Чтение онлайн

Когда придет время сражения, я знала, он пойдет на войну. Возможно, мы даже встретимся снова, но тогда я уже буду женой Элиаса, а Гэвин станет всего лишь солдатом в моей армии. Не наставников. Не другом.

— Элла, милая…

— Я не хочу больше об этом говорить, — перебила я и прежде, чем он успел возразить, добавила: — Нам лучше выдвигаться, если хотим попасть в Бриннею до начала праздников.

Когда я начала снимать ночную рубашку, чтобы переодеться, он ожидаемо выскочил за дверь, ни разу не взглянув на меня.

Через час после начала последнего этапа пути мои колени подкосились. Рана тянула и ныла при каждом шаге вверх по крутым каменистым склонам, я больше не могла. Я старалась снова и снова, и он позволял мне пытаться, несмотря на сдавленные стоны, пока один обледеневший камень не заставил меня поскользнуться, упасть, задыхаясь, сжимая раненый бок и удерживая слезы отчаяния. Но именно слезы стали чертой, которую он не позволил мне переступить.

Он перекинул наши сумки через плечо и понес меня на спине. Мой вес не стал для него помехой — движения оставались сильными, ловкими, уверенными. Я чуть не заснула пару раз, прижавшись щекой к его плечу, но отказывалась закрывать глаза — не хотела пропустить ни одного замерзшего водопада.

Они были повсюду. Длинные, опасные сосульки — застывшие, подвешенные во времени, — свисали с отвесных скал, падая в озера такой прозрачной синевы, будто внутри них хранилось само дыхание природы. Вечнозеленые ели тянулись вверх, прорезая мрачное зимнее небо. Снег поскрипывал под его шагами, холод был достаточно жестоким, чтобы все вокруг застыло.

Я запоминала каждое ощущение — каково это, обнимать его за шею и плечи. Как его темные, мягкие волосы касаются моей щеки. Как его чистый, землистый запах наполняет мои чувства. Я собирала эти осколки, чтобы потом бережно хранить. Когда его больше не будет рядом. Когда начну скучать.

Я попросила его говорить — рассказывать истории, пока он идет, — но не объяснила почему. Просто хотела слышать его низкий, успокаивающий голос. Запомнить и его тоже.

Спустя несколько часов, на краю бескрайнего хвойного леса, мы увидели величественные руины замка, будто сползающего прямо с обрыва, а за обрывом — кристально чистые воды, колышущиеся под мягким пасмурным небом.

Свежий запах соли и теплого мускуса ударил в ноздри, а резкий зимний ветер наполнил легкие холодом, от которого я будто проснулась. Я жадно вдохнула побольше этого сладкого, обволакивающего воздуха.

Когда выдохнула — слишком близко к его шее, — заметила, как по его коже пробежали мурашки, и улыбнулась. По крайней мере, это ощущение было взаимным.

— Это…? — у меня перехватило дыхание. — Здесь они жили?

— Да, — он ускорил шаг.

Чем ближе мы подходили к руинам, тем громче становился крик чаек.

По каменным стенам тянулся густой зеленый мох, спускаясь вниз по изрезанному склону. Даже в этом уставшем месте жизнь не сдавалась. Замок не умер — его фундамент все еще был прочен, а стены, пусть и разрушенные, сохраняли форму. Я представила, как однажды его восстановят — возродят из пепла, сохранив первозданный вид.

Он позволил мне исследовать руины, но не отходил далеко. Я остановилась и подняла голову, когда заметила цилиндрическое строение, стены которого были уставлены полками, а на полу — изорванные остатки того, что когда-то на них стояло. Если здесь когда-то были сокровища и драгоценности, их давно забрали воры, но несколько растрепанных, полуистлевших, едва различимых книг остались.

— Это была их библиотека?

Он наклонился и поднял пыльную, потертую кожаную книгу, у которой едва держался корешок.

— Да.

Я улыбнулась.

— Прямо как твоя.

Его ответная улыбка заставила мои щеки вспыхнуть.

— Я создал свою по образцу этой, — он осторожно перелистнул несколько потрескавшихся, пожелтевших страниц другой книги — настолько ветхой, что надписи на ней были смазаны, неразборчивы. — Когда я был мальчишкой, эти руины были моим любимым местом. Сюда я приходил подумать, — он кивнул на стены — наполовину разрушенные, но застывшие во времени. — Особенно в эту комнату.

Я поняла, почему. Если бы у меня был неограниченный доступ к его библиотеке, она тоже стала бы моим любимым местом.

— Город внизу, — он указал рукой к краю обрыва, потом взял меня за руку и повел туда. По мере того как мы приближались, его ладонь сильнее сжимала мою.

Перед нами открылся вид на раскинувшийся город, выглядывающий из-за края скалы. Руины замка возвышались над целым прибрежным царством. Узкая, извилистая тропа, вырезанная в скалах, спускалась вниз, где рядами стояли дома и лавки со светлыми, землистыми фасадами. Каменные улицы переплетались между ними, словно сеть времени. Картина казалась живой, будто под тенью разрушенного замка сохранился мир, которому удалось не сломаться.

Я вздохнула, наслаждаясь видом, и позволила морскому ветру омыть лицо. Рядом с ним я чувствовала себя умиротворенной, но когда взглянула на него, в его карих глазах серебристой кромкой блестели слезы.

Трещина прошла сквозь мою грудь.

Улыбка сползла с лица.

— Что случилось? — спросила я.

— Я… — он прочистил горло, покачал головой, и, словно по волшебству, печаль исчезла. — Просто никогда не думал, что увижу этот день. Тебя, — он обвел рукой вокруг. — Здесь.

Я снова улыбнулась, глядя на руины и раскинувшийся внизу город.

— Красиво.

Вид был древним, завораживающим и почему-то до боли родным. Наверное, часть этого действительно текла в моей крови. Несмотря на разрушения, на шрамы, оставленные годами запустения, место было поразительным.

— Никогда еще оно не было таким красивым, как сейчас.

Нежные, трепещущие взмахи крыльями бабочек в животе боролись с жестокой трещиной, что расползалась в сердце. Я чувствовала его взгляд — он не смотрел на город, он смотрел на меня.

Если боги действительно предназначили мне быть их спасительницей-королевой и женой Элиаса Уинтерсона, зачем тогда они послали мне Гэвина Смита? Я не понимала, как они ожидали, что я не влюблюсь в него.

Я сжала его руку.

— Покажешь мне остальной город?

Он уже дал мне достаточно отдыха, неся на себе, и боль в боку теперь была терпимой, я могла идти сама, но он все равно не отпускал моей руки, будто боялся, что если ослабит хватку — я исчезну.

В Бриннее зеленые, красные и золотые краски солнцеворота казались еще ярче. На каждой двери висели свежие венки — хвоя, шишки, ягоды остролиста. Бумажные фонари в форме звезд соединяли крыши, а засушенные дольки апельсинов свисали с балконов и карнизов, качаясь на ветру — подношение возвращающемуся солнцу.