Чтение онлайн

— Сладких снов, Элла.

Я втянула воздух сквозь зубы, ощутив, как его возбуждение, большое и тяжелое, даже сквозь ткань брюк прижалось к моим ягодицам.

Всю ночь его желание оставалось явным.

Но всю ночь он просто держал меня в объятиях.

Ариэлла

Когда рассвело, и его теплое тело все еще было обвито вокруг меня под одеялом, меня накрыло чувство облегчения.

— Доброе утро, — его низкий голос с приятной вибрацией прозвучал у меня за спиной, за ним последовал долгий, тихий вдох.

— Ты… нюхаешь меня? — я хихикнула, а в животе закружилось так сильно, что пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Нет, — но я чувствовала, как он улыбается в мои волосы.

Я фыркнула.

— И чем же я пахну?

— Клубникой, — ответил он без малейшего колебания, и на моем лице расплылась глупая улыбка. — И солнцем.

Я снова хихикнула.

— А как пахнет солнце?

Теплое дыхание окутало мою кожу, подняв по ней рябь из мурашек.

— Всем хорошим на этом свете.

В глазах защипало, а в груди сжалось от подступивших рыданий. То самое притяжение было в сотни крат сильнее страха разочаровать Симеона. Сильнее страха перед тем, что случится, если Элиас Уинтерсон узнает тайну моего сердца. Я выйду замуж за своего жениха, выполню свой долг. Может быть, даже научусь быть к нему расположенной. Этого должно быть достаточно.

Когда мы с Гэвином лежали рядом, отчаянное молчание между нами звучало громче крика — как мольба, пронзающая глухую тьму этого мира и сокрушающая тяжесть всех ожиданий. Я почувствовала отклик в своей груди, и хотя мало что знала о любви, мне показалось, что то, что я чувствую к нему, — что-то очень похожее на нее.

Мне нужен был еще один день.

— Мы сегодня прибудем в Бриннею? — тихо спросила я. Пересчитав дни, поняла, какой сегодня день. Зимнее солнцестояние.

— Да. Она примерно в пяти часах ходьбы отсюда.

— Можно… можно мы не будем встречаться с Симеоном до завтра? — я подняла на него глаза. — Знаю, он, наверное, нас ждет, но Финн говорил, что в Бриннее устраивают великие празднества. Я бы хотела увидеть их… с тобой.

Повисла долгая пауза. Ожидание терзало меня, пока, наконец, он не ответил:

— Да. Как скажешь.

Я выдохнула с облегчением и прижала его руку к своей груди.

Через несколько минут именно я поднялась первой и предложила собираться. Голова немного болела после вчерашних излишеств, но я была благодарна — без хлеба и воды, которые он заставил меня съесть, все было бы куда хуже.

Когда я встала, его ладонь легла на то место, где я только что лежала. Пламя в очаге согревало вытертые сосновые половицы. Я подошла к мешку с провизией, достала булку хлеба, наполнила стакан водой, села в кресло в углу и подняла глаза — он сидел на краю кровати и смотрел на меня. Жгучая тоска в его взгляде пронзила живот, как ножом.

Мои щеки запылали.

— Что?

— Ничего, — но улыбка не дошла до его глаз. Половицы заскрипели под шагами, когда он подошел к шкафчику и налил себе немного крепкого ликера Даймонда. Его глаза стали холоднее. Отстраненнее.

— Не слишком ли рано для выпивки?

Он пожал плечами и сделал глоток.

— Тебе не надоедает? — спросила я, нахмурившись. — Это одиночество, дороги, битвы… И то, что они с тобой делают?

— Надоедает, — коротко ответил он.

Я откусила еще кусочек булки и прожевала.

— О чем ты думаешь, чтобы не сдаться?

Он осушил остаток и с глухим стуком поставил стакан.

— Думаю о том дне, когда нашел тебя в Уорриче, — его голос стал резким. — Думаю о том, как люди, которые должны были любить и защищать тебя, выжгли из тебя свет и жизнь, только чтобы потом вылепить заново такой, какой им было удобно. И тогда я снова понимаю, зачем все это. Почему я все еще борюсь.

Я нахмурилась.

— Ты даже не упомянул Молохая.

— Да нахрен он нужен, когда твои кукловоды справляются с этим куда лучше, — слова сорвались из него, как удар кнута.

— Я буду в порядке, — сказала я, но он поморщился. — Я…

— Почему ты не попробовала исцелить себя? — он кивнул на мой бок. — С твоей силой ты могла бы.

Я откинулась в кресле и пожала плечами.

— Даже не думала об этом, но если бы и подумала… кажется, исцеление забирает у меня слишком много. Может, поэтому я не смогла помочь Казу после того мальчика, — еще одно равнодушное пожатие плечами. — Я бы предпочла сохранить силы, чтобы исцелить кого-то, кто действительно в этом нуждается.

Его широкие плечи опустились от моего ответа, судя по реакции — неправильного. Челюсть напряглась, жилка на ней заходила, пока он обдумывал мои слова. Три длинных шага, и расстояние между нами исчезло. Он присел передо мной, большие ладони легли мне на колени.

— Пообещай мне кое-что, Ариэлла.

— Что?

— Я не знаю, чего именно потребует от тебя этот мир — эта война, — но боюсь, придет момент, когда ты решишь, будто должна пожертвовать собой… так или иначе… чтобы спасти других. Боюсь, что твоя сила заберет у тебя слишком много, и что ты позволишь ей это сделать, — он обхватил мое лицо ладонями, и знакомое тепло разлилось по телу. — Пообещай, что не сделаешь этого.

Я подумала о Казе и Марин, об их ребенке. О Джемме, Финне, Эзре, даже Элоуэн.

О нем.

— Я не хочу этого обещать.

— Прошу, — из его груди вырвался низкий, дрожащий звук. С тихой, отчаянной настойчивостью он прижал мозолистые ладони к моим щекам. — Чтоб боги меня побрали, Элла, только не вздумай жертвовать собой ради этого мира.

Мои губы задрожали, мне было страшно, но я подумала об Олли и поняла, что все равно бы заняла его место, если бы могла.

Несмотря на страх, холодным комом скопившийся в животе, я знала ответ.

Если придется — я пожертвую всем.

Я неохотно опустила его руки от своего лица и отвела взгляд.

— Я сделаю то, что должна.

— Я знаю, что сделаешь, — его пальцы крепче сжали мои, лежащие на коленях, — но прошу тебя — умоляю — не делай этого.

— А я говорю — нет, — я выдернула руки из его хватки, встала и вытерла глаза. — Я не дам такого обещания.

Скоро я перестану быть его заботой. Скоро он вернется к тому, чем занимался до того, как соглашение с Симеоном привело его ко мне. Скоро он избавится от этого хаоса.