Чтение онлайн

— То есть, вы помешаны на костях? — хохотнула Мурси. — И так как я похожа на обед дикого волколака, кожа да кости, вам кажусь привлекательной?

— Ну не говорите так, — обиженно насупился Морган. — Ничего вы не похожи на кости. Вот ваш животик! Он не идеально плоский, небольшим бугорком. Едва заметным, но именно этот бугорок делает пупочек ещё более соблазнительным. Хочется в него погрузиться языком. Но я читал, что это неприятные ощущения, поэтому и не пробовал. Ну и грудь, конечно. Иногда мне кажется, что Вселенский Разум создал мои руки специально под ваш размер. Чтобы умещалось всё в ладони. И они такие славные холмики. Простите, что про грудь вашу говорю «они», просто не знаю, как ещё назвать.

— Сиськи! — подсказала Мурси.

— Не, у вас не то, что вы сказали. Не сись… Не то, в общем. У вас грудь. Вот она как нельзя лучше синхронизируется со строением вашего тела. Всё вместе смотрится очень гармонично. Пропорционально. Вот, наверное, мне в вас и нравятся идеальные пропорции. Ой! — Морган на миг осознал, сколь кощунственно звучат его слова. — Ой! Я не хотел, простите ради всех предков прайда! Вы мне сами голову запудрили. Конечно же, мне в вас не это нравится! То есть и это тоже, но это как бы довесок! Я же совсем по-другому поводу влюблён в вас. Вы сильная, умная, храбрая, у вас душа…

— Замолчи! — Мурси закрыла его рот ладонью. — Мне не интересно знать, какая у меня душа. Я хочу слушать дальше разговоры за мою внешность!

Морган кивнул.

— Только вы же не будете потом обо мне думать, что я шовинист? Честно скажите! Поклянитесь пяткой Ванно!

— Клянусь! Морган, вы не сравниваете меня с другими женщинами, а просто говорите комплименты. Я никогда в жизни за один присест столько не получала. Мне нравится греть уши. Продолжайте.

— Уши! — расплылся в улыбке Морган. — Вот они у вас, наверное, самые прекрасные в Галактике.

— Мои уши?

— Да. По ним сразу ваш характер виден. Я, когда впервые обратил на них внимание, сразу понял, что вы хулиганка.

— Вы по ушам поняли мой характер? — хохотнула Мурси.

— Ну да. Знаете, у катар детей так наказывают, если не слушаются. За уши дёргают. Я подумал, что вас, наверное, в детстве частенько учителя в угол ставили и карали схожим образом. А значит, вы постоянно шкодили и никак не перевоспитывались. Просто ваша прическа, она не скрывает этого, а только подчёркивает. Вы — сорвиголова. Вообще, вам очень идёт такая стрижка. Сразу глаза такие выразительные. Они и без этого у вас красивые. Таким цветом! Я могу купаться в них вечность. А губы. Я даже целоваться не умел, когда впервые на них посмотрел. Но меня неудержимо тянуло, я каким-то образом сразу догадался, что только прикоснусь, так ждёт меня неизведанное удовольствие.

— Это когда такое было?

— Когда вы кальян курили, помните? Навыки практиковали. Как я хотел, чтобы на корабле остались тогда только мы вдвоём и вы бы дали попробовать на вкус эти губы! Они так удачно вписываются между высокими скулами, покрытыми малюсенькими конопушечками. Эта Лиля! Вы её не слушайте. Нет ничего прекрасней ваших веснушек. И, пожалуй, смешного носа кнопочкой. Я всегда хочу на него нажать, как вы обычно делаете.

И Морган действительно не удержался и нажал на его кончик, будто активировал после зарядки холофон.

— Ты сумасшедший катар, — расхохоталась Мурси. — Я попросила назвать одну часть моего тела, которая тебе особенно нравится, а ты перечислил их все. Кроме шеи.

