Чтение онлайн

– Не ждал? А зря. Я вот с весны только и мечтаю увидеть, как эта твоя улыбочка погаснет. Жаль, жаль, Геленна нет... ну ничего, найдутся добрые люди, расскажут, куда семья пропала. Тяжело тебе беседовать? Тогда ты просто слушай, а я расскажу. Эти вот скоты - кивнул он на своих спутников, - пришли сюда за богатством. Но Дикарь Борас - не-ет. Дикарь золота не любит, ему нужны хорошенькие головки твоих братьев, и он их получит. Сначала их, а потом их матушку и тебя на закуску.

Гайяри, бледный, как покойник, сжал зубы, но все же приподнялся еще. Проглотил набежавшие слезы и заговорил уже спокойно.

– Нар, мы с тобой друзьями никогда не были, но ты же не умгарский варвар. Ты зол, знаю. И я - вот он, тут. Скажи своим ублюдкам, пусть возьмут меня. Все, что захотят, я даже подыграю, ты меня знаешь... хоть кишки на кол мотать... но мне, не мальчишкам... они же дети, пусть их просто убьют. Сразу.

Молодой Орс только усмехнулся и встал.

– Мои братья были младше. Бо будет веселиться, а ты - слушать. Надеюсь, до самого конца доживешь.

Он уже уходил, когда услышал:

– А Салема? Ее тоже пусть получат?

– Салема здесь?

Вот теперь паршивец Гайяри снова улыбался:

– Где ж ей быть...

– Ну, значит, не повезло...
– Нарайн остановился, оглянулся. Потом достал свой кинжал и положил рукоятью в ладонь раненому, - Держи, Гайи. Все, что могу. Прощай.
– и спокойно, как можно спокойнее пошел к дому. В голове осталась одна мысль: Салема... как бы не опоздать.

– ...а эта, штоб мне больше баб не щупать! Разве ж такие-то бывают?

– Да все они промеж ног похожи! Ну-ка, Шавор, покажи, какова девка голая, - услышал он.

Меч выхватил уже на бегу, взмахнул плавно, как на уроке. Умгары шарахнулись из-под клинка в стороны.

– А ну прочь!
– и сам свой голос не узнал.

– Нар, да ты сбесился, ништо?

– Сам же хотел, чтобы всех тут кончили.

Хотел! Видят Творящие! Но ее... Сладкий сон свой, мечту - отдать этому грязному сброду? Он сам поклялся мстить и сам - сам!
– решит судьбу Салемы.

– Она - моя доля. Кто оспорит?

Такого уговора не было, но что же: добыча вышла богатой, всем хватило. А девка - так и то правда, что все они, и орбинские красавицы, и простушки деревенские, скроены одинаково, а эта - вдруг еще и ведьма? Пусть уж золотоволосые сами со своими бабами разбираются.

Плюнули и уступили.

Последний детский визг взвился и захлебнулся.

Гайяри уже не пытался держать лицо, только крепче сжимал рукоять кинжала. Хорошо. Если за ним придут - кто-то из этих свиней еще свое получит. А если так и бросят умирать - что ж, можно будет долго не мучиться. Но это все потом, время есть, а сейчас...

– Именами Творящих, Законом, Свободой и Любовью, силой и властью старшего рода, я, последний из Вейзов, требую справедливости: пусть враг мой, Нарайн Орс, и весь род его до последнего потомка, будет богами отринут и проклят...

6

Середина осени года 613 от потрясения тверди, Орбинская республика: Замок Ордена Согласия в Тироне, умгарский лагерь под стенами осажденного Орбина.

