Чтение онлайн

— Хорошо, — перебивает Неккара. — От нас не убудет. Но где доказательства, что вы говорите правду? Насколько мне известно, ваш Храм славится профессиональными лжецами, то есть, извиняюсь, пропагандистами.

— За него я могу поручиться, — произносит молчавшая до того момента девчонка, сдувая со лба непокорную челку. «И как уши не мерзнут?» — участливо думает Неккара. Но произносит нечто совсем другое:

— А ты-то кто, девочка? Как увязалась за Палачом Лиангхара?

— Называйте меня Жаклин. А кто я… Неккара, посмотрите внимательнее. Истинным зрением. Оно у вас острее, чем у большинства жриц.

Неккара совсем ненадолго замирает, словно глубоко задумавшись… А потом бухается на колени:

— Простите, не узнала сразу…

— Поднимитесь, старшая жрица. Земля холодная, не лето… Так вот, этот человек — действительно тот, кем себя назвал. Если бы не он, вам уже было бы некуда возвращаться, а Натан Атарг еще в Таваллене сделал бы из вас всех отбивную. Об отряде ему сказала сама Верховная жрица, попросив помочь. Считайте, что он представляет Храм Лиангхара, как Крейтон — Храм Аргелеба. И он многое знает о том, ради чего вы идете на Север.

— Я поняла, — выдавливает из себя Неккара, облизывая враз пересохшие губы. — Не думала, что удостоюсь такой чести… Жаклин. — Пойдемте в дом. У нас вы хоть обогреетесь.

Снова я пересказываю историю боя за Саггард и все, что случилось после, что мне рассказали Исмина, Владыка, покойный кир Иоав, до чего смог додуматься сам. Неккара и Аэлла слушают, не перебивая, там, где я не знаю, или знаю не все, подсказывает Жаклин-Исмина. По мере рассказа лица у всех ощутимо мрачнеют, на них отчетливо обозначается раскаяние. Тетрик тут явно был, и они, как последние идиоты, обвинили его в измене. Что они, уроды, с ним сделали? Если то, о чем я подумал, самое меньшее, всем Храмам и Богам скоро придет конец. Скорее всего — Мирфэйну.

— Теперь все зависит от Тетрика. И, скорее всего, Аэллы, — заканчиваю я. Неккара молчит.

— Сегодня я начала чувствовать магию, — нарушает тишину еще ослепительно красивая, хоть и полноватая женщина лет тридцати, в каждом движении которой проглядывает талантливая танцовщица. Она действительно хороша, Тетрикова избранница, но уж лучше была бы кривой, бельмастой, хромой и горбатой замарашкой без непомерных амбиций знаменитой танцовщицы, и уж совсем бы хорошо куда-нибудь деть четырнадцать лет разницы. Тогда Тетрику было бы легче, оба не наделали бы глупостей. — Это оттого, что я… тоже стала Ключом?

— Да. Твои способности пробудились от близости другой «половинки» Ключа. Но полную силу вы обретете, когда полностью осознаете свой долг — и по отношению к Миру, и по отношению друг к другу.

— Но разве долг перед Миром — не важнее всего? — спрашивает Аэлла. Молодец, девочка. Теперь я не сомневаюсь, что Тетрик был прав, указав на нее, как на вторую Половину. Вообще-то, насколько я знаю, чем красивее женщина, тем меньше думает о чем-либо, кроме себя, любимой. А вот Аэлла — думает, жизнь уже научила тому, что есть нечто превыше всех богатств и удовольствий Мира.

— Долг перед Миром познается через Долг перед близким человеком, — вставляет Жаклин. — Именно этому учу… учит вас благая богиня.

Столь глубокомысленная фраза звучит в устах девчонки смешно, но она права, права абсолютно. Я и сам понял лишь недавно. Когда прикоснулся к чуду по имени Амелия и узнал, ради чего сотни и тысячи раз обманывал смерть. Жаклин добавляет:

— Если нет человека, за которого ты готова отдать жизнь и посмертие, что ты будешь защищать в Мире?

