Чтение онлайн

— В какой-то степени так оно и есть, — встревает Ксандеф.

— Отставить! — немедленно реагирует Мелх. — Лучше подготовьтесь к своему докладу и как можно тщательнее объясните, каким образом в Марлинне, у нас под боком, появляются общины последователей того, первого Ксандефа Атарга.

Сегодня король целиком на моей стороне. Не подумайте, что он так уж меня любит. Отнюдь. Просто единственный, кто добился хоть какого-то успеха сейчас — я. Для короля это главное. Если бы победил Натан, а я провалил задание… Впрочем, нет, тогда со мной никто бы спорить не стал, меня отправили бы в храмовые подземелья, которых побаиваемся даже мы, Палачи Лиангхара. В тот самый «отдел заплечных дел», коим пугают детей во всем мире. Слишком важное мне доверено дело, чтобы пощадить в случае провала. Но раз я одержал победу, точно в таком же положении оказались Натан со товарищи. Хорошо бы, конечно, обеспечить им свидание в «отделе», но достаточно и того, что они перестанут мне мешать.

— Что вы можете сказать, Палач Левдаст, о действии заклинания на ствангарские северные земли?

— Что-то определенное сказать сложно. Врата должны проявиться не раньше начала Одиннадцатого месяца. Cила, которая войдет в Мир через Врата, поначалу будет вливаться сюда хаотично, и в этом смысле непредсказуемо. Потом она начнет взаимодействовать с местной магией — опять-таки почти непредсказуемо. Но Ствангару придется плохо — это точно. Можно предположить, что будет, например, распространение магических болезней, появление самых разнообразных монстров, негативные изменения климата. Все это однозначно сделает Поле недоступным для ствангарской колонизации и тем нанесет Империи сильнейший удар. Но возможно, что впоследствии Врата будут угрожать и нам.

— Ясно, — произносит Мелх после минутной паузы. — А теперь, Ксандеф, доложите о ксандефианцах в Марлинне.

Ксандеф-нынешний морщится, будто обнаружил в яблоке полусъеденного червя, но врать королю не решился. Его доклад долгий и нудный, корнями уходит аж во времена Ахава Атарга, когда, собственно, и возникло ложное вероучение Ксандефа Атарга. Только не нынешнего, а древнего.

Незадолго до мятежа Нарамис Палач Лиангхара Озия Атарг на всю империю объявил, что Владыка — единственный, кто имеет право называться Богом. Остальные, претендующие на это звание — суть демоны, их создал Владыка, дабы испытать веру людей и их разум. Он, и никто иной, сотворил наш мир — к вящей своей славе и величию. Все в мире зависит только от Владыки, вся наша жизнь предопределена Им в момент сотворения мира: одни еще до рождения предназначены к спасению (то есть, служению Владыке и после смерти, уже в облике демона), а другие — обречены на небытие, их души послужат Владыке пищей и увеличат могущество Его или же демонов-избранных. Может ли человек что-то изменить? Нет, абсолютно ничего. Ничто в мире, кроме самого Владыки, не может гарантировать спасение или погибель. Не имеют значения добрые или злые дела, аскеза или обжорство, разврат или воздержание. Будет так, как предначертал Владыка, человек может лишь следовать этим путем.

Но с некоторой долей вероятности можно увидеть отмеченных милостью Владыки и в этой жизни. Прежде всего, они богаты и умеют добывать богатство (как — неважно), благодаря богатству у них власть, им все удается, а их враги, наоборот, страдают и гибнут. На этом, собственно, и построен отбор жрецов Владыки: если тебя убили Рабом или Слугой, ты — отвергнут, душа твоя станет кормом. А если одолел всех и по трупам врагов взошел к вершине власти, став Палачом — ты избран, нужен Владыке для исполнения Его замысла. Что до преступлений, которых стоило восхождение… Знаете, что? То, что эти преступления удались и меня не поймали на горячем, когда я, к примеру, прикончил бывших наставников, доказывает, что на то была воля Владыки. Я избран, а они нет. Иначе убил бы не я их, а они меня, еще когда я был Рабом Лиангхара.

Короче, Озия Атарг обновил нашу веру, влил в нее новые силы — так считал я с детства (на которое, впрочем, у меня не было и намека — Атарг не может позволить себе такую роскошь; иначе он не сумеет убить первого врага). Отныне мы боремсяпротив тех же эрхавенцев не просто как поклонников враждебной Владыке богини. Мы ненавидим их как врагов истинной веры, почитателей развратной демоницы, сбивающей людей с истинного пути, понуждающей их проводить время не в стяжании богатства, угодном Владыке, а в пустых развлечениях вроде песен и танцев. Они точно отринуты Владыкой, так что с ними церемониться?