— Потому что ваша шея — моя слабость, вы знаете, — Морган скользнул взглядом на татуировку. — И видит Разум, как я держусь, чтобы вас туда не цапнуть. Но вы понимаете, шея это очень важно для катар. Обычно, когда признаются в любви, не во влюблённости, как у нас, а именно в настоящей, которая на всю жизнь, «тыкают», как вы говорите, носом в шею. А если страсть, то кусают туда. В общем, эротика завязана на шее. Из-за холки, вы же знаете.

— Кстати, Морик. Вот мы сейчас целовались с тобой около часа. И ты ни разу не пытался меня укусить. Значит, твоя страсть завяла или что?

— И правда! — обрадовался Морган. — Я ведь даже не думал об этом! Видимо, перестал ревновать.

— Перестали ревновать? Ни в жисть не поверю! Даже к канцлеру Шнобби?

— Где он сейчас, а где я? И кто сейчас опять наглаживает вашу грудь? — Морган осознал, что пропустил момент, когда рука вернулась к исследованиям «пирожных». — Да как такое возможно-то?!

— А, ладно тебе. Лапай сколько влезет, мне нравится.

Мурси неожиданно привстала с дивана, но только за тем, чтобы пересесть. Теперь она устроилась на коленках Моргана, лицом к нему, зажав своими ногами в плотные тиски его. Сама взяла вторую его руку и запустила к себе на спину. Впрочем, самого катара уговаривать не нужно было. Он с удовольствием взялся за дело двумя руками. Одной ласкал грудь, а второй, вопреки предыдущим желаниям, наглаживал попу.

Мелькнула мысль, что он не упомянул эту часть тела. Ведь круглые ягодицы шли на втором месте после шеи в его заинтересованности. Или всё же на третьем после груди. Не, на шестом, после ножек и ушей. Да какая разница, раз можно на всё глядеть, всё нюхать, всё трогать. Мурсик целиком идёт на первом месте. Комплексно.

Так они целовались довольно долго. Успели снять с Моргана куртку и даже рубашку. Бинты на спине немного отрезвили Мурси, и она хотела опять начать разговор про расставание, но Морган её перебил. Теперь он знал, за что именно волнуется нянни и решительно заявил, что может за себя постоять.

Мурси старалась обходить стороной спину, гладила больше грудь и голову, чесала за ушком, пока Морган расцеловывал её лицо и шею. Ему показалось этого мало — он скользнул левой рукой вниз, расстегнул пуговичку на штанах, ослабил молнию и залез уже в них, чтобы ощутить бархатную кожу полупопий своими руками. Почувствовал, как возросло возбуждение нянни, и сам ни с того ни с сего поддался ему. Потянул подол футболки, чтобы снять ненужную одежду, но Мурси вдруг остановила.

— Хватит, Морик. Иначе я с тебя не слезу, — прошептала она, прерывисто дыша. — Нам надо успокоиться. Ты пойдёшь к себе, я — к себе. Снимем напряжение привычным способом.

— Не надо с меня слезать! — возразил Морган, ухватываясь за бедра нянни крепче. — Пойдёмте к вам, и всё закончим непривычным способом. Я читал, что для мозга это отличная тренировка, делать обыденные вещи шиворот-навыворот. Например, левой рукой.

— Что? — усмехнулась Мурси. — Морик! Сейчас Френсис не следит за камерами, он ревниво наблюдает за Иркой. Но обязательно отвлечётся на моменте, если по корпусу пройдёт хоть малюсенькая искра. Они же ждут отката. Начнут пересматривать все записи и обнаружат наше непотребство.

— А здесь не обнаружат, что мы тискаемся?

— Да не. Кому придёт в голову проверять, чем я занимаюсь в совещательской комнате? Явно же работаю.

— Тогда нам лучше не менять диспозицию, — заключил Морган и опять потянул подол футболки.

— Да нет, Морик! Я не выдержу, понимаешь. Мне мало твоих рук. Я уже хочу большего.

— Значит, шагнём дальше, — настырно продолжил Морган тянуть футболку вверх. — Я, может, тоже хочу большего! А не на ощупь.

— Ты… Ты согласен? Ну, то есть, чтобы мы…