Чтение онлайн

— Ты был неправ, что солгал мне, — сказала я, снимая его куртку и волчий мех, аккуратно положив их на стул у двери. — Но я знаю, что ты хотел дать мне время. Позволить привыкнуть к тому, что я теперь… это все. Дать хоть иллюзию выбора, прежде чем вести в те Пещеры. Так что ты был неправ, — повторила я, словно напоминая это и ему, и себе, — но… я прощаю тебя.

Он выдохнул, грудь дрогнула, и сразу шагнул ко мне, но я выставила руки, остановив его, прижав ладони к его твердой груди.

— Я также знаю, что ты не сказал мне всего. И, возможно, я дура, но… сегодня я не хочу знать. Сегодня я хочу притвориться, что всего остального не существует.

Инстинкт взвыл внутри, требуя отступить. Я затолкала его поглубже.

Мне было все равно.

Нет, не все равно, просто я не хотела больше думать об этом.

— Сегодня я хочу только тебя.

В мире шло больше одной войны. И хотя я была «избранной королевой-спасительницей» этих земель, война, что имела значение этой ночью, — была между нами.

— Ариэлла, — его голос стал каменным. Он обхватил мои предплечья теплыми, сильными пальцами. — Я не пересплю с тобой этой ночью.

Надежда испарилась, как пот с кожи, оставив лишь сухой, жадный страх.

— Это кажется единственным выбором, что по-настоящему принадлежит мне, — прошептала я.

— И именно поэтому я не позволю тебе отдать это мне, — ответил он твердо. — Не этой ночью.

— Но я должна идти в Пещеры, — выдохнула я, чувствуя, как бешено колотится сердце. — И у источников, всего несколько дней назад, ты сам сказал мне: живи. Позволь себе жить. И я пытаюсь это сделать. Сейчас. С тобой. Потому что я приняла, что должна идти к своему народу, к своему мужу…

— Он тебе не муж, черт побери!

Комната содрогнулась. Воздух стал тяжелым, как перед бурей.

Я отступила, не из страха перед ним, а из страха перед тем, что могло породить такую глухую, жгучую, убийственную ярость.

Увидев мой взгляд, он заставил себя дышать ровно и тихо добавил:

— Пока нет. Он пока не твой муж, а ты не его жена, — голос прорезал воздух низким, опасным рычанием. — Для него ты просто что-то эфемерное, а для меня… — его руки легли на мое лицо, потом вцепились в волосы, — для меня ты воздух, которым я дышу. Свет и жизнь. Причина, по которой я открываю глаза каждое утро и не сдаюсь этому миру. Ты — лекарство от моих кошмаров, ангел, бросающий вызов моим демонам.

— Тогда будь со мной! — я прижала ладони к его груди. — Ты украл время, ты украл мгновения, так укради и меня! — пальцами смяла его черную рубашку. — Я знаю, будет больно прощаться, но…

— Нет! — рявкнул он, голос сорвался, как обугленный крик. — Ты не знаешь! Ты понятия не имеешь, что такое боль прощания!

Пульс бешено стучал, разгоняемый его железной хваткой — той самой, что одновременно удерживала и ласкала. Держала на расстоянии, но не отпускала. Толчок и притяжение, что могли разорвать меня на части.

— Я не собираюсь делать тебе больнее, чем уже есть, — сказал он глухо.

— Это мой выбор! — я выдохнула, упрямо глядя ему в глаза.

— А ты даже не представляешь, что просишь меня с тобой сделать, если я этот выбор уважу.

— Представляю, — я подняла руку и коснулась его лица, проводя пальцами по щетине, чувствуя подушечками ее грубую теплоту, — они решили, что моим мужем будет Элиас, но сейчас я хочу тебя. Если он даже не попытался что-то предложить мне, я не вижу причины хранить себя для него.

Он нахмурился и попытался отстраниться, но я подняла вторую руку и удержала его лицо, не позволяя уйти.

