Чтение онлайн

– Гайяри, подожди!

Салема, босая, в неперепоясанной легкой тунике, немного растрепанная и неловкая со сна, вышла к нему. Он бросился навстречу, поймал, обнял; она прижалась всем телом, замерла. Жалко, что через кольчугу и кожу брони объятия почти не ощущались.

– Успела... я так боялась проспать.
– Салема чуть отстранилась, заглянула в глаза.
– А ты, негодник, так бы и умчался, не сказав ни слова?

Тонкие девичьи пальцы скользнули по щеке, коснулись губ, шеи, погладили волосы. Огромные густо-синие в утреннем свете глаза сестры блеснули влагой. Сейчас он уедет, в Гроте останутся женщины и дети. И защиты - два шиварийских дурака, годных только храпеть в тепле...

Чтоб тебе ноги в горах переломать, отец!

– Сали, ты никак прощаешься?
– Гайяри улыбнулся.
– Я же ненадолго. Вот увидишь: вернусь, не успеешь даже соскучиться.

– Как хочется верить, Гайи... когда ты улыбаешься - тебе так легко верить! Береги себя.

– А ты береги мать. И мальчишек. Отец скоро приедет, и я тоже. Верь.

Он уже поцеловал ее и уже отпустил, когда со стороны дороги послышался легкий топот.

Близнецы насторожились.

– Что это? Кто?

– Иди в дом, Сали, быстро. Я разберусь.

– Так, говоришь, хозяина в доме нет?

– Нет, господин, нету, хозяин еще там, на каменной дороге отбыл, людей забрал - и в горы поворотил...

Нарайн скакал на лошади впереди отряда из восьми человек, вооруженных мечами и арбалетами. Пленницу он держал в седле перед собой и заставлял указывать дорогу - иначе скрытую древними чарами постройку никогда не увидишь и не найдешь. Рахмини показывала, словно внезапно оглупела от страха и не понимала, что делает. А еще болтала без умолку, отчего молодой Орс злился, с трудом сдерживался, чтобы ее не ударить.

Там, в переулке, наскоро отерев меч, Нарайн подхватил перепуганную насмерть шиварийку под руку и, почти волоча за собой, быстрым шагом направился на постоялый двор, где ночевал вместе с доброй половиной Цвингаровой сотни. Поначалу она рта не раскрывала, дико озираясь, несколько раз пыталась вырваться и сбежать. А потом, когда Нарайн, назвавшийся ее новым хозяином, схватил большую кружку вина и чуть не силой залил ей в глотку, вдруг разговорилась. Бесконечная болтовня ее была хоть и полезной, но совершенно невыносимой. Слава Творящим, умгарский она совсем не понимала. А Нарайну стоило только шепнуть:

– Дом богатый, а риска - чуть. Выедем в ночь, к вечеру уже вернемся. Никто нас даже не хватится.

Семеро оказавшихся поблизости наемников с радостью согласились.

– ...а хозяйка тут, детки при ней и домашних человек пять со мной будет. Ты же не обидишь хозяйку, господин? Она у нас золотая душа... а вон и дом. Во-он...
– она указала рукой в сторону скального выступа.

Еще несколько шагов - и Нарайн сам увидел ограду и выступающую над ней крышу.

– Спасибо тебе, тетка Рахи, - усмехнулся он, мягко проводя кинжалом от уха до уха пленницы. Потом просто столкнул ее с седла на дорогу и повернулся к своим спутникам, - Помните уговор? Делайте, что хотите, но никаких пленников, никаких выкупов или невольников. Все, кто есть в доме, должны там и остаться. Вперед!..

Он поддал в бока лошади, посылая в галоп. Остальной отряд помчался следом. Только последний замешкался, потом вернулся, спешился, наклонился над мертвой шиварийкой. Серьга с ноздри оторвалась сразу, а ножные браслеты снять оказалось непросто. Умгар поскреб лысеющий затылок, достал меч, недолго думая рубанул по ногам. Поспешно похватал рассыпавшиеся серебряные кольца, вскочил в седло и кинулся догонять остальных.