Аэлла вздыхает, непроизвольно наматывает на палец медный локон. Похоже, только тут до нее и остальных дошло, какую ошибку они совершили.

— А теперь скажите мне, что вы сделали с Тетриком? — спрашиваю под конец. Если «поступили с ним по справедливости», я не знаю, что сделаю с придурками… Наверное, пущу в ход все, за что меня называют Палачом.

— Ничего, — отвечает Неккара, чем всех и спасает… кроме, может быть, Аэллы. — Все хотели немедленно наказать отступника… мы думали, что он отступник… А я решила, что тут много неясного, принимать такие решения сгоряча нельзя, как и провести суд по всем правилам. В общем, я сказала, что в Храме и в отряде ему не место, и отпустила прочь.

Она не полная дура, эта Неккара. Самой большой ошибки не совершила…

— И уж он рассказал нашим врагам все, что знал, — ехидно усмехается Сати, но наши взгляды встречаются, и девка, как по команде, затыкается. Умею я взглянуть на собеседника так, чтобы лишить дара речи. Не навсегда, конечно, но иные от таких взглядов начинают заикаться…

— Ваши враги знают и без него, — хмыкаю я. — И очень мне интересно, от кого… Может, выяснить… методами Палача Лиангхара?

Сати моргает. Определенно, с ней что-то не так. Уж не она ли тот неведомый источник? Но я не придаю догадке значения, есть дела поважнее, и тем допускаю грубую, непростительную для Палача Лиангхара ошибку: пренебрегать такими предчувствиями нельзя. Лучше бы убил ее сразу, каким-нибудь малозаметным способом, а потом списал на несчастный случай. Впрочем, все мы крепки задним умом…

— Он сейчас где-то в городе? — спрашивает Аэлла.

— Или севернее, — отвечаю. — Он знает, что должен добраться до Врат в другой Мир, перекрыть источник чужой Силы, что за него не сделает никто. Скорее всего, мы найдем его на Марддарском тракте. Карта у него есть, плутать не будет.

— Откуда? — удивляется Неккара. — Он сбежал из госпиталя Аргелеба, наверняка у него и теплой одежды нет.

— Не совсем сбежал. Его отпустили жрецы, снабдив всем необходимым. Они явно что-то поняли, хоть и не все. Подъем — и на Марддарский тракт! И молите свою богиню… короче, будем надеяться, что он расположится отдохнуть. А вам сегодня спать не придется.

— Как это — не придется? — возмущается Аэлла.

— Очень просто. Если б вы не услали его Ис… Единый знает, куда, можно было бы передохнуть. А после событий на Судебной площади я удивлюсь, если на него еще не охотятся. Заявляю со всей ответственностью, как человек, общавшийся напрямую с двумя Богами: если с ним что-то случится, к Вратам можно будет не ходить.

Сборы много времени не занимают. Первым оказался, конечно, Воитель. Еще бы — чего стоит самый лучший воин, если его можно застичь врасплох? Остальные сидели, не раздеваясь. В комнатке холодно — только что не замерзла стоящая в кадке в углу вода, которой залили костер.

— Сати, тебя ждем! — возмущается медлительностью жрицы Неккара, когда мы уже стоим на морозном ветру посреди улицы.

— Иду, — раздается из приоткрытой двери девичий голос. — Извини, Нек, но твой ягодный морс наружу просится.

Аэлла криво усмехается:

— В доме гадить нехорошо.

— Да я за домом, во дворике, — кричит Сати. Некоторое время стоит тишина, и еще будто чей-то шепот. Но я не уверен — Сати это или ветер в печной трубе. — Все, иду.

Действительно, девчонка появляется из-за дома, закидывая на плечи вещмешок. Юное, смазливое личико довольно. Ни дать, ни взять, важное дело сделала, думается мне. Вот ей стать Ключом не светит: естественные нужды — дело, конечно, важное, но не настолько же…