— Я сама могу решать. Для меня ты безопасен.

Он смягчился, пальцы осторожно сжали мои запястья.

— Я цела, каждая часть меня в сохранности и под защитой, — я сглотнула, подавляя дрожь, загоняя ее глубже, в живот. Сейчас не время для нервов. — Я хочу, чтобы ты был моим первым.

Я судорожно втянула воздух, увидев, как в его взгляде вспыхнул смертоносный, ослепительный, как взрыв, гнев.

— Первым, — повторил он, с такой гримасой, будто произнес проклятие. Он отпустил меня и отступил, тяжело дыша. — Первым?

— Да.

— Нет! — рявкнул он.

Я вздрогнула, сжалась под ним, будто сам бог прогремел с небес, обрушив гром на мою упрямую искру, чтобы затушить ее бурей.

— Нет.

— Пожалуйста! — голос мой треснул от злости и отчаяния. — Ради всех богов, скажи, что мне сделать, чтобы ты захотел меня! Чтобы ты захотел трахнуть меня!

Он смотрел холодно, будто боль и тоска затопили его изнутри. В темно-карих глазах шевелились тени — умоляли освободить их. Я видела этот взгляд лишь однажды, тогда, когда впервые назвала его другом, и он не был с этим согласен.

— Ты этого хочешь, Элла? — он сделал шаг. Медленно. Опасно.

Я инстинктивно попятилась, пока спиной не уперлась в стену.

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — Гэвин навалился, поставив руки по обе стороны от моей головы. Его тело было сплошным напряжением, дыхание тяжелым, он горел.

— Да, — прошептала я.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя только для того, чтобы узнать, каково это — быть взятой, прежде чем ты пойдешь к своему драгоценному жениху? — прошипел он сквозь зубы, касаясь губами моего лба. — Прежде чем сбежишь и выйдешь за другого мужчину?

Слезы жгли глаза. Боль в груди, голод между бедер — все смешалось.

— Д-да.

— И ты спрашиваешь меня… — его голос стал низким, опасным, вибрация шла по всему телу, — что тебе нужно сделать, чтобы я этого захотел?

— Да.

Он ответил глухим, звериным рычанием.

— Тебе достаточно просто существовать, чтобы я хотел тебя. Чтобы я хотел тебя до безумия. Тебе не нужно ничего делать. Все, что я делаю — я делаю, чтобы не хотеть.

Его кулак врезался в стену рядом с моей головой. Мир вздрогнул под его яростью. Горячее дыхание обожгло мою шею, и когда его рука — та самая, что секунду назад могла сокрушить камень, — скользнула вдоль линии моей челюсти к ключице, я задохнулась.

— Хочешь знать, чего я на самом деле хочу, Ариэлла?

Я моргнула, и слеза скатилась по щеке. Он поймал ее большим пальцем и стер бережно, почти нежно.

— Я хочу утонуть в тебе, — его голос стал тенью, мраком, но в нем было что-то болезненно сладкое. — Хочу, чтобы ты лежала подо мной голая и извивающаяся от удовольствия. Хочу, чтобы из твоих уст звучало только одно имя — мое — когда ты кончаешь для меня. Хочу, чтобы мой рот, мой язык прошли каждый дюйм твоей кожи, пока я пью твои стоны. Слышу твой бешеный пульс. Эти маленькие, прерывистые вздохи… — он сжал мой подбородок, его палец лег мне на губы, — …чтобы я мог потеряться в этих звуках. В тебе. Навсегда. Я хочу, чтобы ты была до краев наполнена моей спермой, — я ахнула, когда его ладонь скользнула по моей шее, — чтобы в тебе не осталось места ни для силы, ни для войны. Ни для этого гребаного мира. Ни для Элиаса блядского Уинтерсона. Ни для кого, кроме меня. Нет ни первого. Ни последнего. Только я.