Яшмовый Грот без своих скрадывающих чар оказался совершенно беззащитным. Тяжелые ворота хозяева только что на совесть смазали, а обычный запор от хорошего удара рукояти разлетелся острыми брызгами.

Во дворе обнаружилась добротная торговая повозка, у коновязи - оседланная в дорогу лошадь и единственный защитник на крыльце: в доспехах, с двумя клинками в руках. При виде незваных гостей он выступил из тени, играючи крутанул мечом и громко спросил:

– Кто вы такие и что вам тут нужно? Отвечайте! Или головы шеи жмут?

Голос прозвучал звонко, по-мальчишески. Да и сам воин казался слишком юным, слишком ярким, как на празднике, и каким-то неправильным. Другой бы при виде вражьей ватаги испугался или разозлился, если уж такой храбрый, а этот улыбался, да так искренне весело, что казалось, играл в детскую игру, и даже уже выиграл, а теперь просто смеется над проигравшим приятелем.

– Тю, кто тут у нас!
– Бородач Вечко осадил лошадь и ткнул пальцем в мальчишку.
– Эй, Нар, я думал, это ты - златокудрый, но рядом с ним!..
– радостный вид мальчишки заставил и его улыбаться во все зубы.
– Малыш, ты никак подраться хочешь?

Нарайн отлично помнил эту улыбку - родовой знак Вейзов. Точно так же Гайяри развлекал столичную публику на арене: выходил, обезоруживающе улыбался и побеждал, зачастую даже не оцарапав противника, а потом смиренно ждал приказа избранника Айсинара: убить или отпустить. Избранник был милостив - как правило, бойцы обнявшись, расходились. Но раз мальчишка Вейз дрался с наемником-берготом, который был так удачлив, что сумел его ранить. И тогда высокий покровитель вдруг сказал: убей! В тот же миг несчастный лишился головы, а улыбка Гайяри осталась по-прежнему светлой и беззаботной. Вспоминая этот случай, Нарайн до сих пор содрогался от отвращения.

И тут же привиделась другая улыбка, очень похожая - но только ему... Салема. Вспоминать невесту было еще больнее. Творящие милостивы, может быть, ей уже нашли более подходящую пару.

– Этот малыш - лучший боец Орбинской арены, - ответил Нарайн бородатому, - не дури - стреляй.

– Ха! Наш подкидыш со страху обделался, - хохотнул один из разбойников и, выхватив клинок, послал коня к дому. За ним рванул еще один.

Три вздоха - и лошадь первого рухнула, с визгом суча ногами. Умгар едва успел выскочить из-под ее тела. Второму повезло меньше - меч мальчишки располосовал бедро от паха до колена.

Теперь дернулся и Вечко.

– Помнишь, где твой меч? А сотник что говорил?
– зло усмехнулся Нарайн.
– Так слушай меня: арбалет возьми. Хотя, если сдохнешь на пороге сокровищницы - мне-то что?

Вечко еще озирался, соображая, но остальные четверо уже вскинули самострелы. Два болта ушли мимо, но двух оставшихся - в плечо и в живот - щенку хватило. Он, теряя клинки, завалился в траву.

Разбойники тут же рассыпались по двору: один полез в повозку, другой - в конюшню, кто-то прихватил редкостное оружие молодого хозяина. Несколько человек, во главе с Дикарем, вломились в дом. Сонных охранников прикололи сразу, остальных вместе с их добром поволокли во двор.

Нарайн спешился, подошел к раненому и присел рядом.

– Что, Гайи, не хочется больше улыбаться? Где твой батюшка? Никак в Шиварии. Или уже в Мизаре травой пыхтит? А твой высокий покровитель? Небось в дальние щели дворца забился? А ведь вас предупреждали.

Гайяри попытался сесть, не смог, только лишь чуть повернулся на бок и приподнялся на локте здоровой руки.

– Нарайн... не ждал тебя тут увидеть, - он все же попробовал улыбнуться, но только скривился от боли.
– со скотом умгарским братаешься... ну-ну...