешь вляпаться. Я стала бы говорить тебе: не ходи туда-то, не делай то-то… Сама бы не заметила, как посадила тебя в золотую клетку, точно заботливая мамаша. Не от ненависти, а именно из-за симпатии. Иначе бы не получилось: я пожила и повидала на свете несколько больше, чем ты.

— Я, знаешь ли, тоже не вчера родился…

— Согласна. Ты тоже воевал, был незаконным рыбаком, все такое. Верно. Но я-то исходила пол-мира прежде, чем оказаться в Храме. И знаю, во что можно вляпаться по молодости: у меня не было никого, кто помог бы все это расхлебать, так что пришлось учиться самой. Если у нас будет разное мнение, я всегда смогу настоять на своем. Теперь скажи, понравится ли тебе золотая клетка? Молчишь… Тогда я скажу, как все будет. Сначала ты будешь меня обожать, смотреть мне в рот и выполнять любое мое желание. Потом до тебя дойдет, что я не идеальна, и ты решишь, что слишком часто командую. Один раз ты не заметишь, еще несколько — простишь. Но недовольство будет накапливаться, и однажды ты взбунтуешься. Мы расстанемся, потому что в пылу ссоры почти наверняка скажем друг другу непрощаемое. Даже если не взбунтуешься — разве приятно жить чужим придатком? Я не права?

Тетрик снова молчит. Он не верит в правоту слов Аэ, наверняка должен быть выход, но достаточно убедительные возражения в голову не приходят.

— Теперь — обо мне: думаешь, приятно иметь мужем абсолютно послушного мальчика? Понимаешь, чтобы любовь была долговечной, надо, чтобы любили равные. Почему у Наставницы и Раймона все было бы прекрасно, если бы Бонар не погиб в бою, знаешь? Раймон был ровней Налини. Они оба что-то собой представляли: он был лучшим воином и моряком Эрхавена, а она — лучшей жрицей и танцовщицей. Я, конечно, не лучшая, но и мне бы хотелось, чтобы мой муж никому не казался желторотым, чтобы он что-то собой представлял и в чем-то добился успеха.

— Неужели между нами не может быть ничего?

— Ты мог бы стать хорошим магом, воином, танцором, наконец — тоже неплохо. Может быть, не таким, как Крейтон, но все же… В тебе есть нечто такое, что дает тебе шанс, не спорю. Но пока ты не стал ни тем, ни другим, ни третьим. Не смог довести ни одно дело до конца, а знаешь, почему? Ты хоть и не трус, но еще не умеешь совершать поступки, а потом нести за них ответственность.

— Тут ты не права, Аэ. Я сделал все, что мог, для сестры, а потом в Эрхавене, на корабле, и тут, в лесу…

— Айша, насколько мне известно, была тебе равной. Она делала свое дело, ты — свое, и никакой твоей особой заслуги нет. Что касается боев — да, ты способен в горячке боя на храбрый поступок, но скажи — решился бы ты пойти против банды Гафура без Крейтона? А вопреки воле Неккары? Возможно. А сделать это так, чтобы не погибнуть, а победить? Когда сможешь так же, как он, ни на кого не оглядываться — тогда, быть может, мы сможем друг друга полюбить.

— Для этого Налини и послала меня с вами, — угрюмо говорит Тетрик. Он чувствует бы себя так же, если б Аэлла бросила его в землянке-тюрьме, раненного и ставшего обузой.

— Я же тебе сказала, мы не можем дожидаться твоего выздоровления. Самое умное, что ты можешь сделать — дождаться нас здесь. Заодно мой тебе совет — попроси здешних воинов тебя поучить, и не забывай повторять уроки Наставницы.

— Но почему вы…

Неуместное сопротивление не на шутку сердит Аэллу, и она произносит слова, за которые будет себя не раз корить:

— Знаешь что, дорогой… Если мы тебя потащим с собой, придется двигаться вдвое медленнее. Мы придем к Стылым холмам как раз к полярной ночи. А это может сорвать весь план. Мы не можем так рисковать из-за того, что какой-то неумеха возомнил себя воином и полез, куда не просят, решил, что он рыцарь, вытаскивающий из плена невесту. Жених… да какой из тебя жених! Крейтон меня засмеет, если узнает!

— Крейтон? — спрашивает Тетрик, надеясь, что ослышался.

— Да, Крейтон! Он — и воин, и маг, и танцор, кстати, не чета некоторым! Если б не он, и меня бы покрошили, и тебя тоже. А ты — никто. Хороший парень… и больше ничего. Да и то не слишком — ради своей ревности готов поставить под удар дело, от которого зависит судьба Ствангара, Эрхавена и своего же Храма.

Помолчав, она добавляет, уже спокойнее:

— Крейтон и мне, и Сати — ровня. И если он меня полюбит… А тебе счастливо оставаться тут — может, найдешь равную себе…

Тетрик хочет сказать что-то оскорбительное, после чего они с Аэллой бесповоротно стали бы врагами, и, наверняка, сказал бы миг спустя. Но Аэллы рядом уже нет. А через три дня поздно вечером Нейрил сказал, что проводил отряд Неккары, покинувший столицу вместе с посланным на Север войском.

— Кто командует войском? — спрашивает Тетрик. В душе поселилась пустота и тоска, но, может, это поможет отвлечься?

— Увы — принц Валианд. Император его даже не подозревает. Он бы поверил нам, будь у нас серьезные доказательства. А так…