Чтение онлайн

— Не скромничайте, капрал. Все видели, на что вы способны! Такое не умеет даже вакуй!

— Как вы могли это видеть? — впал в замешательство Морган, начиная подозревать, что сейчас от него требуют не близости. — Мурси, что вы от меня хотите? Скажите четко.

— А что я могу хотеть от вас посреди ночи? Конечно же, подраться. Давайте, нападайте!

— Нет! — фыркнул, рассердившись, Морган. Он резко лег обратно на подушку и натянул одеяло до самого подбородка. — Я не могу с вами драться, вы в своем уме?

— Ну, Моричка! Я сойду с ума от этой бездвижемости. Мы немного побарахтаемся и я отстану от вас.

— Я не могу с вами драться! — четко выговорил Морган.

— Тогда нападу я, — и капитан напрыгнула на него сверху и схватила за горло.

— Только не шею! — завопил Морган и вцепился в её запястья. Скинул с себя, а сам навалился сверху и сквозь сжатые зубы процедил: — Мы не будем драться! Тем более в постели. Мурси, имейте совесть, я же катар! Я не бью женщин, даже в шутку. Никогда.

— Фуй на вас, — обиженно оттопырила нижнюю губу Мурси и оттолкнула от себя. — Пойду тогда к Ленке и предложу сексом заняться!

И не успел ничего Морган толком возразить, как капитан тут же скрылась из его комнаты. На душе у капрала закипала обида. Могла бы и ему предложить секс, а с Лордом подраться! Что у неё всё так перепутано в голове?

Морган потрогал себя за шею, где совсем недавно смыкались пальчики Нянни и в голове пронесся смешливый её голос: «Котик, ты такой дурачок!» И вправду — дурачок. Почему сразу не догадался, что она от него хочет? Небось, пад опять умыкнуть пыталась, пока он спит. Капрала немного смущало такое маниакальное пристрастие Мурси драться. У Френсиса на квартире тоже прибегла к воровству, чтобы развязать небольшую потасовку. Морган опрометью выскочил из кровати и пошарил на столе. Всё на месте. И пад, и холофон, и даже ошейник. Вот его могла бы уже и забрать. Да, неловко вышло. Обещал без интриг и хитросплетений, по первому зову помочь размять мышцы, и не уточнил, что не драками, а приятными поглаживаниями. Придется после, за завтраком объясниться. В конце концов, нахождение общего языка и есть первая задача того, кто подарил орех. Его Нянни может и не знать, как действовать в ситуациях, когда нестерпимо чешутся руки. А он, Морган, еще и слюни распустил, приписывая ей собственные желания.

Клара изнывала от скуки, сидя на кухне. Отпуск, по её мнению, слишком затянулся. Неторопливая домашняя жизнь казалась однообразной, и даже новый любовный роман, который Дорн сейчас читала, сюжетными поворотами и выдуманными страстями не вызывал эмоций. Он виделся ей пресным по сравнению с пережитым в последнее время на работе. И, конечно, Клара постоянно возвращалась в мыслях к капитанше, Джеймисону и Моргану.

Всегда улыбчивый и в некоторой степени назойливый красавчик, сыплющий скабрёзными шуточками, а иногда открытыми грязными домогательствами ко всем женщинам, которых видел, не выходил из головы. С одной стороны, Клара жалела его. Всё же Джимми был надежным боевым товарищем, заряжал оптимизмом, с легкостью перешагивал препятствия и неприятности. Философия его жизненных ценностей манила своей невесомостью. Очень часто Дорн и сама, подражая Джимми, отмахивалась от возникающих проблем, плевала на трудности, смеялась над собственными проколами. Старалась не вникать в подробности неурядиц, выбирая удобную позицию легкомысленной особы. Хотя и это выходило у неё слегка натужно, часто окружающие замечали наигранную веселость, о чем обязательно сообщали Кларе, приписывая такое поведение попытке доказать всем и каждому свою значимость.

Но с другой стороны, Джимми не просто оступился или связался с плохой компанией. Он не запутался в собственных чувствах, не совершил роковую ошибку. Если верить капитанше, то его предсмертные слова это подтверждали. Не будет хороший человек в плохих обстоятельствах желать смерти ближнему своему. А красавчик убивал, потому что мстил, потому что предал, потому что жаждал погибели отвергнувшей его женщине.

А что было бы, если бы на месте капитанши оказалась Клара? Если представить, чисто гипотетически, как Джеймисон бродит за ней каждый вечер в призывах развлечься, игнорируя отказы даже в грубой физической форме? Тогда трагедия развернулась бы куда масштабней. Клара бы попросила самого близкого друга, Моргана, её защитить. И тогда бы красавчик, всё с той же легкостью, убил бы катара, в этом можно не сомневаться! Так же усыпил и отравил бы его, или незаметно подкрался ночью, или без зазрения совести выстрелил бы в спину на задании. Нашел бы способ, однозначно. От такой мысли Дорн передернуло. Хорошо, что Морган не встал на пути Джеймисона. Капитанша и сама неплохо справилась.