Кого с детства учили не брать силой, а договариваться, убийства не порадуют - это Нарайн понимал сразу, и все же надеялся, что месть Вейзам успокоит, притупит боль потери, потушит гнев. Но с резни в Яшмовом Гроте прошел почти месяц, а скорбь и обида как были, так и остались при нем. Особенно паскудно становилось наедине с Салемой... подумать только! Когда-то он мечтал хотя бы о случайной встрече. Да что вспоминать? К ней и теперь тянуло невыносимо. Стоило оставить одну - тут же начиналось беспокойство: вдруг обидят? Или сама какую глупость вытворит? И он, забыв обо всем, мчался к своей Сали, чтобы вновь наткнуться на пустой взгляд снулой рыбы, за который хотелось убить на месте!.. или самому убиться. Вот и приходилось коротать вечера в кабаках с бойцами Цвингара, заливая разбавленным пойлом их бахвальство и плоские шуточки.

Зато наемники приняли в свой круг. Когда это случилось, Нарайн не заметил. Может, оценили наконец каков он воин? Или богатства Вейзов, из которых Нарайн не оставил себе ни элу, так им приглянулись? А может и просто привыкли. Впрочем, какая разница? Главное: Нарайн возвращался в Орбин. Сотня Ру-Цвингара шла на соединение с основными силами кнеза Вадана, а избранник Айсинар Лен с ошметками своей армии доживал последние дни в полной осаде.

О доме Нарайн думал и мечтал постоянно, потому, услышав вдруг звон орбинской стали, точно такой, как на улице Металлурга, сначала даже внимания не обратил, думал: почудилось или просто слух обманул. Но когда прислушался и понял, что не показалось, и решил посмотреть, что же за инструмент так чисто поет в стане варваров.

Идя на звон, Нарайн был уверен, что встретит земляка, какой-нибудь трофей из особо ценных, но того, что увидел, все-таки не ожидал. Могучий Вечко, расстелив по траве рубаху, орудовал точилом на собственных коленях, как на верстаке. Мечелом Гайяри, зажатый другой его рукой, Нарайн узнал по свесившимся между мясистыми ляжками голубым кистям.

Очередной проход точилом отозвался не только звоном и визгом в ушах, но и обидой, почти ощутимой болью на душе: оружие Вейзов наверняка было из наилучшего, и уж точно не нуждалось в косорукой умгарской правке.

– Зачем это?
– спросил Нарайн.
– Неужели лезвие затупилось?

– А что мне его острота, - буркнул в ответ Вечко, - когда рагули во все стороны торчат? И не продать, и самому не нать. Сталь-то больно хороша, да... жалко... Думал, вот, хоть позолоту соскребу. Чего зря пропадать богатству?

Он поднял кинжал, повертел на солнце, словно специально позволяя разглядеть клеймо первого орбинского оружейника и гравировку: «Сияй и побеждай!»

– Не соскребешь, только зря испортишь, - предупредил Нарайн.

Сияй и побеждай... ободранный, где-нибудь среди ржавого хлама, подумал Нарайн. Но представилось почему-то другое: высушенный скальп с золотистыми локонами, украшающий умгарское копье. Стало тошно, словно грязи какой хлебнул.

– А ты мне продай.

– Тебе?
– Вечко покосился с недоверием.
– Чем заплатишь-то? Девка твоя мне без надобности, а больше у тебя ничего и нет.

– Как нет? А это?
– Нарайн вытянул из ножен меч и тоже покрутил им перед носом умгара.
– Разве не хочешь?

Ответа и не понадобилось: едва увидев свой меч, Вечко так обрадовался, что даже руки дрогнули и глаза влажно заблестели. Нарайн подумал, что умгар мог даже приплатить, лишь бы вернуть потерю, но торговаться за кинжал Гайяри не стал. Обмен состоялся тут же.

Подозревая, что у дурного златокудрого, связавшегося с вражескими наемниками, ничего нет, Вечко не так уж ошибался. Однако другой меч среди трофеев Нарайна все-таки был, хуже отданного, и не такой известный среди вояк Ру-Цвингара, но пока сгодится. А там, глядишь, можно будет разжиться чем-то посолиднее.