Чтение онлайн

Морган не уставал рассказывать. Гордость распирала его и вширь, и в высоту. Среди соплеменников он преисполнился уверенностью. Точно знал, что каждый из присутствующих видит в нем будущего лидера, уважает и воспринимает как неоспоримого авторитета. Легорий только наспех успел представить ему какую-то катарку, чье имя Морган так и не запомнил, и внимание героя тут же переключили на очередную просьбу раскрыть подробности противоречивых известий из внешнего мира. Уже через пару часов Морик почувствовал себя в прямом смысле Кларой и очень удивился, как это у подруги не болит ни язык, ни горло разговаривать без умолку. Видимо, к этому тоже нужно иметь особый талант и опыт.

В какой-то момент, в разгар оживленной дискуссии, все вдруг замолчали и с благоговением уставились на двери. В Листол вошла Катарина. Нет, даже не так. Катарка вплыла, словно легкое дуновение прохлады посреди изнуряющей жары. Бусинка очень ошибалась, когда сказала, будто Катарина стала еще краше. Она выглядела просто неописуемо! Высокая, худая, с длинной гривой красивого цвета древесины Бонко, зачесанной на один бок. Её темные раскосые глаза смотрели открыто, гордо и немного надменно. Но это только дополняло образ неподдельного достоинства. Будто художник изваял Катарину из драгоценного камня, и делал это с такой любовью, потратил столько времени, что хотелось плакать от необычайного соприкосновения с прекрасным. Полные ярко розовые губы были слегка приоткрыты, дополняя образ чувственностью и эротичным оттенком.

Парни и девушки с обожанием и нескрываемым восхищением провожали Катарину взглядом, пока она горделивой походкой медленно шла к общему столу. Да и сам Морган, словно завороженный следил за каждый её движением, не смея поверить своим глазам и сделать хотя бы вдох. Прекрасная Катарина! Из памяти не к месту полезли обрывочные образы их интимной близости, взбудоражили грезы о её нежных руках — как она наглаживала спинку, и от этого на сердце Моргана становилось волнительно и сладко.

— Я не помешаю? — тихо спросила Катарина, усаживаясь напротив Морика. Надо ли упоминать, что толпа перед ней расступилась, уступая лучшее место. Кто-то тут же поднес бокал с вином.

— Разве красота способна быть лишней? — игриво произнес Морган. — О встречи с тобой, Катарина, можно только мечтать.

— А ты совсем не изменился, Морган, — легкая улыбка тронула её губы, на мгновение разбивая алмазный образ. — Стал только мужественнее.

Кто-то из толпы присвистнул, кто-то по-доброму засмеялся. Но Катарина подняла руку и тут же всё стихло. Заправляла молодежью на самом деле именно эта катарка.

— Я хотела бы, чтобы никто не отвлекался на меня. Прошу тебя, будущий старейшина, продолжай. Мы все истосковались по вестям из внешнего мира. К тому же, в прайде только и разговоров, что о твоих подвигах.

Морган кивнул, хитро улыбнувшись, и возобновил описание событий с того места на котором остановился. Вскоре оживленные рассказами слушатели уже забыли о новой гостье и почти не обращали на неё внимание. Только парочка особо ретивых кавалеров, порывались обхаживать самую красивую катарку прайда, поднося то вино, то фрукты, то шепча ей что-то на ухо. Но Катарина немедленно их прерывала, боясь упустить внимание Моргана.

А вот Морик неотрывно смотрел только на неё, любовался, получая неимоверное эстетическое удовольствие. И самое удивительное, Морган никак не мог вспомнить, почему же именно они расстались! Не мог же он, в самом деле, бросить такую девушку, которая еще оказалась и крайне преданной? Катарина водила пальчиком по краешку бокала, слегка вытянув коготь, и это действовало на Морика возбуждающе. Красивая узкая рука, ухоженный длинный палец, коготь, как продолжение. Божественно, пьяняще, умопомрачительно.

Ближе к полуночи молодежь начала расходиться. Легорию позвонила мать, прося возвращаться. Морган к тому времени совсем выдохся и, откланявшись, отправился вместе с братом и его подругой домой, клятвенно пообещав Катарине встречу завтра на пиру. Дед уже наказал всем женщинам прайда готовить.