Впрочем, реформы Озии Атарга признали не все. Слишком новыми и неординарными были его идеи, слишком отличались они от того, чем считали Владыку до Озии. Тогда мы почитали Лиангхара как бога смерти, холода, тьмы и, если хотите, зла. Зло, как и почти все в Мире, понятие относительное. К примеру, допустим, схватили вы по пьяни дочку соседа и изнасиловали. По отношению к ней — безусловно зло. К ее отцу — тоже. А по отношению к самому насильнику? Ведь он получил удовольствие… А теперь, допустим, отец изнасилованной вынул припрятанный на чердаке арбалет, подкараулил насильника и вогнал болт в затылок, только мозги брызнули… С точки зрения жертвы насилия, ее близких и друзей это, несомненно, благое и справедливое дело. А с точки зрения насильника и его родни? Вот так-то, для нас Владыка — отнюдь не Владыка зла, а Исмина — отнюдь не благая богиня…

Но смертельной вражды между Храмами до Озии не было. Умные люди, осознавшие, что всем сразу поклоняться нельзя, нашли пять способов определения главного бога. Первый — самый очевидный: кто считается самым древним, самым могущественным, тот и главный. Остальные подчиняются ему, так как «моложе» и слабее. По этому принципу, Богом Первого поколения является Предвечный Ноэрос, повелитель времен, Второго — Лиангхар, Аргишти и Амрита (именно в таком порядке, поскольку Лиангхар был старшим и сильнейшим из «детей» Ноэроса), и Третьего — все остальные, которые и сотворили мир.

Второй, «местный», основан на том, что почти каждое божество покровительствует определенной местности или группе людей. Для торгашей из Темесы никого важнее пеннобородого Лаэя нет: он покровительствует им и как темесцам, и как торговцам, и как морякам. Третий, «ситуативный» — объявление главным богом того, кто выдвигается на первый план в зависимости от конкретной ситуации. К примеру, если отправляешься на войну, нужно задобрить Аргелеба или Ритхи, празднуешь свадьбу — Исмину, Амриту и того же Аргелеба, а если похороны — тут нужно искать милости Лиангхара.

Древние верили, что после смерти только жрецы и самые ревностные почитатели (а также выдержавшие суровую аскезу и никому не делавшие зла) удостоятся чести быть причисленными к свите «своих» богов. Прочими займется Лиангхар, которого тогда еще называли Владыкой мертвых, по справедливости определяя одних в райское царство, других — мучиться в ад. Еще всех богов по очереди почитают во время праздников в честь того или иного божества. Наконец, человек может выбрать служение конкретному божеству по зову сердца, или его могут посвятить божеству с детства, например, родители.

Вот так и поклонялись у нас Лиангхару до Озии: покойничков отпевали жрецы Лиангхара, хоронили или кремировали возле храмов Владыки. Нарекали имена детишкам жрецы Амриты, а венчали жрецы Исмины и Аргелеба. Ну, а в домах, в красном уголке, у каждого мало-мальски состоятельного, были идолы всех главных божеств, кроме Ноэроса, который не имеет изображения. Так и получилось, что Владыка, с одной стороны, был верховным божеством в стране, а с другой — одним из…

И сами жрецы Лиангхара тогда были другими: существовали неписанные правила отношений между жрецами. К примеру, правило: «Не хочешь — не слушай, а сказку врать не мешай». Не допускалось разрушение чужих храмов. Нельзя было приносить пленных жрецов в жертву «чужому» богу. Запрещалось мешать проведению праздников, посвященных другим богам. Существовал и свод моральных заповедей, общий для верующих всех культов. Все считали грехом возводить хулу на любого из богов, воровать и грабить, предавать, насиловать, убивать (по крайней мере, не для самозащиты), слишком уж потворствовать плотским желаниям, да, кстати, и отказываться от исполнения супружеского долга под предлогом служения божеству.

Против всего этого и выступил Озия Атарг. Начал с поступков, необратимо разрушающих традицию. Уничтожил культы всех остальных богов в коренной державе Атаргов и попытался сделать это в Эрхавене: отменил праздник в честь Исмины, запретил песни и танцы на территории державы, начал активно рассылать во все страны мира миссионеров. Это спровоцировало восстание Нарамис. А в ответ на восстание принес ее саму, служительницу Исмины, в жертву Лиангхару, то есть нарушил еще одну заповедь, и посадил во главе Храма Исмины высокопоставленного жреца Лиангхара, Старшего Убийцу Ксандефа Атарга.