Чтение онлайн

— Не понимаешь? Я не хочу быть мильнее и судрее! Я не хочу быть никем! Для тебя это было дымкой, а для меня, повторюсь, жизнью, единственной правдой. Мне нечего тебе больше сказать. У нас могло быть вот это вот всё — «рядом в горе и в радости» до тех пор, пока ты сжимал моё сердце, пока не замахнулся и не бросил свою любовь в Бездну. Ты мог прекратить в любую минуту мои страдания, но не сделал этого. Что же, теперь протащи свою собственную душу через «всегда открытые для тебя двери». Считай за благословение от меня любой намек, который поможет тебе отыскать, что ищешь и не можешь найти. Ты оплатишь мне тем же, соберёшь, что посеял. Пройди ненастоящую печаль, превратив её в золото. Я заставлю твою голову гореть. Думай обо мне в глубинах своего отчаяния. Сделай там дом, потому что моя душа точно больше никогда не будет раздавлена тобой!

— Ты отказываешься от меня? — в ужасе покачнулся Христов, с силой сжимая рукоять меча.

— Думай, как хочешь! — надменно произнесла Мурси, но не смогла до конца играть роль типичного бесчувственного храмовника. Мягкость и «соплежуйство» взяли верх, и она глубоко вздохнула. — Как учился меня ненавидеть, так научись теперь любить. Найди, наконец, в своих чувствах гармонию. Позаботься о Моту. Сделай её счастливой. По большому счету, она — это я, стопроцентная копия. А у меня полно и своих дел. Чао!

И Мурси резко развернулась, приосанилась вся и подчеркнуто деловой походкой направилась к замершему вдалеке Моргану. Выглядела она в тот момент так, словно собиралась исполнить вежливое приветствие Палачам.

***

Морган заметил, к чему идёт разговор его нянни с наставником и замер в традиционном ступоре. Всеми силами хотел убежать, чтобы не видеть развязки, для него слишком трагической, хотел крикнуть, чтобы постеснялись, хотел сделать хоть что-то и решительно потерял всякий контроль над телом. Всё, что ему оставалось, это стоять и смотреть на них издалека.

Вот сейчас и решится его судьба. Муся узнает, что наставник её любит, они поженятся, а он, Морган, вынужден будет пожелать им доброй жизни, ничем не выдав своего безнадежия. А сам после выйдет в космос. Ну не полезет же он в драку, в самом деле? Да и чего добьется, если даже ранит Христова, если даже победит его в честном бою?

Слова Мурси катар не слышал, хотя они становились всё громче, скатывались на истерические нотки. Просто все эти события и усталость оглушили Морика. И когда нянни неожиданно направилась к нему, подхватила под руку и куда-то повела, ноги сами собой последовали, оставляя разум в звенящей пустоте безысходности.

— Пойдемте, дорогой, посмотрим, можно ли помочь Гидросу, — деловым тоном проговорила Мурси.

Она всё шла куда-то вниз, увлекая за собой Моргана, а он безостановочно старался сообразить, что же произошло. И только спустя пару минут, наконец, очнулся. Вначале ощутил, насколько сильно Мурси дрожит. Всем телом. Но не от холода. Потянул воздух рядом, однако уловить, кроме запаха крови, ничего не смог. Они уже спустились, завернули за угол, скрылись с глаз оставшихся наверху соратников, но слова всё не шли из горла Моргана. А Мурси предпочитала в молчаливом ошеломлении переживать свой проступок. Наконец, катар решился прямо задать интересующий его вопрос:

— Вы… Вы не пойдёте с Христовым? — силясь, произнёс он.

— А зачем мне старый зануда, презирающий женщин, если у меня есть славный котик, гораздо моложе? — с напускной весёлостью ответила капитан.

— И кто он? — зачем-то спросил Морган.

— Как кто? Канцлер Шнобби, конечно же.

Морган остановился и поглядел на нянни, всё еще не понимая, что происходит. До его разума стали стучаться отдельные мысли и догадки, но они были столь невероятны, что катар просто боялся им верить.

— Ты — дурачок, — расхохоталась Мурси и вдруг подпрыгнула, ловко приземлилась прямо напротив него, схватила за руки и пропела: — Представляешь, Котик! Он меня любит. Любит по-настоящему! Как только взял на руки, так и всё, вкрашился по уши.

— Канцлер Шнобби? — опять спросил глупость Морган.

— Джес, кто же ещё! Представляешь, с детства полюбил! Вначале как ребенка, потом я его заинтересовала как девушка, теперь вот он женщину во мне видит. И всё это время продолжает любить по-разному, никуда у него чувства не уходят и не трансформируются, они складываются в отдельный мозговой котелочек и там варятся! А я была, кстати, очень красивым младенцем.

— Вы и сейчас ничего так, — зачем-то сказал Морган.

— Любит, любит, любит! Ха! Я нормальная, я достойна любви! Не чудовище и не исчадие бездны, не дочь греха, а обыкновенная баба!

— И вы с ним не пойдете? — ещё раз на всякий случай уточнил Морган.

— А, правда не хочу, — махнула рукой Мурси. — Тоже мне, важный кворч. Я же всё прочла. Он реально считает, что женщины предназначены только рожать и от того у него в душе полная херомантия творится. Джес не желает делать меня матерью своих детей, потому как хочет, шобы я жила вечно. А про вазэктомию видимо не слышал. Ой, такого ты в торхинарских сериалах и не видел, что у него там, в мозгах, шевелится. Хтонь, самая настоящая! А мне по вкусу прогрессивные мужчины, которые готовы меняться, способны видеть во мне личность, а не придаток к самому себе.

— Я могу, — испуганно подтвердил Морган. — Я прогрессивен, очень.

— Ну, так поэтому я здеся, а не тама!

Наконец до Моргана всё полностью дошло. Глаза его забегали по лицу нянни, ладони сами прикоснулись друг другу и начали быстро-быстро, но тихо-тихо хлопать от неожиданно свалившегося на голову счастья — хотя ещё недавно он смеялся над таким проявлением чувств и у Клары, и у Мурси. Катар поймал себя на мысли, что вот-вот начнёт в прямом смысле слова прыгать от радости, стучать ногами, бежать на месте, и поэтому поспешил загасить возрастающую потребность скакать и кувыркаться объятиями.

— Муся! — смог он пробулькать и крепко-крепко прижал к себе нянни. — Муся!

Капитан рассмеялась такой трогательной реакции, подождала немного, попыталась вырваться, но Морган всё не разжимал объятий и только повторял её имя. «Муся, Муся, Муся!» Каждый раз тужась сказать ещё что-нибудь, и каждый раз не находя конкретики. Ему хотелось вывалить на нянни всё и сразу! И от того путались даже мысли. Скатывались в один большой комок восторга и гоняли радостным мячом по стенкам моментально опустевшего черепа. Наконец, его попустило. Он отстранился и прошептал:

— Я… Я не знаю, что следует говорить. Даже не представляю. Невероятно! Невозможно… Возможно, сейчас ещё не готов произнести самые важные слова, но однажды, не сомневайтесь, мы обязательно поженимся! Наверное! Как хотите! Если хотите! Вы хотите? Муся…

— Чего? — прыснула со смеху Мурси, хотела всё же вырваться окончательно из его объятий и пойти прочь, но Морган никак не разжимал сведенных в параличе счастья рук. — Ты сильно расстроился да? Тебе не дали инструкций, что необходимо делать в этом случае? А, какова я? Никто не думал и не гадал, шо смогу отшить приставучего наставника с его Вселенской любовью. Даже мистер Смит! Круто?