Морик не вмешивался в тихий разговор своих провожатых, целиком и полностью погруженный в воспоминания о Катарине. В голове один за другим всплывали её образы — и какая она в гневе, какая в ласке. Это было упоительно. Он даже вспомнил её запах. Прикосновения, шерстку под пальцами, как она особенно любила, когда Морган гладил ей плоский живот возле идеального пупка капелькой.

И эти воспоминания будили в нем потаенное глубинное желание быть нежным и неторопливым. Как их ласка когда-то. Ощущение полноты жизни, связи на долгие годы, степенности и упорядоченности течения будней, возрождались былые мечты о тихой семейной жизни, полной счастья совместного преодоления бытовых трудностей и родительства. Наверное, это и есть любовь, проверенная временем, которую в детстве ему проповедовал дед. Когда от мыслей о персоне тебя клонит в покой и мягкость, словно ты окунаешься в ворох лепестков цветущего Бонко.

— Морик, что ты скажешь? — уже возле дверей дома поинтересовался Легорий.

— Думаю, она станет прекрасной матерью моим котятам, — пробормотал Морган. — Только я никак не вспомню, почему же позволил себе так чудить с ней.

— А, ты про Катарину, — улыбнулся Легорий. — Да, она конечно красавица.

— Прости, я, правда, как будто бы выпал из жизни, — сконцентрировался Морган. — Если Софа нашла путь к твоему сердцу, то не слушай ни чьих советов. Тебе потом с ней жить. А если сомневаешься, то не торопи события. Чему быть, того не миновать.

— Да, Морик, — кивнул брат и смущенно признался: — На самом деле я пытался произвести на неё впечатление тобой, а не наоборот. Прости, наверное, глупо.

— Конечно, глупо, — тихо рассмеялся Морган. — Производи впечатление своими заслугами, а не факторами от тебя независящими.

— Я понимаю. Просто мне не хватает порой уверенности, как у тебя. Но ты потому и герой. Бесстрашный, бескомпромиссный, четко видящий цель.

— Чушь! — уже громче рассмеялся Морган. — Думаешь, я не боюсь? Смелость не равна отсутствию страха. Это как раз-таки когда ты можешь взглянуть в глаза своему собственному малодушию. Я иногда тела не чувствую в момент опасности и всё равно действую, потому что понимаю — так надо. Кто, если не я? Но знаешь, к сожалению, и сам иногда путаюсь, какие цели правильные, а какие ложны. Ты ведь в курсе, что меня почти год назад разжаловали?

— Но ведь ты спас людей! В газетах писали, что разжалование было неправомерным.

— Но ведь я действительно нарушил приказ! Вот, к примеру, скажет тебе старейшина, не женись на Софи. А ты всем сердцем чувствуешь, что она твоя нянни, единственная на всю жизнь. Как ты поступишь?

— Я… Я не знаю, — тихо прошептал Легорий. — При чем тут это?

— При том, что в армии приказы раздают такие же влиятельные персоны как старейшина для прайда. Персоны, в чьих руках жизни не просто пятнадцати рабов, а тысячи штатов. Катарсис сам по себе, в нашей солнечной системе только одна обитаемая планета. А есть такие, куда входит две и три. А есть объединённые системы. И канцлер от каждого штата заседает в Верховном Совете и спускает директивы ниже в Военный. А те уже непосредственно Адмиралам и Коммодорам регулярных войск. Теперь понимаешь, скольких персон я подвел, ослушавшись приказа?

— Это так объемно, — не нашелся что ответить брат. — Я и не подозревал насколько всё взаимосвязано в жизни.

— Синергия. От неё никуда не уйдешь, так устроен мир. Без этого, всё разлетелось бы к вакуйевой бабушке.

— Какой бабушке? — переспросил Легорий.

— Вакуйевой. Давай домой, мать ждет.

Несмотря на то, что брат перебил чувство эйфории и теплого сиропного уюта в душе, уже лежа в постели, Морган вновь погрузился в сладостные воспоминания минут, проведенных в нежении с Катариной. Сказывался и выпитый алкоголь, и годы разлуки, и новизна некогда привычных посиделок в Листоле.