В общем и целом, эта история закончилась в какой-то мере неплохо для всех, кроме Джимми. Но сколько бы Клара ни думала о случившемся, сколько бы ни убеждала себя в правильности исхода, возрастающая тревожность не покидала. Она засела в груди и разрасталась словно черная дыра, засасывая в себя повседневные радости. В стенах отчего дома, в окружении родных и близких, Дорн постоянно ощущала собственную неуместность, чувствовала себя будто бы самозванкой. Иногда, ни с того ни с сего, становилось стыдно смотреть в глаза матери, иногда, как сейчас, охватывало уныние и не хотелось ничего делать, а иногда, особенно вечерами, становилось даже страшно оставаться наедине с собой. Но причину такой тревоги Клара не могла выявить. Ей казалось, она вот-вот ухватится за темную кляксу в сердце, которая не дает тому спокойно биться, вытянет на свет и рассмотрит, но клякса эта ускользала прежде, чем удавалось её сцапать.

Поежившись от мнимого холода, Клара выглянула в окно. Поскорей бы пришла мать с работы и тогда, за обыденными разговорами, хоть немного уляжется тоска и развеется мрачное настроение. На улице стояла чудесная погода, ярко светило солнце, переливаясь радужными лучами в каплях на стекле. Недавно прошел дождь, прибивший пыль, и воздух наполнился ароматом свежей зелени, который врывался в открытое окно и обволакивал умиротворением, даря надежду на возрождение. Что за возрождение и зачем нужна на него надежда, Клара не понимала, однако чувствовала это всё там же, в сердце, рядом с темной кляксой. Дав на корабле обещание себе стать другой, Дорн всё больше сил отдавала собственному обновлению. Возможно, все эти мысли о Джеймисоне тоже касались подобной тематики, а пятно на совести — всего лишь чувство вины, которое нужно принять и простить.

Район, куда совсем недавно переехала семья Клары, самый густо засаженный деревьями во всем городе. Конечно, жилье тут стоило гораздо дороже, чем в других зонах, но с прибавкой к зарплате позабылись страхи не справиться и не покрыть аренду в срок. К тому же вроде бы и мать нашла денежную подработку и, если отряду грозит роспуск, то родители справятся первое время, за тот промежуток, в котором сама Клара вернется к работе.

Можно было бы сходить в центр и погулять по нескончаемым торговым центрам в одиночестве, рассматривая последние коллекции моды, но такое времяпрепровождение уже порядком надоело. Друзья, оставшиеся у Дорн после школы либо разъехались, либо обзавелись семьями, а поэтому не могли развлекать заезжего гостя по первому требованию. Поначалу, подруги встречались каждый день, хвастались детьми, достижениями и обустроенностью, но через пару часов нескончаемой болтовни, когда только сама Клара пыталась начать рассказывать о своих приключениях, у них неожиданно находилась тысяча дел — приготовить ужин, накормить ребенка, выгулять питомца. И каждый раз, выложив подноготную своей скучной, по мнению Дорн, и ничем не примечательной жизни, одноклассницы стремглав мчались домой.

Примерно тоже самое происходило, когда Клара звала подруг в клуб или на вечеринку. Нет, в таких случаях становилось даже хуже. В разгар веселья парни или мужья непременно разбавляли девичью компанию, внося сумбур и разлад. Вначале устраивали допрос, сцену ревности, потом, как будто бы в отместку, принимались сально шутить насчет груди Клары или других достоинств, стараясь как можно больней уколоть свою «вторую половинку». После долгих лет, проведенных бок о бок с катаром, подобное поведение казалось неуместным и изрядно шокировало Дорн. Но попытки объяснить подругам неприемлемость таких отношений приводили, как правило, только к ссорам. Клару обвиняли в зависти, обязательно проезжаясь по её одиночеству, выискивали недостатки и зачастую звучал резонный вопрос: «Что с тобой не так?». По мнению общественности, двадцать девять лет — тот возраст, когда каждая порядочная девушка обязана иметь хотя бы постоянного партнера.

Что с ней не так Клара и сама не знала. Может, она и вправду всё еще ждет некого «принца» на скоростном звездолете, который отвезет её к богатству и процветанию? Кто из девчонок не мечтал об этом в школе? Красивый, обеспеченный, взрослый мужчина со связями. И чтобы любил до разжижения мозгов. Чтобы страсть и накал, ревность и громкие сцены, а потом не менее фееричное примирение в постели.

Но чем старше становилась Клара, тем сильней менялись её предпочтения. Не нужны уже были дорогие знаки внимания и скандалы во всеуслышание. Всё больше Клара склонялась к простым человеческим радостям — душевная теплота, забота, поддержка. Чтобы был такой человек, кто утрет тебе слезы, пусть ты и плачешь из-за сломанного ногтя или прохудившейся блузки. Чтобы с ним можно было обсудить сериал или книгу, пусть бы ему изначально и не интересно, но он хотел бы вникнуть в твою жизнь, хотел бы понять тебя, старался. И чтобы сам имел интересы, увлекал за собой, наполнял приходящую изредка пустоту бытия. Умный защитник. Такой как Морган, но только человек.

Жаль, но объяснить окружающим видение своей судьбы хотя бы приблизительно, Кларе не удавалось. Прекратить такие разговоры с каждым днем становилось всё затруднительней. И если отец ясно давал понять, что замужество поможет справиться с накопившимися долгами их семьи, а его голову можно было легко запудрить туманными россказнями о знакомствах с канцлерами, генералами и йонгеями, то вот подруг аналогичные откровения мало интересовали. Они просто хотели для приятельницы пресловутого «женского счастья», не представляя, как можно чувствовать себя полноценной без мужчины и ребенка.